📍 Спустя1⃣ 0⃣ 0⃣ 🤩 🤩 🤩 — он снова в заявке.
Да-да, 𝗕𝗟𝗔𝗜𝗦𝗘 𝗭𝗔𝗕𝗜𝗡𝗜
«Рич? та он сдулся»Тот же Met Gala, те же ультрас, тот же легендарный cumback в мир волшебства и сказок
𝗜 𝗘𝗔𝗧
𝗟𝗢
𝗩
𝗦𝗘𝗥𝗦
𝗙𝗢𝗥 𝗕𝗥𝗘𝗔𝗞𝗙𝗔𝗦𝗧.
🔥
𝗪𝗛𝗔𝗧 𝗜𝗦 𝗬𝗢𝗨𝗥 𝗣𝗥𝗘𝗦𝗧𝗜𝗚𝗘
🤩
🤩
🤩
#𝗺𝘂𝘀𝗶𝗰
— саундтрек к моему состоянию
#𝗳𝗿𝗶𝗲𝗻𝗱𝘇𝗼𝗻𝗲
— сцены вне основного сюжета
#𝗽𝗹𝗼𝘁
— канон, сюжетная линия дневника
#𝗳𝗹𝗼𝗼𝗱
— автора снова понесло
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
☑️ 𝐃𝐄𝐀𝐓𝐇 𝐍𝐎𝐓𝐄
Читы — бан, кемперство — бан, оскорбление — бан, оскорбление администрации — расстрел, потом бан.
⬛
Тут no fake love, no randoms.
Если мы не говорили напрямую — ты просто зритель в этом lore.
Дневник в “коннекты” принимает не всех подряд.
SPISOK В КОММЕНТАРИЯХ
🖤
🖤
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
25
Логоцентрические 🤩 🤩
заметки на полях🤩 🤩
стихотворения🎥 🤩
Мандельштама:
🔣 Не сравнивай —
живой несравним.🔣
🌟 🌟 🌟
🤩
🤩 — Блейз, я ведь не могу уйти, пока ты меня не отпустишь. 🤩
заметки на полях
стихотворения
Мандельштама:
живой несравним.
— Сэр, вы часто мечтаете?
— Я называю это ностальгией за неслучившимся.🤩
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
40
— Аму Мом.
🦷 🦷 🤩 🤩 🤍 🤩 🤩 🤩 😘
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Джейден Хьюз не любил яблоки, а вот Блейз Забини любил, и не только их…
— Мистер Хьюз, что-то вы зачастили, — с улыбкой проговорила Рози. — Запасаетесь перед праздниками?
— Немного, — натянуто улыбнулся Блейз и, бросив мимолётный взгляд на свое отражение в витрине, направился в глубь помещения. Чужие лицо и имя уже стали почти родными, Забини считал, что их истинный хозяин был посредственным и банальным, как и его фамилия, но хоть не особо принципиальным. Сам Джейден Хьюз добровольно сдал в аренду свой облик, квартиру в узких кругах волшебном квартале Лондона и статус скучного назойливого говнюка первому встречному, который предложил несколько сотен галеонов на карманные расходы и затяжное путешествие по Европе.
Непримечательная короткая причёска, идеально побритая утренняя щетина, однотонно-черная одежда, отрешённый вид — всё, что необходимо среднестатистическому волшебнику, который не желает привлекать внимание. Куда же деваться, когда аврорат полным составом разыскивает ключевого свидетеля по самому громкому делу со времен падения Волан-де-Морта? По факту — соучастника, однако об этом следователям лучше не знать, иначе маскировочная шкурка останется с Блейзом до конца жизни. Если бы Долохов чуть реже устраивал свои пожирательские возмездия и чуть больше думал о безопасности, то ничего бы не случилось. Но старого кретина настиг маразм, и он, возможно, возомнив себя тёмным мессией, решил проповедовать новую религию.
Вот только последние несколько лет Антонин толкал свои мутные речи аудитории, которая уже давно потекла крышей за стенами Азкабана, а его заключение было бы не самым плохим раскладом для Забини, который решил наконец-то соскочить и выйти с воды сухим, если бы не одно «но».
— Я её не знаю, — Блейз стиснул челюсти и отвернулся.
— Так и не решились подойти? — кокетливо поинтересовалась продавщица.
«Типа того…» — саркастично подумал он, но лишь горько улыбнулся в ответ.
Всё ведь оказалось сложнее, потому что Блейз в свое время еще как охотно решился. Грейнджер нравилась ему добрую половину пятого курса, но он свел это к своей неразумности — куда ему, чистокровному слизеринцу, волшебнику с преднамеченным обещанным будущем, пытаться что-то строить с маглорожденной волшебницей?
Маглорожденной.
«Грязнокровка», сказал бы каждый, кто, подобно Забини, относится к числу «священных» и самых праведных, не разрешающих рушить их святость, но это слово давно уже не звучало в устах самого Блейза — оно мрякло перед её образом. Красивым, непостижимым. И желанным.
К шестому курсу, путем длинного самопознания и бичевания внутренних принципов и стереотипов, это чувство обрело нечто волшебное в рамках сознания волшебника — стабильность. Он стабильно искал её кудри взглядом на совместных парах, стабильно начал посещать библиотеку, хоть и ноги его там не было раньше, и, что самое главное, Блейз стабильно начал засыпать с мыслями о ней.
Было страшно ринуться хоть в какую сторону, но Забини был уверен, что мама поддержит его во всём. Ныне погибший отец встретил свою смерть как настоящий солдат — исполняя приказ свыше, а Блейз ещё хотел встретить рассвет, и никто, абсолютно никто в этой ситуации не имел права быть ему судьей, если собственная мать была адвокатом.
— Возможно, они придут за тобой, Блейз. Ты талантлив, умен, коммуникабелен. Ты удобен.
— Я не хочу повторить судьбу своего отца.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Робкое юношеское поведение, первые серьезные отношения. У него было что-то из разряда кратковременных интрижек с разными девушками, но Грейнджер тогда стала первой.
Это были не так долгие, как состоявшиеся отношения, в которых госпожа Грейнджер — самая дотошная, равнодушная и злая сучка школы — с маниакальной настойчивостью вдалбливала ему в голову все нормы моралистов, какие только существовали в этом мире.
И, наверное, в какой-то другой истории у неё бы даже получилось.
Они разошлись, как и подобает всем клишированным отношениям такого типа, потому что Гермиона Грейнджер устала биться головой об стену, а Блейз Забини этой стеной и был.
Стены настолько же универсальны, насколько был универсален сам Забини. Их возводят, чтобы отгородиться и сохранить внутри себя то, что жалко отдавать внешнему миру. Он строил себя годами — методично, из упрямства и цинизма, просто ирония заключалась в том, что, став для Гермионы непробиваемой стеной, в конечном итоге Блейз сам оказался заперт по ту сторону.
Гермиона Грейнджер годами существовала в его сознании как физическое воплощение душноты. Каменная глыба Хогвартса, а теперь и Министерства, которая методично перемалывает чужие жизни и поглощает кипу бумаг на завтрак, обед и ужин. Её сердце, как он был уверен, состоит не изо льда, как многие полагали, а из чернил, садизма и черного чая, который она вливала в себя десятками или, что хуже, сотнями литров.
Какой-то субъект — высокий, сутулый, в расстёгнутой гавайской рубашке навыпуск — нависал над ней с той особенной небрежностью остатков мужской харизмы, которую Блейз научился считывать ещё в Хогвартсе.
Так Малфой когда-то нависал над Пэнси, когда ему было скучно, а она единственная априори, кто соглашался его слушать.
Грейнджер слушала субъекта с выражением лица человека, который пытается вспомнить, выключил ли он утюг.
Субъект наклонился ближе, одна его рука опиралась о решётку в опасной близости от её локтя, вторая описывала в воздухе круги. Блейз не слышал слов — расстояние и стрекот цикад съедали звук, но язык тела читался без помех. История старая, как мир.
«Оставить всё как есть?» — шальная мысль мелькнула в сознании, но на её место быстро пришла другая, куда более безумная, которую Забини даже не успел до конца переварить.
— Дорогая, — произнёс он, приблизившись, голосом ровным, как поверхность озера в безветренный полдень, — я купил тебе яблоки, как ты просила.
Грейнджер медленно моргнула, словно проснулась в пять вечера после дневного сна, перевела взгляд с субъекта на Блейза — и даже в таком состоянии сумела посмотреть так, будто это не она пьяная, а им обоим должно быть неловко.
Субъект нахмурился. Капля пота скатилась по его виску и потерялась в щетине.
— Простите, мы вообще-то…
— Уже закончили, — мягко перебил Блейз, переводя на него взгляд. Не агрессивный, наоборот — вежливый, полный благодарности за тяжелую услугу для незнакомого человека. — Спасибо, что составили компанию и сберегли. Дальше я сам.
— Да, у меня уже запланировано свидание на сегодня, — протянула Гермиона, переведя взгляд со стоящего неподалеку Блейза на её горе-хахаля. — Охренительный парень. Пьёт только кефир и курит траву тайком от мамы. Позавчера ему исполнился двадцать один год, и я решила, что уже пора лишить его девственности.
Субъект подавился воздухом, и — о ужас — Блейз подавился воздухом тоже, но сдержал лицо.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
— Ладно, — выдохнул он, отступая. — Счастливо вам. С травой.
— И вам удачи с легкими, — бросила Грейнджер ему в спину.
Сейчас Блейз пьет пиво, и Гермиона пьет пиво вместе с ним.
Абсурдность ситуации уже давно превысила все лимиты и нормы, где её ещё можно было анализировать и оценивать трезво, поэтому Забини в очередной раз просто капитулировал перед происходящим.
— Я немного не понимаю, почему после годов молчания, разборок и, как ты выразился, нервной работы, ты сейчас вмешался. — произнесла Грейнджер, прокручивая бутылку в ладони. — Он не выглядел опасным.
— Он выглядел тупым.
— Пол Лондона выглядит тупо, Блейз.
— Да, но не пол Лондона же собрались тебя клеить.
Грейнджер хмыкнула, но улыбнулась.
— О, так это была ревность?
Забини тоже улыбнулся, предварительно сделав глоток — своеобразный телесный жест безопастности состоявшихся с внутренних принципов. Это была ревность,
— О, так это был алкоголь?
Грейнджер усмехнулась и ткнула его носком ботинка под столом.
— Знаешь, что в тебе бесило больше всего?
— Только что? Или за всю жизнь?
— Не льсти себе, Забини, у меня слишком длинный список.
Щёки у Гермионы уже слегка порозовели, то ли от алкоголя, то ли от духоты внутри помещения от её же присутствия, но это несправедливо — сделай Забини хоть ещё один глоток, и он точно скажет какую-то глупость, а Грейнджер, будучи пьяной уже до этого, по-прежнему держала всю свою вышибленную принадлежность к моралистам превыше инстинктов собственного тела.
Как всегда, неотразима.
Блейз Забини сделал очередной глоток и попросил официанта повторить одну бутылку на двоих, и где-то в глуши включился таймер с обратным отсчетом. Точка невозврата.
— Ты красива ровно настолько, насколько невыносима, Грейнджер.
Началось.
— Это комплимент? — Гермиона улыбнулась, закинула ногу на ногу и откинулась на спинку дивана. Надо было изначально садиться к Блейзу, а не напротив, и вероятность произношения этой фразы была бы гораздо меньше.
— Что ты, это угроза.
Она усмехнулась, но уже без особого азарта громкой фразочки для бывших партнеров.
— Ты всё ещё как стена, Блейз.
— Тебе показалось. Это был комплимент.
— Значит, всё-таки сломала.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM