Мой лифт
Хочу поделиться историей, которая произошла со мной на прошлой неделе.
Я возвращался с работы около 11 вечера. Зашел в подъезд, поздоровался с хмурой консьержкой и поднялся к лифту. У нас их два — грузовой и пассажирский, а кнопка вызова — одна.
Вызвав свой «экипаж», я посмотрел на табло этажей — оба «транспорта» спускались с 18-го этажа. Пассажирский остановился на пятом, а грузовой ехал ко мне. Зайдя в кабину и нажав на кнопку 22-го этажа, я облокотился к стенке и посмотрел на внутреннее табло. Когда проехал четвертый этаж, кабина резко вздрогнула и остановилась. Погас свет. В голове промелькнуло: «Твою ж за ногу, застрял!»
Я вытащил из кармана телефон, включил подсветку, испугался своего отражения в зеркале и пошел искать кнопку вызова диспетчера. В этот момент за стеной послышался всхлип. Я замер, в ушах звенело. Прислушался — тишина. Опять потянулся к кнопке вызова и услышал шепот за стенкой, там, где должен располагаться пассажирский лифт: «Не надо, пожалуйста! Я задыхаюсь».
Женский шепот. Первая мысль, что пассажирский тоже застрял с кем-то страдающим клаустрофобией внутри. Я крикнул: «Эй, вы тоже застряли?» В ответ было лишь бормотание: «Не надо, не надо, не надо».
Я стукнул в стенку и выкрикнул что-то вроде: «Успокойтесь, сейчас придут лифтеры и нас вытащат». Еще посоветовал глубже дышать. Вспомнил, что диспетчера так и не вызвал. Нажал кнопку, а там гудки, как будто занято. Сделал еще пару попыток. Вслух ругался на неисправную аппаратуру.
В этот момент мне в стенку постучали. Хотелось спросить: «Кто там?» — но раздался женский голос, до жути ехидный: «Ну что же не открываешь?» Я даже обалдел, не мог понять, что за сарказм такой, и только и смог ответить: «Ну подожди немного!»
В стенку стали просто долбиться, аж кабина дрожала. Ну или я. Я отскочил к противоположной стене. Вместе с громкими ударами стали раздаваться просто душераздирающие крики, от которых хотелось зажать уши и зажмуриться: «Выпусти, выпусти!» Мне стало жутко. Я не понимал, что происходит. Единственное объяснение — у кого-то башню сорвало. Крики были дикими, словно душевнобольной человек орет и долбится головой. Я стал орать в ответ, чтобы угомонились, судорожно нажимал абсолютно все кнопки лифта. В этот момент двери лифта распахнулись, и все затихло. На меня смотрел ошарашенный сосед в семейниках и шлепанцах.
— Ты чего орешь?
Я ни слова не мог сказать, лишь пытался отдышаться. Выбежал на дрожащих ногах из лифта и нажал кнопку вызова. Тут же, спустя мгновение, открылся пассажирский. Пустой.
— Застрял? — помню, как спросил сосед. — Он на нашем этаже частенько застревает.
Знаете, я теперь боюсь лифтов. До своего 22-го этажа пешком теперь поднимаюсь.
По традициям, надо узнавать историю лифта, о смертях и призраках, но нет, не хочу знать ничего.
Хочу поделиться историей, которая произошла со мной на прошлой неделе.
Я возвращался с работы около 11 вечера. Зашел в подъезд, поздоровался с хмурой консьержкой и поднялся к лифту. У нас их два — грузовой и пассажирский, а кнопка вызова — одна.
Вызвав свой «экипаж», я посмотрел на табло этажей — оба «транспорта» спускались с 18-го этажа. Пассажирский остановился на пятом, а грузовой ехал ко мне. Зайдя в кабину и нажав на кнопку 22-го этажа, я облокотился к стенке и посмотрел на внутреннее табло. Когда проехал четвертый этаж, кабина резко вздрогнула и остановилась. Погас свет. В голове промелькнуло: «Твою ж за ногу, застрял!»
Я вытащил из кармана телефон, включил подсветку, испугался своего отражения в зеркале и пошел искать кнопку вызова диспетчера. В этот момент за стеной послышался всхлип. Я замер, в ушах звенело. Прислушался — тишина. Опять потянулся к кнопке вызова и услышал шепот за стенкой, там, где должен располагаться пассажирский лифт: «Не надо, пожалуйста! Я задыхаюсь».
Женский шепот. Первая мысль, что пассажирский тоже застрял с кем-то страдающим клаустрофобией внутри. Я крикнул: «Эй, вы тоже застряли?» В ответ было лишь бормотание: «Не надо, не надо, не надо».
Я стукнул в стенку и выкрикнул что-то вроде: «Успокойтесь, сейчас придут лифтеры и нас вытащат». Еще посоветовал глубже дышать. Вспомнил, что диспетчера так и не вызвал. Нажал кнопку, а там гудки, как будто занято. Сделал еще пару попыток. Вслух ругался на неисправную аппаратуру.
В этот момент мне в стенку постучали. Хотелось спросить: «Кто там?» — но раздался женский голос, до жути ехидный: «Ну что же не открываешь?» Я даже обалдел, не мог понять, что за сарказм такой, и только и смог ответить: «Ну подожди немного!»
В стенку стали просто долбиться, аж кабина дрожала. Ну или я. Я отскочил к противоположной стене. Вместе с громкими ударами стали раздаваться просто душераздирающие крики, от которых хотелось зажать уши и зажмуриться: «Выпусти, выпусти!» Мне стало жутко. Я не понимал, что происходит. Единственное объяснение — у кого-то башню сорвало. Крики были дикими, словно душевнобольной человек орет и долбится головой. Я стал орать в ответ, чтобы угомонились, судорожно нажимал абсолютно все кнопки лифта. В этот момент двери лифта распахнулись, и все затихло. На меня смотрел ошарашенный сосед в семейниках и шлепанцах.
— Ты чего орешь?
Я ни слова не мог сказать, лишь пытался отдышаться. Выбежал на дрожащих ногах из лифта и нажал кнопку вызова. Тут же, спустя мгновение, открылся пассажирский. Пустой.
— Застрял? — помню, как спросил сосед. — Он на нашем этаже частенько застревает.
Знаете, я теперь боюсь лифтов. До своего 22-го этажа пешком теперь поднимаюсь.
По традициям, надо узнавать историю лифта, о смертях и призраках, но нет, не хочу знать ничего.
Необычная женщина в моей квартире
Я хотела бы рассказать вам историю из моего детства. Мне было тогда лет пять, но я все прекрасно помню, будто это случилось вовсе не одиннадцать лет назад. Мы тогда еще жили в однокомнатной квартире, в маленьком городе. У меня обычная семья, состоящая из трех человек: мама, папа, я. Вставать ночью, чтобы выпить воды или сходить в туалет, было для меня обычным делом и я совсем не боялась никаких там бабаек, в отличие от других детей. Но однажды ночью, когда я в очередной раз решила сходить в туалет, я увидела кого-то лишнего в своей квартире. После того, как утолила жажду, я собиралась вернутся в кровать и досмотреть свой сон, но когда я закрыла дверь ванной комнаты, то увидела какую-то женщину, стоящую в дверном проеме, ведущем на кухню. Она была очень пугающей, отчего-то мне показалось, что она ведьма. Женщина была одета в какое-то жалкое подобие одежды: на ней было платье, все грязное и разорванное. Ее волосы напоминали птичье гнездо, настолько ее прическа была растрепана. Женщина просто стояла и смотрела на меня, а я на нее. Неожиданно она сделала шаг в мою сторону. В тот же миг я, осознав происходящее в квартире, бросилась назад в комнату, где стояла моя кровать. Я залезла под одеяло, но все еще чувствовала чей-то пристальный взгляд. На утро я не могла понять, что именно произошло этой ночью. На самом деле, я даже не знаю был ли это сон, но спустя столько времени, я не могу забыть ту женщину. Иногда мне кажется, будто она стоит в дверном проеме, ведущем в кухню моей новой квартиры.
Я хотела бы рассказать вам историю из моего детства. Мне было тогда лет пять, но я все прекрасно помню, будто это случилось вовсе не одиннадцать лет назад. Мы тогда еще жили в однокомнатной квартире, в маленьком городе. У меня обычная семья, состоящая из трех человек: мама, папа, я. Вставать ночью, чтобы выпить воды или сходить в туалет, было для меня обычным делом и я совсем не боялась никаких там бабаек, в отличие от других детей. Но однажды ночью, когда я в очередной раз решила сходить в туалет, я увидела кого-то лишнего в своей квартире. После того, как утолила жажду, я собиралась вернутся в кровать и досмотреть свой сон, но когда я закрыла дверь ванной комнаты, то увидела какую-то женщину, стоящую в дверном проеме, ведущем на кухню. Она была очень пугающей, отчего-то мне показалось, что она ведьма. Женщина была одета в какое-то жалкое подобие одежды: на ней было платье, все грязное и разорванное. Ее волосы напоминали птичье гнездо, настолько ее прическа была растрепана. Женщина просто стояла и смотрела на меня, а я на нее. Неожиданно она сделала шаг в мою сторону. В тот же миг я, осознав происходящее в квартире, бросилась назад в комнату, где стояла моя кровать. Я залезла под одеяло, но все еще чувствовала чей-то пристальный взгляд. На утро я не могла понять, что именно произошло этой ночью. На самом деле, я даже не знаю был ли это сон, но спустя столько времени, я не могу забыть ту женщину. Иногда мне кажется, будто она стоит в дверном проеме, ведущем в кухню моей новой квартиры.
Гроза
2001 год, лето, жара страшная. Из города мы переехали на дачу, спасаясь от зноя, но это мало помогало. Все ждали дождя и он наконец пришёл. Ночью началась сильнейшая гроза. Ветер свирепствовал, раскаты грома были оглушительные, и вдруг раздался резкий хлопок во дворе, как будто лопнул огромный воздушный шар, и треск. Мы выглянули в окно - это полыхала старая засохшая яблоня во дворе. Несмотря на ливень, муж выбежал тушить пожар. Но он очень быстро вернулся, не завершив тушение, весь промокший, но дрожал, как позже выяснилось, совсем не от холода. Он что-то видел, но не мог описать что точно. Он даже не был уверен человек ли это. Что-то очень высокое, за два метра ростом, ходило у нас возле сарая и увидев моего мужа направилось к нему. Тут он и не выдержал, рванул, что есть мочи домой.
Немного успокоившись мы решили, что ему все таки показалось. На улице темнота, и это могла быть всего лишь тень. Этой же ночью, ближе к трем часам, мне еще не спалось. На улице бушевало ненастье, особо не заснешь, поэтому я решила сходить на кухню попить чай.
В окне кухни я заметила странную тень хаотично перемещавшуюся по двору, не плавно , а резко перепрыгивая с центра сада на сарай, и дальше. Не долго думая я открыла окно. Ветер уже утих, но лило еще прилично, видимость минимальная. Я начала присматриваться, но тени нигде не было, и успокоившись я уже собралась закрыть окно, когда на гараже я заметила два светлых огонька. Всмотревшись во тьму, я заметила движение за огоньками, как кошка, которая готовится прыгнуть на добычу. С воплями я закрыла окно и побежала к мужу. С ним мы еще раз проверили замки на дверях и все ночь просидели в обнимку, не сомкнув глаз.
На утро последствия бури были на лицо: поваленные деревья, обвалившая крыша сарая у соседей, но была еще одна вещь которую тогда мы объяснить не смогли - наша соломенная садовая мебель была разодрана в клочья.
Не раздумывая мы собрались и уехали домой в город. Не знаю, что это было, но ни у меня, ни у мужа желание пережить подобное еще раз не возникало.
Все было хорошо и мы забыли ту историю, как страшный сон. До вчерашнего дня.
Утром когда я выходила на работу, муж крикнул мне из спальни:
- Зая, ты слышала, какая страшная гроза была ночью?
- Нет дорогой – ответила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Пускай увидит это немного позже – и Боже, пускай он решит, что это бродячая собака оставила эти жуткие царапины на входной двери!
2001 год, лето, жара страшная. Из города мы переехали на дачу, спасаясь от зноя, но это мало помогало. Все ждали дождя и он наконец пришёл. Ночью началась сильнейшая гроза. Ветер свирепствовал, раскаты грома были оглушительные, и вдруг раздался резкий хлопок во дворе, как будто лопнул огромный воздушный шар, и треск. Мы выглянули в окно - это полыхала старая засохшая яблоня во дворе. Несмотря на ливень, муж выбежал тушить пожар. Но он очень быстро вернулся, не завершив тушение, весь промокший, но дрожал, как позже выяснилось, совсем не от холода. Он что-то видел, но не мог описать что точно. Он даже не был уверен человек ли это. Что-то очень высокое, за два метра ростом, ходило у нас возле сарая и увидев моего мужа направилось к нему. Тут он и не выдержал, рванул, что есть мочи домой.
Немного успокоившись мы решили, что ему все таки показалось. На улице темнота, и это могла быть всего лишь тень. Этой же ночью, ближе к трем часам, мне еще не спалось. На улице бушевало ненастье, особо не заснешь, поэтому я решила сходить на кухню попить чай.
В окне кухни я заметила странную тень хаотично перемещавшуюся по двору, не плавно , а резко перепрыгивая с центра сада на сарай, и дальше. Не долго думая я открыла окно. Ветер уже утих, но лило еще прилично, видимость минимальная. Я начала присматриваться, но тени нигде не было, и успокоившись я уже собралась закрыть окно, когда на гараже я заметила два светлых огонька. Всмотревшись во тьму, я заметила движение за огоньками, как кошка, которая готовится прыгнуть на добычу. С воплями я закрыла окно и побежала к мужу. С ним мы еще раз проверили замки на дверях и все ночь просидели в обнимку, не сомкнув глаз.
На утро последствия бури были на лицо: поваленные деревья, обвалившая крыша сарая у соседей, но была еще одна вещь которую тогда мы объяснить не смогли - наша соломенная садовая мебель была разодрана в клочья.
Не раздумывая мы собрались и уехали домой в город. Не знаю, что это было, но ни у меня, ни у мужа желание пережить подобное еще раз не возникало.
Все было хорошо и мы забыли ту историю, как страшный сон. До вчерашнего дня.
Утром когда я выходила на работу, муж крикнул мне из спальни:
- Зая, ты слышала, какая страшная гроза была ночью?
- Нет дорогой – ответила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Пускай увидит это немного позже – и Боже, пускай он решит, что это бродячая собака оставила эти жуткие царапины на входной двери!
Я не могу уйти
Так случилось, была я буквально вчера на похоронах свекра, отца первого мужа своего. Вроде как близкие люди были, когда-то. Да и для моего сыночка дед родной. Все стандартно: прощание из зала скорби, кладбище и поминальный обед. На этом поминальном обеде я и у слышала эту историю, от незнакомой мне, но довольно уже пожилой женщины, Ириды Исааковны, которая приходилась дальней родственницей моего свекра.
Так вот, сама история. Случилось это в 90-х годах. Для страны было тяжелое время, перестройка, зарплату почти не платили. В семье Ириды случилось горе - умер ее сын. На шикарные похороны денег не было, да и в 90-х годах в этой сфере услуг все было не на таком профессиональном уровне, как сейчас. Сына забирала она из морга, уже одетым, укрытым покрывалом, лежащим в гробу. Прощание тоже было в зале морга в каком-то специально отведенном месте. Затем поставили гроб в микроавтобус, Ирида села рядом с гробом на пассажирском диванчике. Ехать до кладбища было примерно минут сорок. Конечно, мало сказать, что горю Ириды не было конца и края, но в какой-то момент она почувствовала сына, сидящего рядом с ней. Он положил ей голову на плечо, как это было при его жизни и тихо шепотом сказал:
- Мам! Я не могу ногами пошевелить.
Ириду Исааковну охватила паника, она наклонилась к сыну, открыла покрывало. Стала трогать его ноги. Подруги, ехавшие с ней, пытались ее остановить. Но Ирида стояла на своем:
- Сынок! Мой сыночек не может ножками пошевелить.
Кто-то из подруг сказал:
- Оставьте ее в покое, пускай попрощается. Ей после будет легче.
И в какой-то момент Ирида нащупала, что ноги ее сына связаны веревочкой, которую должны были снять в морге. Она сама развязала эту веревку и положила ее в карман пальто.
Но самое удивительное в этой истории то, что после похорон, ночью, Ириде приснился сон. Сын просил у нее прощения:
- Мама, никто кроме тебя обо мне так не беспокоился и не заботился, как ты. Спасибо тебе, я теперь уйду.
Так случилось, была я буквально вчера на похоронах свекра, отца первого мужа своего. Вроде как близкие люди были, когда-то. Да и для моего сыночка дед родной. Все стандартно: прощание из зала скорби, кладбище и поминальный обед. На этом поминальном обеде я и у слышала эту историю, от незнакомой мне, но довольно уже пожилой женщины, Ириды Исааковны, которая приходилась дальней родственницей моего свекра.
Так вот, сама история. Случилось это в 90-х годах. Для страны было тяжелое время, перестройка, зарплату почти не платили. В семье Ириды случилось горе - умер ее сын. На шикарные похороны денег не было, да и в 90-х годах в этой сфере услуг все было не на таком профессиональном уровне, как сейчас. Сына забирала она из морга, уже одетым, укрытым покрывалом, лежащим в гробу. Прощание тоже было в зале морга в каком-то специально отведенном месте. Затем поставили гроб в микроавтобус, Ирида села рядом с гробом на пассажирском диванчике. Ехать до кладбища было примерно минут сорок. Конечно, мало сказать, что горю Ириды не было конца и края, но в какой-то момент она почувствовала сына, сидящего рядом с ней. Он положил ей голову на плечо, как это было при его жизни и тихо шепотом сказал:
- Мам! Я не могу ногами пошевелить.
Ириду Исааковну охватила паника, она наклонилась к сыну, открыла покрывало. Стала трогать его ноги. Подруги, ехавшие с ней, пытались ее остановить. Но Ирида стояла на своем:
- Сынок! Мой сыночек не может ножками пошевелить.
Кто-то из подруг сказал:
- Оставьте ее в покое, пускай попрощается. Ей после будет легче.
И в какой-то момент Ирида нащупала, что ноги ее сына связаны веревочкой, которую должны были снять в морге. Она сама развязала эту веревку и положила ее в карман пальто.
Но самое удивительное в этой истории то, что после похорон, ночью, Ириде приснился сон. Сын просил у нее прощения:
- Мама, никто кроме тебя обо мне так не беспокоился и не заботился, как ты. Спасибо тебе, я теперь уйду.
На дне бездны
Произошло все не так давно. Собирались мы с напарником на очередную и ничем особо не примечательную вылазку в недра столичного метрополитена. В назначенное время я был уже на месте, товарищ опаздывал, абонент его был недоступен. Прождав его более часа я решил лезть один, попутно обдумывая слова объяснения напарнику, кто он есть на самом деле.
И тут я допустил свою главную ошибку. Полез один. Вторую ошибку я допустил чуть позже, но понял я это, спустя некоторое время после произошедшего. В подземном деле никогда не стоит пренебрегать суевериями. Спуск был, как обычно через вентиляционную шахту. Что стоит на севере Москвы. Недалеко от железнодорожных путей. Номер шахты был следующим:
13. Улавливаете суть, да? Так вот. Вскрыл замок, обошел сигнализацию, и вступил на верхний балкон шахтного ствола. Глянул вниз. Дна видно не было, хотя фонарь светил на 60 метров. Дежурное освещение шахты почему-то не горело. Ну что, надо лезть. Пристегнулся карабином за верхнюю ступеньку лестницы, и медленно, как беременная каракатица пополз вниз. Когда я миновал второй балкон и поставил ногу на перекладину лестницы то я услышал то, что заставило меня несколько секунд не дышать...
В полной тишине, откуда-то снизу, раздался женский крик. Крик полный ужаса. Я замер. Крик не повторился. Да и откуда взяться женщине на такой глубине? Ну не повторился и хрен с ним, может лестница от нагрузки скрипнула, а я тут жути нагоняю на себя. Через некоторое время я благополучно спустился вниз. Все тихо, ровно знакомый шум подземки. Перекурил. Посмотрел наверх. Наверху виднелось крошечная точка дневного света- окошки вентшахты. Я стоял и смотрел... И в это время я подпрыгнул на месте от этого крика, леденящего душу.
Совсем рядом со мной. Схватился было за лестницу чтобы дать деру наверх и случайно мой взгляд упал на несколько трансформаторных шкафов, что стояли метрах в десяти от меня. И тут волосы у меня на голове зашевелились. Мерзкое ощущение, должен я вам сказать. В свете мощного фонаря на стене за шкафами плясали тени. В диком и ужасном танце, похожим на индейский, несколько теней перемещались по стене. При этом они становились все четче и чернее, их становилось больше.
И тут опять я услышал этот крик, но не короткий, а продолжительный, срывающийся на ультразвук. И как по команде тени стали переползать на потолок, на боковые стены, все приближаясь ко мне. Медлить было нельзя. Забив на все предосторожности я рванул вверх по лестнице, к спасительному свету. С бешеной скоростью ползу по лестнице и тут мне в нос ударяет стойкий запах сырости, плесени. Слышу за спиной чье-то хриплое дыхание.
Затылком чувствую их присутствие, оглянуться не могу. Страшно. Ускоряю темп, рискуя в любую секунду сорваться и улететь вниз, но все равно мне кажется что слишком медленно. Я весь мокрый от пота, задыхаюсь, но тем не менее мне холодно, очень холодно, от того что за моей спиной веет могильной прохладой. Чувствую давящую тяжесть на плечах. Поднимаю взгляд вверх и холодею еще больше. Я не вижу пятна света из оголовка шахты.
Его заслоняет неясный черный силуэт. Но все равно вверх, снизу еще страшней. Зажмурив глаза залетаю на первый балкон, плечом выбиваю дверь шахты валюсь на землю. Я на свободе! Я жив! А вдогонку, из недр шахты, мне несется тот самый вопль, полный ужаса.
Произошло все не так давно. Собирались мы с напарником на очередную и ничем особо не примечательную вылазку в недра столичного метрополитена. В назначенное время я был уже на месте, товарищ опаздывал, абонент его был недоступен. Прождав его более часа я решил лезть один, попутно обдумывая слова объяснения напарнику, кто он есть на самом деле.
И тут я допустил свою главную ошибку. Полез один. Вторую ошибку я допустил чуть позже, но понял я это, спустя некоторое время после произошедшего. В подземном деле никогда не стоит пренебрегать суевериями. Спуск был, как обычно через вентиляционную шахту. Что стоит на севере Москвы. Недалеко от железнодорожных путей. Номер шахты был следующим:
13. Улавливаете суть, да? Так вот. Вскрыл замок, обошел сигнализацию, и вступил на верхний балкон шахтного ствола. Глянул вниз. Дна видно не было, хотя фонарь светил на 60 метров. Дежурное освещение шахты почему-то не горело. Ну что, надо лезть. Пристегнулся карабином за верхнюю ступеньку лестницы, и медленно, как беременная каракатица пополз вниз. Когда я миновал второй балкон и поставил ногу на перекладину лестницы то я услышал то, что заставило меня несколько секунд не дышать...
В полной тишине, откуда-то снизу, раздался женский крик. Крик полный ужаса. Я замер. Крик не повторился. Да и откуда взяться женщине на такой глубине? Ну не повторился и хрен с ним, может лестница от нагрузки скрипнула, а я тут жути нагоняю на себя. Через некоторое время я благополучно спустился вниз. Все тихо, ровно знакомый шум подземки. Перекурил. Посмотрел наверх. Наверху виднелось крошечная точка дневного света- окошки вентшахты. Я стоял и смотрел... И в это время я подпрыгнул на месте от этого крика, леденящего душу.
Совсем рядом со мной. Схватился было за лестницу чтобы дать деру наверх и случайно мой взгляд упал на несколько трансформаторных шкафов, что стояли метрах в десяти от меня. И тут волосы у меня на голове зашевелились. Мерзкое ощущение, должен я вам сказать. В свете мощного фонаря на стене за шкафами плясали тени. В диком и ужасном танце, похожим на индейский, несколько теней перемещались по стене. При этом они становились все четче и чернее, их становилось больше.
И тут опять я услышал этот крик, но не короткий, а продолжительный, срывающийся на ультразвук. И как по команде тени стали переползать на потолок, на боковые стены, все приближаясь ко мне. Медлить было нельзя. Забив на все предосторожности я рванул вверх по лестнице, к спасительному свету. С бешеной скоростью ползу по лестнице и тут мне в нос ударяет стойкий запах сырости, плесени. Слышу за спиной чье-то хриплое дыхание.
Затылком чувствую их присутствие, оглянуться не могу. Страшно. Ускоряю темп, рискуя в любую секунду сорваться и улететь вниз, но все равно мне кажется что слишком медленно. Я весь мокрый от пота, задыхаюсь, но тем не менее мне холодно, очень холодно, от того что за моей спиной веет могильной прохладой. Чувствую давящую тяжесть на плечах. Поднимаю взгляд вверх и холодею еще больше. Я не вижу пятна света из оголовка шахты.
Его заслоняет неясный черный силуэт. Но все равно вверх, снизу еще страшней. Зажмурив глаза залетаю на первый балкон, плечом выбиваю дверь шахты валюсь на землю. Я на свободе! Я жив! А вдогонку, из недр шахты, мне несется тот самый вопль, полный ужаса.
❤3👍2
Они не были мертвы
Мне почти шесть лет. Начало лета. Родители бегают по квартире суетясь, собирая чемоданы. Мама покрикивает на отца, он, как обычно, курит, курит свой "Беломор" и совершенно спокойно ставит чемоданы к порогу. Сели на дорожку.
Вокзал, душный поезд, такси.
Солнце, пальмы, пляж и море. Море. Шум прибоя, голоса пляжа, самое вкусное на свете мороженое в металлической чашечке, политое сиропом, мама в красивом цветном платье и отец в дурацкой соломенной шляпе все курит свой "Беломор" - это было там, на море, так здорово, и лучшего места я, ребенок, не мог себе представить. Но дельфинарий - это особое волшебное место. Белые дельфины. Их голоса продолжали звучать у меня в голове, когда я уже засыпал вечером в нашем домике. Домик был небольшой. Кухня с диванчиком, где я и пытался уснуть, вспоминая дельфинов. И комната мамы с папой, где они что-то обсуждали спокойным тоном. Под говор родителей я уснул.
Грохот, крик, визг, звон посуды, топот. Я не могу ничего понять. Мама швырнула меня под стол и велела сидеть молча. Я зажмурился и закрыл уши. Тишина. Сколько я так просидел, сложно сказать. Открыл глаза, все вокруг было перевернуто, а мама с папой спали. Я лег на диванчик в кухне и уснул. Когда я проснулся, было уже, или еще, темно. Мама гладила меня по голове, а папа просто стоял в дверном проеме и смотрел мне в глаза таким тяжелым взглядом, словно я провинился. И каким-то голосом, словно звук из трубы, говорит:
- Отпусти его, мать, нам пора идти.
В какие-то доли секунд мы оказались на пляже. Ярко-желтый песок согревал мои ноги, небо было бесконечно лазурное с ослепляющим солнцем в высоте. Как только я подошел к морю и коснулся ногами воды, меня резко откинуло. Я быстро и глубоко куда-то падал. Был дикий страх, я зажмуриваю глаза. Темно. И я боюсь открыть глаза и пытаюсь их приоткрыть, боясь увидеть, куда я провалился. Приоткрыл глаза, больничная палата, рядом бегают врачи, бурно обсуждая меня.
Заключение. Потеря сознания в ходе обезвоживания организма. Моих родителей убили грабители, согласно судебной экспертизе они были мертвы более 23 часов на момент, когда меня обнаружила хозяйка домика, и я более суток один находился в домике с трупами. Но, как я описывал, они были для меня живые, и мертвых я их не помню. Может, это была защита детской психики и мое подсознание сработало именно так. Но, будучи сейчас уже взрослым мужчиной, я продолжаю верить, что родители сильно любили меня и были со мной столько, сколько могли себе это позволить.
Мне почти шесть лет. Начало лета. Родители бегают по квартире суетясь, собирая чемоданы. Мама покрикивает на отца, он, как обычно, курит, курит свой "Беломор" и совершенно спокойно ставит чемоданы к порогу. Сели на дорожку.
Вокзал, душный поезд, такси.
Солнце, пальмы, пляж и море. Море. Шум прибоя, голоса пляжа, самое вкусное на свете мороженое в металлической чашечке, политое сиропом, мама в красивом цветном платье и отец в дурацкой соломенной шляпе все курит свой "Беломор" - это было там, на море, так здорово, и лучшего места я, ребенок, не мог себе представить. Но дельфинарий - это особое волшебное место. Белые дельфины. Их голоса продолжали звучать у меня в голове, когда я уже засыпал вечером в нашем домике. Домик был небольшой. Кухня с диванчиком, где я и пытался уснуть, вспоминая дельфинов. И комната мамы с папой, где они что-то обсуждали спокойным тоном. Под говор родителей я уснул.
Грохот, крик, визг, звон посуды, топот. Я не могу ничего понять. Мама швырнула меня под стол и велела сидеть молча. Я зажмурился и закрыл уши. Тишина. Сколько я так просидел, сложно сказать. Открыл глаза, все вокруг было перевернуто, а мама с папой спали. Я лег на диванчик в кухне и уснул. Когда я проснулся, было уже, или еще, темно. Мама гладила меня по голове, а папа просто стоял в дверном проеме и смотрел мне в глаза таким тяжелым взглядом, словно я провинился. И каким-то голосом, словно звук из трубы, говорит:
- Отпусти его, мать, нам пора идти.
В какие-то доли секунд мы оказались на пляже. Ярко-желтый песок согревал мои ноги, небо было бесконечно лазурное с ослепляющим солнцем в высоте. Как только я подошел к морю и коснулся ногами воды, меня резко откинуло. Я быстро и глубоко куда-то падал. Был дикий страх, я зажмуриваю глаза. Темно. И я боюсь открыть глаза и пытаюсь их приоткрыть, боясь увидеть, куда я провалился. Приоткрыл глаза, больничная палата, рядом бегают врачи, бурно обсуждая меня.
Заключение. Потеря сознания в ходе обезвоживания организма. Моих родителей убили грабители, согласно судебной экспертизе они были мертвы более 23 часов на момент, когда меня обнаружила хозяйка домика, и я более суток один находился в домике с трупами. Но, как я описывал, они были для меня живые, и мертвых я их не помню. Может, это была защита детской психики и мое подсознание сработало именно так. Но, будучи сейчас уже взрослым мужчиной, я продолжаю верить, что родители сильно любили меня и были со мной столько, сколько могли себе это позволить.
У меня был дед, папин отец, умер, когда мне было 2 года. Сестру мою, рассказывали, любил больше всех на свете. И вот она вышла замуж, родила сына. А жили они в том доме, где жил и умер дед. Жили плохо, муж ее бил, гулял. И вот он рассказывал, что когда у них все хорошо, никто его не трогает, но когда ругаются... То в сиденье стула кто-то кулаком бьет снизу, когда он сидит, то проснется среди ночи от того, что кто-то ему подзатыльник отвесил. Сестра еще шутила, мол, дед меня в обиду не даст.
И вот однажды просыпается муж сестры от толчка в спину. Говорит, смотрю, дверь в зал открыта, а по проходной комнате как бы над полом «идет» мужик. Я Ленку разбудил. (Сестра сразу деда узнала). Стоим, смотрим. Дед тем временем направляется в спальню, где на диване белье постиранное лежало, в том числе и свадебное платье сестры. Берет это белье и собирается уходить.
Игорь рассказывал, такая ярость взяла, мало того, что бьет постоянно, так еще и ворует, и он на него матом, мол, куда белье-то потащил. Дед белье бросил, на Ленку обернулся, грустно посмотрел, и растворился в воздухе... Я тогда маленькая была, но помню, как они к нам под утро прибежали, перепуганные. Потом дом освятили, потише стало.
И вот однажды просыпается муж сестры от толчка в спину. Говорит, смотрю, дверь в зал открыта, а по проходной комнате как бы над полом «идет» мужик. Я Ленку разбудил. (Сестра сразу деда узнала). Стоим, смотрим. Дед тем временем направляется в спальню, где на диване белье постиранное лежало, в том числе и свадебное платье сестры. Берет это белье и собирается уходить.
Игорь рассказывал, такая ярость взяла, мало того, что бьет постоянно, так еще и ворует, и он на него матом, мол, куда белье-то потащил. Дед белье бросил, на Ленку обернулся, грустно посмотрел, и растворился в воздухе... Я тогда маленькая была, но помню, как они к нам под утро прибежали, перепуганные. Потом дом освятили, потише стало.
Мёртвые среди нас?
Эту историю мне рассказала одна моя знакомая. Она в деревне живет постоянно. Там же, на местном кладбище у нее захоронены и отец, и муж, и еще много родни. А этой весной она решила табличку поменять на могиле у отца - старая совсем, в негодность пришла. Одна-то на кладбища она пойти не рискнула - мало ли, кого там можно встретить... Решила взять с собой свою престарелую маму. Той уж больше 90 лет и она еле ходит, но кладбище недалеко совсем, и они решили прогуляться потихоньку.
Приковыляли на место, народу никого. Хоть и весна, а видно все местные в огородах копошатся, и если и придут, то только на Троицу. Стали табличку прибывать. Мучились и так, и так, а не получается. Что поделать? Ну, никак двум теткам не справится с этой задачей! И вот тут-то мама моей знакомой и выдала....
- Катя... Мы ничего не сделаем так... Попроси мужика вон того, пусть нам поможет...
Моя знакомая спрашивает:
- Какого мужика, мам? Где ты видишь-то его?..
Катя посмотрела по сторонам - вокруг никого, ни одной живой души...
- Ну, как какого, доча... Вон того, через могилу на лавке сидит и на нас смотрит... Эй, мужчина! Помогите, пожалуйста, моей дочке табличку приладить, никак ей что-то...
Моя знакомая малость оторопела... Осмотрела все могилы в округе очень внимательно, но никаких мужиков она не обнаружила.
- Мама... Тут нет никого... Я не вижу... У кого ты спрашиваешь-то?...
- Да вон, у этого! - и показывает рукой на скамейку, что через могилу. - Хоть бы ответил, хам какой! Сидит... Руки на коленки склал и не отвечает.... Вона.... Смотрите, встал... Пошел... Хоть бы поздоровался... Какая молодежь нынче пошла, совсем старость не уважают...
Моя знакомая была в ужасе! Спорить с мамой было бесполезно. Вероятно, она и правда видела кого-то. Катя бросила табличку прямо тут, на могиле, схватила мать под руку и бежать оттуда... Кое-как добрались до дороги, где машины ездят, и поймали машину, чтобы до дома быстрей попасть. А табличку эту присобачить, она потом соседа наняла за бутылку. Он сходил и приладил. Больше одна на кладбище она не ходит, только в сопровождении большой компании. Если даже мы никого не видим рядом с собой, то это не значит, что там никого нет. Или у бабули были глюки? Кто знает...
Эту историю мне рассказала одна моя знакомая. Она в деревне живет постоянно. Там же, на местном кладбище у нее захоронены и отец, и муж, и еще много родни. А этой весной она решила табличку поменять на могиле у отца - старая совсем, в негодность пришла. Одна-то на кладбища она пойти не рискнула - мало ли, кого там можно встретить... Решила взять с собой свою престарелую маму. Той уж больше 90 лет и она еле ходит, но кладбище недалеко совсем, и они решили прогуляться потихоньку.
Приковыляли на место, народу никого. Хоть и весна, а видно все местные в огородах копошатся, и если и придут, то только на Троицу. Стали табличку прибывать. Мучились и так, и так, а не получается. Что поделать? Ну, никак двум теткам не справится с этой задачей! И вот тут-то мама моей знакомой и выдала....
- Катя... Мы ничего не сделаем так... Попроси мужика вон того, пусть нам поможет...
Моя знакомая спрашивает:
- Какого мужика, мам? Где ты видишь-то его?..
Катя посмотрела по сторонам - вокруг никого, ни одной живой души...
- Ну, как какого, доча... Вон того, через могилу на лавке сидит и на нас смотрит... Эй, мужчина! Помогите, пожалуйста, моей дочке табличку приладить, никак ей что-то...
Моя знакомая малость оторопела... Осмотрела все могилы в округе очень внимательно, но никаких мужиков она не обнаружила.
- Мама... Тут нет никого... Я не вижу... У кого ты спрашиваешь-то?...
- Да вон, у этого! - и показывает рукой на скамейку, что через могилу. - Хоть бы ответил, хам какой! Сидит... Руки на коленки склал и не отвечает.... Вона.... Смотрите, встал... Пошел... Хоть бы поздоровался... Какая молодежь нынче пошла, совсем старость не уважают...
Моя знакомая была в ужасе! Спорить с мамой было бесполезно. Вероятно, она и правда видела кого-то. Катя бросила табличку прямо тут, на могиле, схватила мать под руку и бежать оттуда... Кое-как добрались до дороги, где машины ездят, и поймали машину, чтобы до дома быстрей попасть. А табличку эту присобачить, она потом соседа наняла за бутылку. Он сходил и приладил. Больше одна на кладбище она не ходит, только в сопровождении большой компании. Если даже мы никого не видим рядом с собой, то это не значит, что там никого нет. Или у бабули были глюки? Кто знает...
Страшная повозка
Это произошло со мной и моим товарищем где-то в середине 90-х годов в одной из деревень Тверской области. Я каждое лето приезжал туда отдыхать из Санкт-Петербурга, а мой друг – его звали Антон – из Москвы.
В один из пасмурных августовских дней мы с ним решили сходить за грибами. Места там довольно глухие, можно легко заблудиться, поэтому мы решили с ним идти по лесу вдоль дороги, так чтобы было ее видно из леса. Следует добавить, что машины или тракторы проезжали по дороге довольно редко.
Так как моя деревня была самой крупной из всех окрестных деревень (только в ней был магазин), то из других деревень находящихся в радиусе пяти километров люди ездили в нашу за продуктами. Некоторые держали лошадей и ездили в магазин на телегах, для всех это было вполне заурядное средство передвижения.
Едва отойдя от деревни, я решил сразу зайти в лес, Антон продолжал идти по дороге вполне справедливо полагая, что надо отойти подальше от деревни, чтобы начинать активные поиски. Я шел по лесу, не теряя его из виду. Ничего не найдя, я решил присоединится к нему, лес от дороги отделяло небольшое поле метров 50 в ширину. Выйдя на поле, я увидел, что по дороге навстречу Антону едет телега, на которой сидел какой-то старик и маленький мальчик лет 8-10. Их внешний вид мне сразу показался странным: мальчик был одет в серые штаны и в старую выцветшую белую просторную рубашку, на голове был старомодный картуз.
Дед сидел ко мне спиной, и я не сумел его хорошо разглядеть. Вожжи были у мальчика, лица его я не видел, он сидел ко мне вполоборота. Когда телега подъехала к Антону достаточно близко, он вдруг резко остановился и выронил из рук корзинку. Я ускорил шаг и через минуту догнал его: Антон в каком-то оцепенении смотрел на удаляющуюся телегу. Я вслед за ним посмотрел на телегу, она уже отъехала метров на 20-30, и вдруг мальчик обернулся в нашу сторону. То, что я увидел, заставило меня в буквальном смысле похолодеть от ужаса: на абсолютно бледном лице мальчика вместо глаз были черные впадины.
Так как телега ехала в сторону нашей деревни, мы потом осторожно спрашивали у наших знакомых: не видел ли кто эту странную телегу со стариком и мальчиком одетыми в старомодную крестьянскую одежду. Но никто ничего похожего не видел или просто не обращал внимания на проезжающие мимо телеги.
Это произошло со мной и моим товарищем где-то в середине 90-х годов в одной из деревень Тверской области. Я каждое лето приезжал туда отдыхать из Санкт-Петербурга, а мой друг – его звали Антон – из Москвы.
В один из пасмурных августовских дней мы с ним решили сходить за грибами. Места там довольно глухие, можно легко заблудиться, поэтому мы решили с ним идти по лесу вдоль дороги, так чтобы было ее видно из леса. Следует добавить, что машины или тракторы проезжали по дороге довольно редко.
Так как моя деревня была самой крупной из всех окрестных деревень (только в ней был магазин), то из других деревень находящихся в радиусе пяти километров люди ездили в нашу за продуктами. Некоторые держали лошадей и ездили в магазин на телегах, для всех это было вполне заурядное средство передвижения.
Едва отойдя от деревни, я решил сразу зайти в лес, Антон продолжал идти по дороге вполне справедливо полагая, что надо отойти подальше от деревни, чтобы начинать активные поиски. Я шел по лесу, не теряя его из виду. Ничего не найдя, я решил присоединится к нему, лес от дороги отделяло небольшое поле метров 50 в ширину. Выйдя на поле, я увидел, что по дороге навстречу Антону едет телега, на которой сидел какой-то старик и маленький мальчик лет 8-10. Их внешний вид мне сразу показался странным: мальчик был одет в серые штаны и в старую выцветшую белую просторную рубашку, на голове был старомодный картуз.
Дед сидел ко мне спиной, и я не сумел его хорошо разглядеть. Вожжи были у мальчика, лица его я не видел, он сидел ко мне вполоборота. Когда телега подъехала к Антону достаточно близко, он вдруг резко остановился и выронил из рук корзинку. Я ускорил шаг и через минуту догнал его: Антон в каком-то оцепенении смотрел на удаляющуюся телегу. Я вслед за ним посмотрел на телегу, она уже отъехала метров на 20-30, и вдруг мальчик обернулся в нашу сторону. То, что я увидел, заставило меня в буквальном смысле похолодеть от ужаса: на абсолютно бледном лице мальчика вместо глаз были черные впадины.
Так как телега ехала в сторону нашей деревни, мы потом осторожно спрашивали у наших знакомых: не видел ли кто эту странную телегу со стариком и мальчиком одетыми в старомодную крестьянскую одежду. Но никто ничего похожего не видел или просто не обращал внимания на проезжающие мимо телеги.
👍3
Взаперти
В какой момент на моей шее появился этот ошейник? Сколько времени ушло на то, чтобы найти второй конец цепи, который был вбит в потолок большой комнаты в моей квартире? Сколько времени прошло до того момента, как я осознал, что длины цепи хватает на то, чтобы передвигаться только по комнатам, бродить по коридору, касаться окон вытянутой вперед рукой, пытаться ухватить ручку входной двери — впрочем, безрезультатно?.. Наверное, я заперт здесь уже много времени (по моим ощущениям, так как часы стоят). Небо за окнами сумрачно-серое и всегда затянуто полотном свинцовых туч. Сколько раз, вися на этой цепи, я пытался вырвать ее из потолка? Без толку. Потом хотел повеситься — не вышло. Нет, не потому, что я боялся смерти, а потому, что после того, как я провисел четверть часа на кое-как смотанной из цепи петле, я понял, что дышал до этого «по привычке». Потому что человеку нужен воздух — теперь же, как оказалось, не нужен.
Раньше пять дней в неделю, двенадцать месяцев в год, за редким исключением, я возвращался в эту квартиру, и никаких проблем не возникало. Но иногда я остро осознавал, что внутри никого — что, повернув ключ и отперев дверь, я войду внутрь и буду там один, и тогда накатывало и накрывало неслабо. Иногда даже приходилось выкурить пару сигарет перед тем, как войти. Кстати, а когда они кончились? Если бы я мог видеть будущее, я бы взял зарплату, накупил бы на все деньги блоков какой-нибудь «Явы» и забил бы сигаретами весь балкон. Это было бы крайне полезно в сложившейся ситуации, ведь я даже окно открыть не могу, не то что, надев кеды, махнуть в ларек за сигаретами. Беда, ничего не скажешь.
Краски со временем начали тускнеть, и вот уже пару… месяцев, скажем, я наблюдаю весьма насыщенную серо-серую палитру, пестрящую всеми оттенками серого с примесью серого. Для меня эта квартира казалась спасением от улицы, с вечным для улиц быдлом, алкашами, людьми в целом, но спасение заканчивалось тогда, когда я переступал порог. Тишина... Сразу отпереть окна, чтобы было слышно «внешний мир», включить музыку, а если темно, то свет, занять себя чем угодно. Я даже не заметил, что в какой-то момент стены начали смыкаться, коридор стал уже, окна — меньше, темнота — гуще. Я просто занимал себя чем угодно, не обращая внимание на такие «мелочи», а потом — бах! — и просыпаешься, прикованный цепью к потолку, один, вообще один, а по лестнице изредка шныряют бывшие соседи, слышны разговоры дворовых спиногрызов и пьяные крики алкоголиков — в общем, все то, что дико раздражало при прошлой жизни, или, наверное, вообще при жизни; то, что теперь дарит надежду и хоть как-то иллюзорно спасает от одиночества.
Хоть бы кто-нибудь, кто-нибудь пришел бы, сказал простое «привет» и заговорил бы со мной, это было бы восхитительно, теперь я столько могу рассказать, столько выслушать… Мечты. Забыл сказать, что когда я недавно взглянул в единственное в квартире зеркало, я с полчаса истошно орал, вернее, хрипел или сопел — таким звуком обычно озвучивают внезапно оживших мертвецов во всяческих второсортных ужастиках, так что собеседник при встрече, скорее всего, наделает в штаны и скроется за горизонт меньше чем за минуту. Еще одно «обидно» в огромный список разочарований в загробной жизни. Поэтому я с помощью инструментов, валяющихся на балконе, цепи и пары-тройки железяк сделал кандалы, чтобы хоть как-то задержать потенциального собеседника и расположить к диалогу с собой. В конце концов, если он исчезнет, кто-то же начнет его искать? Придет сюда — и хлоп, еще один собеседник, а потом еще, и еще, и еще... Ребята, здесь же так уютно, я тут очень часто убираюсь, надо же чем-то себя занимать, посидим, поговорим о чем угодно, пожалуйста, я так скучаю по речи… Тишина, одна тишина, одна серость, и никого…
Стоп, кто-то шерудит в заржавевшем дверном замке. Только открой, только войди! Друг, я столько могу рассказать!...
В какой момент на моей шее появился этот ошейник? Сколько времени ушло на то, чтобы найти второй конец цепи, который был вбит в потолок большой комнаты в моей квартире? Сколько времени прошло до того момента, как я осознал, что длины цепи хватает на то, чтобы передвигаться только по комнатам, бродить по коридору, касаться окон вытянутой вперед рукой, пытаться ухватить ручку входной двери — впрочем, безрезультатно?.. Наверное, я заперт здесь уже много времени (по моим ощущениям, так как часы стоят). Небо за окнами сумрачно-серое и всегда затянуто полотном свинцовых туч. Сколько раз, вися на этой цепи, я пытался вырвать ее из потолка? Без толку. Потом хотел повеситься — не вышло. Нет, не потому, что я боялся смерти, а потому, что после того, как я провисел четверть часа на кое-как смотанной из цепи петле, я понял, что дышал до этого «по привычке». Потому что человеку нужен воздух — теперь же, как оказалось, не нужен.
Раньше пять дней в неделю, двенадцать месяцев в год, за редким исключением, я возвращался в эту квартиру, и никаких проблем не возникало. Но иногда я остро осознавал, что внутри никого — что, повернув ключ и отперев дверь, я войду внутрь и буду там один, и тогда накатывало и накрывало неслабо. Иногда даже приходилось выкурить пару сигарет перед тем, как войти. Кстати, а когда они кончились? Если бы я мог видеть будущее, я бы взял зарплату, накупил бы на все деньги блоков какой-нибудь «Явы» и забил бы сигаретами весь балкон. Это было бы крайне полезно в сложившейся ситуации, ведь я даже окно открыть не могу, не то что, надев кеды, махнуть в ларек за сигаретами. Беда, ничего не скажешь.
Краски со временем начали тускнеть, и вот уже пару… месяцев, скажем, я наблюдаю весьма насыщенную серо-серую палитру, пестрящую всеми оттенками серого с примесью серого. Для меня эта квартира казалась спасением от улицы, с вечным для улиц быдлом, алкашами, людьми в целом, но спасение заканчивалось тогда, когда я переступал порог. Тишина... Сразу отпереть окна, чтобы было слышно «внешний мир», включить музыку, а если темно, то свет, занять себя чем угодно. Я даже не заметил, что в какой-то момент стены начали смыкаться, коридор стал уже, окна — меньше, темнота — гуще. Я просто занимал себя чем угодно, не обращая внимание на такие «мелочи», а потом — бах! — и просыпаешься, прикованный цепью к потолку, один, вообще один, а по лестнице изредка шныряют бывшие соседи, слышны разговоры дворовых спиногрызов и пьяные крики алкоголиков — в общем, все то, что дико раздражало при прошлой жизни, или, наверное, вообще при жизни; то, что теперь дарит надежду и хоть как-то иллюзорно спасает от одиночества.
Хоть бы кто-нибудь, кто-нибудь пришел бы, сказал простое «привет» и заговорил бы со мной, это было бы восхитительно, теперь я столько могу рассказать, столько выслушать… Мечты. Забыл сказать, что когда я недавно взглянул в единственное в квартире зеркало, я с полчаса истошно орал, вернее, хрипел или сопел — таким звуком обычно озвучивают внезапно оживших мертвецов во всяческих второсортных ужастиках, так что собеседник при встрече, скорее всего, наделает в штаны и скроется за горизонт меньше чем за минуту. Еще одно «обидно» в огромный список разочарований в загробной жизни. Поэтому я с помощью инструментов, валяющихся на балконе, цепи и пары-тройки железяк сделал кандалы, чтобы хоть как-то задержать потенциального собеседника и расположить к диалогу с собой. В конце концов, если он исчезнет, кто-то же начнет его искать? Придет сюда — и хлоп, еще один собеседник, а потом еще, и еще, и еще... Ребята, здесь же так уютно, я тут очень часто убираюсь, надо же чем-то себя занимать, посидим, поговорим о чем угодно, пожалуйста, я так скучаю по речи… Тишина, одна тишина, одна серость, и никого…
Стоп, кто-то шерудит в заржавевшем дверном замке. Только открой, только войди! Друг, я столько могу рассказать!...
👍2❤1
Ножницы
Это в городе в морг на вскрытие везут, у нас покойник два дня дома лежит, а на третий его хоронят всей деревней. Родные терялись в догадках, почему она на такой грех пошла. Ничего не предвещало беды, и записки Аня не оставила. За неделю до трагедии мы с Анютой бегали по магазинам в поисках платья на выпускной, готовились к экзаменам в училище. Не готовилась она к смерти. Что-то случилось страшное, если она в один момент распрощалась со своей молодой жизнью...
К гробу я подошла на трясущихся ногах. Анюта лежала в том самом платье такая красивая, безмятежная. Не верилось, что ее больше нет. По деревне поползли слухи: порча свела ее в могилу, убил злой человек, натворила Аня чего-то и выхода у нее не было другого, кроме как повеситься. Обидно было за мою подружку. Такую напраслину возвели на нее люди. Меня мучило чувство вины, что не доглядела я за ней, упустила. Неужели она мне не доверяла, не решилась признаться в своей беде? Будто выпросила я эту встречу, достучалась до Ани. Ночью она пришла ко мне во сне: "Положи мне в гроб ножницы! Только не забудь, прошу тебя".
Я не могла понять, к чему это приснилось. Прибежала к матери Ани, та всплеснула руками и завыла: "Беременная она была! Не разродившимся в гроб ножницы кладут, чтобы на том свете было чем пуповину перерезать". В тот же день Аню повезли на вскрытие. Мама оказалась права - подруга была на четвертом месяце беременности. Мальчика носила под сердцем. Так вот почему она из жизни ушла! Боялась позора, осуждения. Отца ребенка мы быстро вычислили, а толку? Он сказал, что о беременности ничего не знал. Трясся, мотал головой. Трус! Наверное, больше за свою шкуру переживал, волновался. Как на самом деле было, теперь не узнаем никогда.
Ножницы я лично положила в гроб. Аня мне снова приснилась в ночь после похорон. Поблагодарила за ножницы и исчезла в слепящем луче света. Сейчас редко-редко вижу ее во сне. Она идет за руку с мальчиком и улыбается мне.
Это в городе в морг на вскрытие везут, у нас покойник два дня дома лежит, а на третий его хоронят всей деревней. Родные терялись в догадках, почему она на такой грех пошла. Ничего не предвещало беды, и записки Аня не оставила. За неделю до трагедии мы с Анютой бегали по магазинам в поисках платья на выпускной, готовились к экзаменам в училище. Не готовилась она к смерти. Что-то случилось страшное, если она в один момент распрощалась со своей молодой жизнью...
К гробу я подошла на трясущихся ногах. Анюта лежала в том самом платье такая красивая, безмятежная. Не верилось, что ее больше нет. По деревне поползли слухи: порча свела ее в могилу, убил злой человек, натворила Аня чего-то и выхода у нее не было другого, кроме как повеситься. Обидно было за мою подружку. Такую напраслину возвели на нее люди. Меня мучило чувство вины, что не доглядела я за ней, упустила. Неужели она мне не доверяла, не решилась признаться в своей беде? Будто выпросила я эту встречу, достучалась до Ани. Ночью она пришла ко мне во сне: "Положи мне в гроб ножницы! Только не забудь, прошу тебя".
Я не могла понять, к чему это приснилось. Прибежала к матери Ани, та всплеснула руками и завыла: "Беременная она была! Не разродившимся в гроб ножницы кладут, чтобы на том свете было чем пуповину перерезать". В тот же день Аню повезли на вскрытие. Мама оказалась права - подруга была на четвертом месяце беременности. Мальчика носила под сердцем. Так вот почему она из жизни ушла! Боялась позора, осуждения. Отца ребенка мы быстро вычислили, а толку? Он сказал, что о беременности ничего не знал. Трясся, мотал головой. Трус! Наверное, больше за свою шкуру переживал, волновался. Как на самом деле было, теперь не узнаем никогда.
Ножницы я лично положила в гроб. Аня мне снова приснилась в ночь после похорон. Поблагодарила за ножницы и исчезла в слепящем луче света. Сейчас редко-редко вижу ее во сне. Она идет за руку с мальчиком и улыбается мне.