Беспорядочное чтение
12 subscribers
98 photos
43 files
100 links
Только нефункциональное чтение, которое не решит ваши проблемы.
Download Telegram
Forwarded from insidiatrices
Кстати, Дом Хирурга был обнаружен и в Римини, с огромной коллекцией хирургических инструментов, превосходящую помпейскую: в том числе инструмент, изобретенный Диоклом для того, чтобы вытаскивать стрелы из ран. На основании находки можно сделать вывод, что хозяин дома был военным хирургом.

Интересна последующая судьба дома: он пострадал во время нашествия варваров в III веке н.э. В VI же веке н.э. дом странным образом стал использоваться как место погребения: людей хоронили прямо под мозаичным полом.

@oxigarum scripsit
#inisidiae_artificales
🔥2
«Однажды Анна Андреевна показала мне фотографию человека: широченные плечи, бабочка — сенатор, да? И говорит: «Хорош… — после этого пауза, — американец…» Совершенно невероятное у него было сходство с Ахматовой: те же седые волосы, тот же нос и лоб. Он был моряк, гардемарин последнего предреволюционного выпуска. В конце Гражданской войны он и Ханна Вульфовна, на которой он был тогда женат, оказались на Дальнем Востоке. Его фамилия, как и Анны Андреевны девичья, была Горенко. Он был такой Джозеф Конрад, но без литературных амбиций. Когда он расстался с Ханной, то довольно долго странствовал по Китаю и Японии — эти места он потом называл «андизайрбл плейсис». Плавал он там в торговом флоте, а когда после войны перебрался в Штаты, то стал здесь «секьюрити гард». Отсюда первую весточку о себе он послал Ахматовой не через кого иного, как через Шостаковича. Потому что так получилось, что Горенко охранял Шостаковича во время приезда того в Штаты.
И таким образом Ахматова узнала о том, что ее брат жив. Потому что прежде контактов между ними, по-моему, вообще никаких не было. Вы можете себе представить, чем такие контакты могли бы обернуться. Только к концу ее жизни, когда времена стали снова, как бы это сказать, более или менее вегетарианскими, можно было опять думать о переписке, хотя бы и чрезвычайно нерегулярной. Горенко посылал Ханне и Анне Андреевне какие-то вещи — шали, платья, которыми Ханна чрезвычайно гордилась. Когда Анна Андреевна занедужила и с ней приключился третий инфаркт, ему послали телеграмму. Ну что он мог сделать? Приехать? Он был женат на американке, жил в Бруклине. Когда в свое время Ханна Вульфовна вернулась с Дальнего Востока в Россию — она была такая нормальная КВЖДинка — то, по-моему, села — и крепко. А может быть, и нет. Вы знаете, вот это не помнить — грех. Мы с ней очень любили друг друга, хорошо друг к другу относились; и я ей стихи какие-то посвятил. Но вот что происходит с памятью… Или это не столько память, сколько нагромождение событий?»
И. Бродский

Соломон Волков.
«Диалоги с Иосифом Бродским»
фото: Виктор Андреевич Горенко (1896-1976), брат Анны Ахматовой

Источник: Книжный клуб 451F
Forwarded from Публичка
#проСад 🌿

Плющ - как вечнозелёное растение, считается одним из самых древних декоративных культур, которое выращивалось еще в Древнем Риме. Этому растению приписывают множество символических значений в различных культурах, слагают стихи и, изображают на картинах знаменитые художники.

📱 Полный текст читайте на нашем сайте:
http://dspl.ru/blog/pro-sad/interesnaya-istoriya/plyushchom-day-uvenchat-tebya-vosslavim-vakkha-/
Увлечения и развлечения голландцев: концерты

На многих полотнах голландцев XVII века представлены так называемые концерты. Но если присмотреться внимательно, то можно заметить, что играют не профессиональные музыканты, а простые люди, которые в свободное время собираются вместе для того, чтобы музицировать в свое удовольствие. В Голландии было принято проводить время в уютной комнате, где члены семьи играли на музыкальных инструментах, читали вслух Библию или же занимались рукоделием.

Считалось, что исполнение музыки и хоровое пение духовно возвышают. Голландские художники часто использовали эту тему, изображая увлеченных музыкой представителей разных сословий.

Адриан Янс ван Остаде, мастер «крестьянского» бытового жанра, в своей работе «Флейтист» изобразил простого крестьянина в скромном жилище, играющего незатейливую мелодию на флейте. Он внимательно смотрит в ноты, лежащие перед ним на стуле. Его руки, привыкшие к этой работе, бережно касаются инструмента. Благородный, приглушенный колорит картины дает зрителям возможность услышать эту мелодию, стать свидетелями того, как простой деревенский житель в краткие моменты отдыха превращается в музыканта.

В противоположность картины Остаде на полотне «Пирушка» харлемского мастера первой трети XVII века мы видим нарядных зажиточных горожан в доме, на стенах которого развешены музыкальные инструменты. В это время в Голландии появляются бюргерские содружества любителей музицирования, способствовавшего сближению людей и вносившего оживление в их жизнь. В богатых домах играли на клавесине, комнатном органе, лютне и верджинеле (разновидность небольшого клавесина).

Увидеть увлеченных музыкой голландцев XVII века можно в постоянной экспозиции Главного здании музея.
«Копьеметательница» — Москва, СССР, 1937 год. Фото Эммануила Евзерихина

15 лучших фотографий Эммануила Евзерихина


Росфото

Перед нами — образец советской героини в каноническом исполнении. Девушка в спортивной форме занесла руку с копьём — точка до метания, момент высшей концентрации. На её лице — решимость, сосредоточенность, вера в результат. Это не просто спортивная сцена, это — аллегория времени, в котором спорт был идеологией, а спортсмен — её носителем.

Эммануил Евзерихин, один из самых тонких фотографов сталинской эпохи, сумел ухватить не только форму, но и дух момента.
Его «Копьемeтательница» — это не документ о соревнованиях, а метафора страны, устремлённой в будущее. Образ молодой, крепкой, сосредоточенной женщины идеально вписывался в нарратив о новом советском человеке.

1937 год был пиком Большого террора — временем парадоксов и двойных стандартов. Но в официальной визуальной культуре доминировали образы силы, прогресса, физической и моральной чистоты. Женщина со спортивным копьём в руках олицетворяла всё то, чем хотел казаться Советский Союз миру — энергичной, целеустремлённой, уверенной в завтрашнем дне державой.
Источник.
Forwarded from КОНТРАПУНКТ
Кажется, английская бюрократия — лучший архивариус барокко. В Вустершире среди юридических бумаг нашли партитуру неизвестной ранее песни Перселла As soon as day began to peep для персонажа по имени Monsieur le Prate из пьесы Томаса Д’Эрфея Love for Money. В ней французский щегол пытается обольстить женщину и сравнивает себя с котом, который мяукает и царапает дверь возлюбленной — и Перселл, разумеется, прописал мяуканье в нотах. Публике в Лондоне пьеса не понравилась: ее освистали за критику пансиона для девушек в Челси. Самое смешное, что в этой же школе несколькими годами ранее звучала знаменитая «Дидона и Эней» Перселла.

Вторая находка — уже из графства Норфолк. Это сборник разных клавишных композиций в роскошном красном переплёте с золотым тиснением, Перселлом написана только часть. С этим сборником тоже связана забавная история — пустые страницы из него использовали для каких-то административных записей в городке Тетфорд. Специалисты говорят, что партитуры внутри дают хорошую возможность оценить стиль игры Перселла на клавесине.
Что почитать: советует Михаил Булгаков
https://www.culture.ru/materials/258424/chto-pochitat-sovetuet-mikhail-bulgakov
ВЕЧЕР

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть, оно —
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.
В бездонном небе легким белым краем
Встает, сияет облако. Давно
Слежу за ним… Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.
Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.
День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне…
Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.

Иван Бунин
1
21 декабря 2025 года – зимнее солнцестояние
https://planetarium-moscow.ru/blog/articles/21122025-goda-zimnee-solntsestoyanie
Беспорядочное чтение pinned «ВЕЧЕР О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно — Вот этот сад осенний за сараем И чистый воздух, льющийся в окно. В бездонном небе легким белым краем Встает, сияет облако. Давно Слежу за ним… Мы мало видим, знаем, А счастье только…»