Каждый год новые читатели открывают для себя тот факт, что Сруль из анекдота про Чебурашку («Снимите этого с руля!» — «Я не Сруль!») — это одна из форм имени Израиль; я же добавлю, что известный нам образ Чебурашки создал не кто-нибудь, а Израиль Аронович Шварцман.

За первую неделю читательского клуба по «Франкенштейну» мы
— вспомнили, как выглядел Петербург в конце 18 века;
— узнали, что искали британские моряки в полярных льдах;
— попытались понять, почему «Франкенштейна» полтора века не могли перевести на русский;
— узнали, за что сценарист экранизации с Робертом Де Ниро так невзлюбил эту самую экранизацию;
— подумали о том, что же делают мужчины, когда утверждают, что у них нет депрессии;
— послушали очень подходящий альбом The National.

Это, конечно, невероятное удовольствие: не просто медленно, вглядываясь в каждую деталь перечитывать великолепный роман Мэри Шелли, но ещё и обсуждать свои находки и мысли в компании нескольких десятков столь же — и, может, даже более — внимательных и чутких читательниц и читателей.

Я, конечно, вам уже давно уши прожужжал про этот клуб, но ещё разок: ещё совсем не поздно присоединиться — мы только начали, впереди у нас двадцать четыре главы, два месяца и море тем для обсуждения.

(а выше — лишь одна из десятков маленьких историй, которые я рассказываю по ходу дела)

Печатай книги и брошюры
Свободой пользуйся святой —
Без предварительной цензуры,
Но с предварительной тюрьмой.

(Неизвестный автор, 1906)

😛 Посвящается радетелям за чистоту живого великорусского языка

К слову о заимствованиях — вот это слово из иврита было бы неплохо позаимствовать, вижу немало ситуаций, где очень пригодился бы термин «хиткарнефут».

Редакция газеты «Хаарец» отмечает, что особенно показательным в этой ситуации является отсутствие в финальном списке слова התקרנפות («хиткарнефут») — «обносороживание». Этот термин, происходящий от слова «носорог» и получивший распространение благодаря пьесе Эжена Ионеско, описывает процесс утраты критического мышления и слепого подчинения авторитарной власти. По мнению редакции, именно это слово наиболее точно характеризует поведение самой Академии в данной ситуации.

(Речь о том, что Израильская академия языка иврит исключила из списка претендентов на звание слова года целый ряд неудобных слов, объяснив это «проявлением общественной ответственности» — опять же, чрезвычайно знакомая ситуация)

🎶 Но есть и хорошие новости: в рижском издательстве ÜBERBAU в 2025 выйдет собрание сочинений Михаила Феничева (2hCompany, «Есть Есть Есть»). По этому поводу — музыкально-литературная пауза.

у меня столько вопросов, но я не хочу знать ответы на них

🕊Четыре года назад, в день рождения Осипа Мандельштама, вышел альбом «Сохрани мою речь навсегда» — кажется, самый удачный из музыкальных трибьютов русскоязычным поэтам, который сейчас выглядит артефактом из какого-то другого мира.

Сильнее всего поражает его многоязычность: Алина Орлова поёт песню на стихи поэта на литовском, Гиги Дедаламазишвили — на грузинском, Алина Паш — на украинском и русском. Я тогда написал, что музыканты из разных стран объединились, «создавая на уже давно не русскоязычном пространстве мандельштамоязычное» — и отсюда, из 2025 года, это непредставимое сейчас объединение кажется особенно ценным. Кажется, этот альбом стал одним из последних моментов, когда казалось, что трещавший по швам хрупкий мир всё же может каким-то чудом удержаться.

Послушайте этот альбом — не только потому, что это очень хорошая музыка, но и потому, что важно помнить: мир, пускай и худой, был возможен, а значит, и будет когда-нибудь возможен вновь. А отдельно хочется поставить одну из любимых песен, в клипе на которую Киев становится Венецией.

Год без Льва Семёновича

Про Геймана нет никаких ментальных сил не то что говорить, даже думать; просто радуюсь тому, что есть хотя бы один автор, который нас не подведёт — Стивен Кинг. У него тоже жил внутри целый батальон разрушительных демонов, но он их разрушительную энергию направлял не на других людей, а на себя же (а замечательная Табита помогла их обуздать). В итоге худший результат деятельности этих демонов — тот факт, что Кинг не помнит, как в кокаиновых эскападах написал «Куджо».

Не сотворите себе кумира, берегите себя и близких, не будьте как Нил Гейман, будьте как Стивен Кинг.

«Включив свет, Татарский увидел следы сурового солдатского быта: деревянный стол, два табурета и пустые пивные бутылки в углу. То, что это следы именно солдатского быта, было ясно по наклеенным на стены журнальным фотографиям женщин. Некоторое время Татарский изучал их. Одна из них, совершенно голая и золотая от загара, бегущая по песку тропического пляжа, показалась ему очень красивой. Дело было даже не в ее лице или фигуре, а в удивительной и неопределимой свободе движения, которое удалось поймать фотографу. Песок, море и листья пальм на фотографии были такими яркими, что Татарский тяжело вздохнул – скудное московское лето уже прошло. Он закрыл глаза, и несколько секунд ему казалось, что он слышит далекий шум моря.

Сев за стол, он разложил на нем свои находки и еще раз осмотрел их. Пальмы с пачки «Парламента» и с фотографии на стене были очень похожи, и он подумал, что они растут в такой точке мира, куда он никогда не попадет – даже, по русскому обычаю, на танке, – а если и попадет, то только тогда, когда ему уже ничего не будет нужно ни от этой женщины, ни от этого песка, ни от этого моря, ни от себя самого. Меланхолия, в которую его погрузила эта мысль, была такой глубокой, что на самом ее дне он неожиданно увидел свет: ему в голову пришел искомый слоган и идея плаката для «Парламента». Торопливо вытащив записную книжку, он застрочил:

Плакат представляет собой фотографию набережной Москвы-реки, сделанную с моста, на котором в октябре девяносто третьего года стояли исторические танки. На месте Белого дома мы видим огромную пачку «Парламента» (компьютерный монтаж). Вокруг нее в изобилии растут пальмы. Слоган – цитата из Грибоедова:

И ДЫМ ОТЕЧЕСТВА НАМ СЛАДОК И ПРИЯТЕН.
ПАРЛАМЕНТ»

До весны далеко, но в ожидании марта случаются и хорошие новости: книжный фестиваль «Поляндрии» и «NoAge» становится бродячим: 31 марта он пройдёт в Новосибирске (не пропустите встречу с переводчицей Алиной Перловой), а дальше будет проходить в конце каждого месяца на площадках независимых книжных в других городах России и не только России.

Один из друзей недавно в моем присутствии прошелся на счет кинорежиссера Дэвида Линча, сказав, что у того полностью поехала крыша, поскольку он не может говорить ни о чем, кроме медитации, и намерен убедить правительство включить ее в программу начальной школы. Тогда я промолчал, но для меня очевидно, что крыша едет у моего приятеля, а Дэвид Линч в полном порядке.

Эммануэль Каррер. Лимонов

Желтый телефон на стене зазвонил. Томми подпрыгнул, затем пробежал через кухню и снял трубку. «Алло?» — сказал он, немного запыхавшись. Отец Томми был внизу, в подвальной столярной мастерской, и распиливал настольной пилой кусок чистой сосны. Звук пилы был пронзительно громким, и в воздух поднимался большой столб взбаламученных опилок. Мать Томми была снаружи, на лужайке перед домом, ухаживала за маленьким цветником. Она была явно расстроена состоянием своих цветов. Она заметила черную пленку на стеблях и листьях, затем попыталась стереть это черное вещество, промыв его водой из шланга, но оно было слишком жирным, и вода его не смывала. Входная дверь открылась, и за спиной матери появился Томми. «Мам, тебе звонят». Мама Томми встала и повернулась, из садового шланга в ее правой руке лилась вода. «Кто это?» — спросила она. «Не знаю. Это мужчина. Он сказал, что ты поймешь, о чем речь». Мама Томми на мгновение застыла, и Томми увидел, как по ее лицу пробежали тревожные морщинки. Что-то еще пробралось в сознание Томми. Он увидел, что небо стало заметно темнее обычного, и еще он увидел огромное красно-оранжевое зарево, движущееся на горизонте. Как раз в этот момент на улице появился отчаянно бежавший человек. Он кричал: «Огонь идет! Огонь идет! Огонь идет! Огонь идет! Огонь идет! Огонь идет! Огонь идет! Огонь идет!»

Фильмы Линча как-то всегда проходили чуть мимо меня, но вот этот трек, который он записал с Флаин Лотасом, навсегда в моём сердце

«Читай-город» выпустил список самых продаваемых произведений русской классики (в который вошёл роман «Лолита», скорее относящийся к классике американской, но допустим).

Вместо того, чтобы считать, кого в списке больше, Толстоевского или Булгоголя, предлагаю угадать, сколько имён из топ-50 принадлежит не мужчинам.

Подсказка: ответ рифмуется со словом «боль».

Работая над книжным клубом по «Франкенштейну», узнал, что кроме рукописи да трех официальных редакций романа (1818 года, опубликованная анонимно; 1823, отредактированная отцом Шелли; 1831, переписанная самой Шелли и ставшая канонической) была ещё одна, которую называют «Текстом Томас». Это первое издание, в которое уже после публикации Мэри Шелли внесла десятки правок — размером от одного слова до нескольких абзацев. Экземпляр она подарила своей знакомой по фамилии Томас (отсюда и название; по иронии больше об этой женщине мы ничего и не знаем). В итоге вместе с изначальной рукописью есть пять версий книги, местами значительно отличающихся друг от друга.