«Никогда снова!.. и снова… и снова… и снова…»

На прошлой неделе в The Guardian вышел небольшой комикс Арта Шпигельмана («Маус») и Джо Сакко («Палестина») про палестино-израильский конфликт, принцип «око за око», антисемитизм и его вепонизацию, радикализацию всех всеми и мечту о справедливом решении несправедливой проблемы. Он совсем небольшой, и, мне кажется, невероятно важный.

С лёгкой руки критика Егора Михайлова и воспоминаний одной соцсети в этот день который год подряд вспоминаю французского роялиста и участника контрреволюционного заговора маркиза Тома де Фавра, казнённого 19 февраля 1790 г.

Известен, кроме прочего, он своим последним поступком, насчёт которого источники слегка расходятся.

«Вы сделали три орфографических ошибки!» — якобы сказал он, увидев свой смертный приговор. Однако есть мнение, что эта версия берёт начало из пьесы Виктора Гюго «Марион Делорм», где эту фразу произносит один из персонажей, маркиз де Саверни. (В переводе Анны Ахматовой, весьма вольном: «Я вам подправил здесь кой-где правописанье», у Гюго: «Monsieur, vous avez fait trois fautes d'orthographe».)

Фердинанд Ротшильд приводит немного другую цитату, чуть более куртуазную: «Позвольте отметить, что вы допустили три ошибки в правописании».

А ещё одна версия гласит, что Фавра ничего не говорил, а просто спокойно исправил орфографические и пунктуационные ошибки, допущенные писарем в его приговоре.

«Say, Georges!»

При всём уважении к номинанту на Оскар — есть только один по-настоящему верный вариант кастинга для рэп-мюзикла про Пушкина.

Кстати, Кендрик не только одного цвета и роста с поэтом (Борисов аж на полголовы выше): сегодня главный в мире рэпер ровно такого же — день в день — возраста, в котором умер главный в России поэт. В общем, дорогие иностранные продюсеры, вы знаете, какой ремейк действительно нужен миру.

К юбилею The New Yorker на сайте опубликовали замечательный лонгрид об отношениях авторов и редакторов журнала

«Лимонова на конференции ругали все. А между тем роман его читают. Видимо, талант — большое дело. Потому что редко встречается. Моральная устойчивость встречается значительно чаще».

Сергей Довлатов

Список достижений романа Энтони Дорра «Весь невидимый нам свет»:

— стал лауреатом Пулитцеровской премии в области литературы;
— получил Медаль Карнеги за выдающиеся достижения в литературе;
— не покидал список бестселлеров New York Times в течение 200 недель;
— вошёл в списки лучших книг 2014 года по версии Entertainment Weekly, Kirkus Reviews, The New York Times, The Washington Post и NPR;
— в 2025 году был изъят из продажи в России после доноса «портала семейной политики» «Иван Чай».

Каждому гарантируется свобода мысли и слова. <…> Цензура запрещается.

Конституция Российской Федерации. Статья 29

В 1905 году под впечатлением от испано-американской и филиппино-американской войн Марк Твен написал крошечный рассказ «Военная молитва».

Действие в нем происходит в неназванной стране накануне отправки на фронт очередной партии солдат. Добровольцы и их близкие, полные патриотических чувств, слушают проповедь священника и сливаются в молитве, обращаясь к Богу за помощью в ратных подвигах.

Но в момент наибольшего воодушевления место священника на кафедре занимает незнакомец, утверждающий, что он — посланник Божий. Незнакомец говорит собравшимся: кроме молитвы, которую вы сейчас прочитали, есть и ещё одна, непроизнесённая; Бог услышал обе, но вы должны услышать и невысказанную часть своих просьб. И тогда он читает вторую, истинную военную молитву.

«Господи, Отче наш, юные патриоты наши, кумиры сердец наших, идут на битву — пребуди с ними! С ними — духом — и мы восстанем от мирного очага родного, да сокрушим супостата.

Господи Боже наш, помоги нам снарядами нашими растерзать воинов их в кровавые лоскуты; помоги бледными телами павших защитников их покрыть цветущие нивы их; помоги гром орудий заглушить воплями раненых, корчащихся в муках; помоги ураганом огня стереть с лица земли смиренные жилища их; помоги напрасной скорбью сокрушить сердца невинных вдов их; помоги лишить их крова и изгнать странствовать с малыми детьми по опустошённым землям их в лохмотьях, жажде и голоде, мучимыми палящим зноем летним и ледяными ветрами зимними, с духом сокрушённым, измученными трудами, взывающими к Тебе о приюте могильном — и не обрести его.

Ради нас, Тебе поклоняющихся, Господи, разрушь надежды их, иссуши жизни их, удлини горькое странствие их, отяготи стопы их, напои путь их слезами их, обагри белый снег кровью израненных ног их!

Просим сие в духе любви Того, Кто есть Источник Любви, верного прибежища и друга всех страждущих, в смирении и раскаянии к Нему взывающих. Аминь».

Друзья, семья и издатель Марка Твена отговорили его от публикации богохульного и непатриотического рассказа. Говорят, будто только иллюстратор Дэн Бирд просил Твена напечатать «Молитву», на что писатель ответил: «Нет, в этом рассказе я сказал чистую правду, а правду в этом мире могут говорить только мертвецы. Он может быть опубликован после моей смерти». Так и вышло: Твен умер, завершилась филиппино-американская война, по трём континентам прокатилась Первая мировая, во всем мире вспыхнули сотни других кровавых конфликтов и были посажены семена будущих, ещё более кровавых, — и только в 1923 году «Военная молитва» была опубликована.

Рассказ завершается не слишком оптимистично: «Люди сочли этого человека сумасшедшим, ибо речь его была лишена всякого смысла». Думаю, что и сотню лет спустя многие не слышат послание Твена — или, ещё хуже, считают, что оно относится не к ним, а к каким-то другим людям. Но тем важнее никогда не забывать истинное содержание военной молитвы.

Поэтами облагороженная
война и военщина
должна быть
поэтом
оплевана и развенчана.
Война ―
это ветер
трупной вонищи.
Война ―
завод
по выделке нищих.
Могила
безмерная
вглубь и вширь,
голод,
грязь,
тифы и вши.
Война ―
богатым
банки денег,
а нам ―
костылей
кастаньетный теньк.
Война ―
приказ,
война ―
манифест: ―
Любите
протезами
жен и невест! ―
На всей планете,
товарищи люди,
объявите:
войны не будет!

Владимир Маяковский

За годы постоянного наблюдения несправедливости и ожесточения сердец неизбежно и сам как-то черствеешь — «Поплакали, и привыкли. Ко всему-то подлец-человек привыкает!» Это нормально, человеческий мозг вообще не очень предназначен для существования в режиме постоянного ужаса. Но бывает, что это ожесточение идёт дальше, и человек, от слабости ли душевной или чаще от переламывающей боли, просто отказывается от части человечности. Новый роман Карины Шаинян подарил очень точную метафору для этого процесса: просто человек съел саспыгу.

Я наблюдал такое много раз, в том числе и у близко знакомых мне людей, и сам, конечно, тоже порой чувствую желание отведать этого мяса, да и забыть горести. Но Шаинян в книге напоминает, что, как бы тяжело ни было, выбор есть всегда: саспыгу можно не есть. Можно не жертвовать своей человечностью ради спокойствия (чаще всего иллюзорного к тому же). А значит, стоит очень сильно постараться не делать этого.

Все тринадцать лонглистеров «Международного Букера» в этом году были номинированы впервые — в том числе и Кристиан Крахт с его «Евротрэшем».