На каждую дурную новость есть новость хорошая. Не успели мы смириться с мыслью об окончании истории издательства No Kidding, как пришла весть о появлении нового издательства shell(f) — если я верно понял, они выросли из одноимённой белградской коммунальной библиотеки. В их портфеле анонсировано уже больше десятка книг, моё внимание пока сильнее всего привлекла эта:

В декабре 1910 года журнал «Огонёк» опрашивал видных деятелей культуры, искусства и даже дипломатии, собирая на своих страницах их новогодние пожелания. На картинке ответ Ивана Бунина.

«ПЛАНЫ ДВТЧ НОЛЬ ТЧК НАДЕЖДЫ ДВТЧ НОЛЬ ТЧК БЕККЕТ»

Телеграмма Сэмюэла Беккета в ответ на просьбу The Times поделиться планами и надеждами на 1984 год.

«В центре за каждый чих платили звонкой монетой. Тишину нарушало лишь шипение пневмоавтобусов да эхо шагов Ричардса. Это поле боя оживало лишь к вечеру. А днем в серой тишине двигались лишь крысы и коты. Да белые черви копошились в помойках. И пахло в этом славном 2025 году только смрадом разложения».

Стивен Кинг Ричард Бахман. Бегущий человек

🎄С Новым годом!🎄

Давно хотел такое сделать — литературный канал-календарь. Ничего лишнего, только один пост в день, напоминающий о том, что интересного происходило в книгах в эту дату

Хотите горячего чаю? Хотите горячего пунша?
Хотите горячего солнца первого января?
Зачем вам так зябко, ребята,
зачем вы уселись под елкой,
зачем еловые лапы обмотаны мишурой?

Евгений Рейн. Сорок четыре

Тридцать три ромкома — свежая строка

Начал год с того, что прочитал-таки «Сад костей», до которого уже несколько недель не мог добраться в декабрьской суете. Если без спойлеров — это приквел к «Собакистану», действие которого происходит накануне государственного переворота, в ходе которого к власти придёт товарищ Дружок. Борзы́е аристократы попивают чай на верандах, а бóрзые революционеры уже подбираются к их имению и вряд ли пощадят классовых врагов.

Поначалу история кажется обаятельным, но нехитрым оммажем Чехову с лёгкими кивками в сторону Лавкрафта (почему-то они мне всегда казались современниками, но не совсем: свой первый важный рассказ Лавкрафт написал через год после смерти Чехова). Однако всего через несколько страниц сюжет оступается и проваливается в глубины чего-то более страшного, чем легенды о глубоководном собачьем боге.

Кажется, это первый том саги о Собакистане, который я вряд ли буду рекомендовать всем и сразу. Не потому, что он чем-то хуже предыдущих — даже наоборот; дело в том, что шокирующие повороты могут всерьёз впечатлить тех, кто будет ожидать ещё одной истории про антропоморфных собак и не будет ожидать (большой спойлер) каннибализма и детских жертвоприношений.

Но главное — меня поражает совершенное презрение Терлецкого и Кати к жанровым условностям; их франшиза от тома к тому прыгает в самые непредсказуемые стороны, рассказывая не те истории, которых ждёт читатель, а те, которые раскроют новые стороны этого причудливого мира. Не удивлюсь, если дальше нас будет ждать что-то ещё более неожиданное: спортивная космоопера, фэнтези-ромком, меха-фэнтези — уж крушить жанровые стены так крушить.

(И ещё, как часто бывает в хороших комиксах, самые жуткие эпизоды здесь построены на чистом монтаже, без единого слова — ух!)

Прекрасные восмоминания Шостаковича, очень понятные любому автору, которому приходилось писать за деньги рекламные тексты о какой-нибудь фигне.

«Маяковский, как я понимаю, любил хорошо, сладко пожить. Он одевался во все самое лучшее, иностранное. Он носил немецкий костюм, американские галстуки, французские рубашки, французские ботинки. Любил всем этим хвастаться. Советские изделия Маяковский, как известно, чрезвычайно активно рекламировал в стихах. Эта реклама уже тогда всем навязла в зубах. И люди говорили:

Нигде, кроме
как в Моссельпроме,
не найти подобной гадости.

Но сам Маяковский те предметы, которые рекламировал, ни в грош не ставил. Я в этом убедился сам на репетициях “Клопа”. Когда для Ильинского, который играл Присыпкина, надо было отыскать уродливый костюм, Маяковский сказал: “Пойдите в «Москвошвею» и купите первый попавшийся, будет то, что надо”. Но эти же костюмы Маяковский воспевал в своих вдохновенных стихах».

(Цитату вычитал в книге «Стихи и вещи» Екатерины Горпинко)

К вопросу о настоящих, а не выдуманных депутатами традиционных ценностях:

Отец поэта работал в Москве, привозил семье одежду из города, так что не стоит представлять Есенина среди рязанских раздолий в белоснежной косоворотке, как делают многие современные живописцы. Однако театральному жесту и костюму Есенин никогда не был чужд. Сохранились воспоминания жительницы села Константиново о том, как в 1925 году Есенин приезжал на малую родину на свадьбу к двоюродному брату: «У нас обычно как на свадьбу? На второй день — ряженые. Мужчины женское одевают, женщины — мужское. Входит Есенин в женском синем платье, такой платок цветастый на нем. Говорит: “Хороша я барышня?”».

(«Стихи и вещи» Екатерины Горпинко)

«Вам может понравиться фашизм», — вежливо предлагает в новом году Audible. Нет уж, знаете, сильно сомневаюсь

С 1504 года в работе с заказчиками и их (часто тупыми) правками толком не изменилось ничего:

Потребовалось четыре дня, чтобы доставить статую [Давида] при помощи хитроумного приспособления из бревен и канатов с места работы на площадь. Когда скульптор вносил в свой труд последние доработки, глава города Пьер Содерини посетовал, согласно сообщению Вазари, что у Давида великоват нос. Тогда «Микеланджело ‹...› влез, чтобы угодить ему, на подмостья у плечей статуи и, поддев резцом ‹...› немного мраморной пыли с площадки подмостьев, начал постепенно осыпать пыль вниз, работая будто другими резцами, но к носу не прикасаясь. Затем он сказал: „А ну-ка посмотрите на него теперь". — „Теперь мне нравится больше, — сказал Содерини, — вы его оживили"».

(Из книги «Ключевые моменты в искусстве», которая по-хорошему должна была бы называться «Ключевые моменты в западном искусстве последних семисот лет, созданном мужчинами и, для разнообразия, Фридой Кало»)

Все салаты подъедены, самое время приниматься за чтение. Завтра мы принимаемся за «Франкенштейна» Мэри Шелли. Самым интересным в этом путешествии, как мне кажется, будет размеренный ритм: никакой спешки, на протяжении двух месяцев мы будем открывать (или переоткрывать) для себя главу за главой, обсуждать, делиться впечатлениями и находками, а может, и посмотрим какие-нибудь из многочисленных экранизаций (я вот грешным делом всё ещё не видел «Молодого Франкенштейна» Мэла Брукса, пора навёрстывать).

Если вы всё ещё не присоединились — не беда, тем более первая неделя будет совершенно бесплатной. На ней мы прочитаем и обсудим авторское предисловие Шелли о том самом лете на швейцарской вилле в компании Перси Шелли, Байрона, Джона Полидори (и ещё одного человека, о котором писательница умолчала) и примемся за четыре письма, с которых начинается роман. Я страшно жду встречи, буду рад и вас там увидеть!

Три отличных книги про братьев наших меньших

Да, отличные, но очень разные: «Удобные животные» противоположны по смыслу и позиции автора «От саванны до дивана». И обе эти книги упоминают всемирно известный селекционный эксперимент новосибирских учёных по одомашниванию лис, книга об этом не менее прекрасная. Обо всех по порядку! Сначала – про объединяющую книгу.

🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊🦊
Ли Дугаткин, Людмила Трут – «Как приручить лису (и превратить в собаку). Сибирский эволюционный эксперимент», издательство «Альпина нон-фикшн», 2019

Учёные в Новосибирске под руководством Дмитрия Беляева начали эксперимент с приручением лис в 1950-х годах. Они отбирали самых дружелюбных лис и разводили их. За 60 лет потомки лис стали сильно отличаться от первых поколений: перестали бояться людей, стали вилять хвостами и вокально коммуницировать с людьми (даже смеяться).

Внешность лис тоже изменилась — появились пятна на шерсти, уши и хвосты стали мягче, морды — короче и круглее. Всё это из-за смены гормонального фона: вместо высокого уровня адреналина, свойственного для диких животных, у них повысился окситоцин, отвечающий за доверие. Эксперимент помог понять, как волки превратились в собак.

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛
Джонатан Лосос – «От саванны до дивана. Эволюционная история кошки», издательство «Альпина нон-фикшн», 2024

Сначала про весëлое: российские издатели похулиганили и выбрали цвет обложки, перекликающийся с фамилией автора, вот пруф. Дальше самое неожиданное: всë начинается не с Египта, а с Кипра: задолго до пирамид, ~9500 лет назад, люди и кошки жили на средиземноморском острове дружно и счастливо, и бывали захоронены вместе. А в Египте, кстати, приручали не только кошек, но и львов, гепардов, леопардов, камышовых котов.

Лосос рассказывает вообще обо всех кошачьих – и диких, и одомашненных: подробно и интересно. Как произошло, что у вас дома ходит мини-леопард. И как сделать, чтобы вы смогли завести себе саблезубого кота, прямо как Диего из «Ледникового периода». И вот на этом моменте Лосос входит в коллизию со следующей книгой.

🦮🐕‍🦺🦨🐕🐈🐁🐀🦔🐎🐩🐐🐏🐑🦙🐂🦞🐟🐠🐡🐬
Катя Крылова – «Рынок удобных животных», издательство «Новое литературное обозрение», 2022

Мощнейшее научное исследование о том, как мы видоизменяем животных ради своих сиюминутных целей: умиляться чему-то крошечному («маленькая собака до смерти щенок»), селекционировать породы исходя из прихотей, а не из показателей здоровья (и многие чистопородные одарены букетом предсказуемых болезней).

Всë это очень напоминает действия Великого Эволюционера из последних «Стражей галактики», немного бодихоррор. Где она, граница дозволенного? Что разумно и необходимо? Не берëм ли мы, человечество, на себя слишком многое? Вся книга – очень сильное высказывание, точно заставит пересмотреть свои взгляды на многое в мире животных.

Ну и нового в книге немало: вы, например, знали о системе биомониторинга, когда уровень токсичности воды в Петербурге проверяют с помощью лабораторных раков, в Москве – с помощью рыб, а на Дальнем Востоке – с помощью моллюсков? Примерно так шахтёры брали с собой в забой канареек, чтобы по ним увидеть, когда уровень угарного газа и метана станет критическим. Только сейчас у подопытных больше датчиков.

В одном из новостных сюжетов Первого канала ведущая назвала бригаду московских осетровых идеальными сотрудниками, которые «работают за еду и всегда молчат».

#BookeanariumNonFiction

ВТБ не останавливается: в очередном ролике отбелённый до полного неузнавания Пушкин под бессмысленно-пафосное чтение «Клеветникам России» (более новогоднего стихотворения не нашлось) рассекает по заснеженным просторам на тройке в компании Достоевского, а потом фигачит снежком в спину Толстому, который косплеит Белоснежку. С учётом того, что Фёдору Михайловичу на момент написания стихотворения было десять лет, а Толстому — три, бороды у малышей впечатляющие.

Ну и грех лишний раз не вспомнить, что справедливо писал про это, мягко говоря, не самое удачное стихотворение друг Пушкина Пётр Вяземский:

«Пушкин в стихах своих «Клеветникам России» кажет им шиш из кармана. Он знает, что они не прочтут стихов его, следовательно, и отвечать не будут на вопросы, на которые отвечать было бы очень легко, даже самому Пушкину. За что возрождающейся Европе любить нас?..

Мне также уже надоели эти географические фанфаронады наши: От Перми до Тавриды и проч. Что же тут хорошего, чем радоваться и чем хвастаться, что мы лежим в растяжку, что у нас от мысли до мысли пять тысяч верст?..

Вы грозны на словах, попробуйте на деле.

А это похоже на Яшку, который горланит на мирской сходке: «Да что вы, да сунься-ка, да где вам, да мы-то!» Неужли Пушкин не убедился, что нам с Европой воевать была бы смерть? Зачем же говорить нелепости и еще против совести и более всего без пользы? Хорошо иногда в журнале политическом взбивать слова, чтобы заметать глаза пеной, но у нас, где нет политики, из чего пустословить, кривословить? Это глупое ребячество или постыдное унижение».

Когда ехали по Восьмой улице, Адам указал на шесть колонн, стоящих прямо посреди поля и совершенно ничего не подпирающих. Это все, что осталось от главного корпуса университета после пожара в 1892 году, пояснил Адам. Есть легенда, — жутковато улыбаясь, добавил он, — что пожар возник из-за электрической лампочки — как раз в то время в здании установили «первую электролампочку в истории Миссисипи». 9 января 1892 года на первом этаже, в холле, должна была состояться выставка. К вечеру, когда все уже были в сборе, люстра под потолком заискрила и воспламенилась. Огонь почти мгновенно переметнулся на потолок и охватил расположенную этажом выше библиотеку. К полуночи здание, по словам Адама, «сгорело в ноль», и только эти шесть колонн уцелели; теперь они — главный памятник города; только не очень понятно — что именно они означают.

Алексей Поляринов. Риф

Понемногу приходим в себя — и уже прикидываем, что будем читать в наступившем году