Друзья, сегодня у нас день рождения! Именно в этот день пять лет назад был запущен обновленный сайт «Прочтения» и к работе приступила новая команда редакторов.

С тех пор мы все время придумываем что-то новое, учимся, растем и развиваемся. Нам очень радостно видеть, что вокруг журнала сформировалось сообщество единомышленников и что наша работа находит отклик у аудитории.

Уже в эту субботу начнется наш третий ежегодный фестиваль, который на этот раз будет посвящен молодым авторам. В программе – два дня офлайн-мероприятий в Петербурге, включая вечер книжного стендапа от проекта «Кот Бродского», серия онлайн-лекций от нескольких школ креативного письма и питчинг для издателей.

Подробная программа мероприятий доступна на сайте.

Мы будем счастливы видеть вас на наших встречах и признательны за поддержку фестиваля. Ссылку на сбор можно найти здесь.

«Лучше всего он чувствует себя в Средней Азии, объяснил Эдуард. В городах вроде Самарканда или Барнаула. Раздавленных солнцем, пыльных, медлительных, неистовых. Там, в тени мечетей, под высокими зубчатыми стенами, сидят нищие. Изможденные, старые люди, с обветренными лицами, без зубов, часто слепые. Они одеты в туники и черные от грязи тюрбаны, перед каждым – обрывок бархатной тряпки, куда им бросают милостыню, и если ее бросают – они не благодарят. Никто не знает, что за жизнь они прожили, но всем известно, что их похоронят в общей могиле. У них больше нет возраста, нет вообще ничего, если даже раньше они чем-то владели. Даже имя у них есть не всегда. На земле их уже ничто не удерживает. Они – человеческие отбросы. Они – владыки мира».

Эммануэль Каррер. «Лимонов»

Есть барнаульцы? До сих пор всё так?

(Из комикса Юрги Виле "Сибирские хайку")

Дебютировала в обновленном журнале "Балет" — с подробным рассказом о книге Габриэле Кляйн про Пину Бауш, которую выпустили издательство Индивидуум и фестиваль Контекст Дианы Вишневой.

Первый раз в моей книжной рецензии такие красивые фотографии!)

https://balletmagazine.ru/post/pina-bausch-book

UPD У меня сайт тоже с телефона не открывается!))
А с компьютера работает. Напишу организаторам журнала, чтобы починили.

Самый поразительный факт из биографии покойной Энн Райс — то, что её именем при рождении было Говард Аллен О’Брайен

«Уважаемый крепостной крестьянин (впоследствии выкупленный), торговец мелким барахлом, любимец вдовствующей императрицы Марии Федоровны, Федор Никанорович Слепушкин издал пять книг и поучаствовал в огромном количестве изданий, в т.ч. для детского чтения. Сколько его стихотворений попало в корпус? Ровно ноль.

Для советского истеблишмента Слепушкин был неправильный крестьянин: водил дружбу с людьми сомнительной репутации, зависел от благодеяний императорской семьи и покровительства в аристократических кругах. В общем, Слепушкин в литературном марафоне никак не мог тягаться с другим известным поэтом-самоучкой, Алексеем Кольцовым, которого сам Белинский (главная зенитная пушка русской словесности) благословил на долгую литературную жизнь. Кольцов, конечно же, прекрасно издан (в 1939 и 1957 годах), и полностью представлен в корпусе».

Отличный текст @sysblok про влияние ошибки выжившего на наше представление об истории русской словесности

Ровно пять лет назад я написал свой первый блёрб. Он был подписан так: «Егор Михайлов, книжный критик, атеист»

Как сэкономить на подписке Storytel и поддержать отличный книжный проект?

«На небе никого» — ужасно интересный проект «Клаудберри» и «Маршака»: Ксения Букша написала 33 истории о людях на Второй мировой на основе воспоминаний и дневников — а иллюстрируют их десятки фотографий из архива Артура Бондаря. Одну из историй можно прочитать на сайте издательства.

Один из лотов — книга + полугодовая подписка на Storytel (3294₽ на сайте) за 2000 рублей. Ну и много других хороших лотов тоже есть, конечно.

🖤💀

Лет пять назад я прочитал — прослушал, точнее — книгу с замечательным названием «Smoke gets in her eyes». Её авторка рассказывала, как с детства была заворожена темой смерти (и как культурной концепцией, и как неизбежной вещью, которая рано или поздно случается со всеми нами); как переехала с Гавайев в Калифорнию и стала работать в крематории — а попутно делилась историями о практиках проживания смерти в разных культурах. Меня сразу поразила ироничная, но очень деликатная и даже нежная интонация. Первая фраза первой главы: «A girl always remembers the first corpse she shaves» — это же что-то на уровне зачина «Гордости и предубеждения, правда?

Я тут же просмотрел все видео на ютуб-канале Кейтлин: оказалось, что она похожа на кузину Мортиши Аддамс. Её энциклопедические познания во всём, что касается смерти, сочетаются с почти детским любопытством и поразительной искренностью. Когда умерла её сиамская кошка, частая гостья видеороликов, Кейтлин сняла трогательный рассказ и об этом опыте — и, конечно, хотел бы я, чтобы кто-то поговорил со мной таким тоном, когда умер мой первый кот.

Вскоре я стал писать о книгах, а книги Кейтлин стали выходить на русском — и много лет подряд я пытался связаться с ней, но каждый раз что-то мешало. Об этом интервью я мечтал годы — и вот наконец звёзды сошлись, когда на русском вышла книга «Съест ли меня моя кошка» с ответами на важнейшие детские вопросы вроде «Что будет, если проглотить пачку поп-корна для микроволновки перед самой смертью и кремацией?».

Сидя в стремительно леденеющем Новосибирске, я позвонил Кейтлин на жаркие Гавайи и без малого час проболтал о смерти — а заодно на месте взял с неё обещание когда-нибудь приехать в Новосибирск и познакомиться с крематорским верблюдом Фараоном.

В общем, читайте интервью, а главное — читайте книги Даути. В конце концов мы все умрём, так почему бы перед этим не скоротать время за несколькими отличными книгами.

Не прячьте ваши денежки по банкам и углам: рассказываю, на что нужно потратить перед новым годом 12 тысяч рублей (спойлер: на книжки)

Кстати, одну из этих книг можно завтра поискать на гаражке «Альпины», не пропустите!

«Забавно, что за Джоан Роулинг в России переживают страстнее и громче, чем у нее на родине. Хотите узнать, что такое травля, — спросите, например, у активистки Дарьи Серенко, которую за один пост в поддержку мигрантов преследовало запрещенное в России «Мужское государство»*: тысячи угроз, адрес, слитый в сеть, физические преследования.

Вся суть так называемой новой этики в том, что объектом сочувствия здесь всегда выбирают слабого. А у нас наоборот. Мы, русские, за сильных, состоявшихся и успешных переживаем гораздо больше, чем за тех, кто действительно нуждается в нашей защите. Ведь нашу любовь еще надо заслужить.

Такое особое русское умение жалеть тех, у кого и без нас все хорошо. Бедные актеры-абьюзеры, режиссеры-растлители, продюсеры-насильники и писатели-людоеды всегда найдут пристанище в России. Пусть их отменяет злой мир, мы не отменим их никогда».

Отличная колонка Лизы Биргер, почитайте.

Гляжу за обсуждение колонки и в который раз думаю о верности этого наблюдения Линор Горалик

Российский книжный союз рапортует, что «доля книг жанра нон-фикшн достигла 50%». Казалось бы, время порадоваться, но если приглядеться к тому, о каких именно книгах идёт речь, становится грустно: это «Ни сы», «Тонкое искусство пофигизма» и эзотерическая шелуха вроде «Подсознание может всё» или «Радикального прощения». О многом говорит тот факт, что самая приличная нон-фикшн-книга в десятке — это, извините, Юваль Ной Харари (восьмое место).

Ксюша Кузнецова подвезла немного воспоминаний под конец года: видео про самую душевную книжную ярмарку страны, КрЯКК. Внутри все лучшие люди: Васякина, Шульман, Поляринов и другие. Кто в Красноярске не бывал, тот книжной жизни не видал!

Ох, передают, что умер великий Дмитрий Зимин — основатель фонда «Династия», соучредитель премии «Просветитель» и вообще человек, который за последние двадцать лет сделал для популяризации науки в России больше, чем кто-либо. Если видите на книге надпись «Книжные проекты Дмитрия Зимина» — это самый верный знак качества.

«В 2015 году «Династия» была объявлена «иностранным агентом». И это было каким‑то совершенно несправедливым и жестоким решением. Дмитрий Борисович был по-настоящему обижен и расстроен. Он не только тратил на российскую науку и просвещение в стране личные деньги, но и был настоящим патриотом. Например, действие стипендий и грантов прекращалось, если ученый уезжал из страны. Не знаю, сколько было таких случаев, но это было обязательным условием их выдачи. Эмиграцию интеллектуальной элиты Зимин считал огромной проблемой, настоящей угрозой будущему России. Именно в 2015 году фонд планировал потратить на свои программы 435 млн рублей».

Павел Подкосов из «Альпины нон-фикшн» написал про Дмитрия Зимина, которому российская наука обязана очень многим.

HAMLET: Oi! Horatio!
HORATIO: Yer?
HAMLET: I'm fucked. The rest is fucking silence.
(HAMLET dies.)

Ричард Кёртис. Гамлет-скинхед

Каждый декабрь The New York Times Magazine посвящает свой последний номер творческим людям, которые ушли в этом году. Это ботинки иллюстратора Эрика Карла, который работал над сотнями книг, в том числе знаменитой Голодной гусеницей, которую знают кажется все родители детей старше года. Он надевал их каждый раз, когда заходил в свою студию, чтобы настроиться на рабочий лад. #хорошийковер