ты слишком часто отводишь взгляд. смотришь в окно, в телефон, куда угодно, только не на меня. каждый раз, когда я ловлю твой взгляд, ты тут же опускаешь глаза — будто боишься, что я увижу там что-то лишнее. но я уже вижу. я вижу, как зрачки расширяются на долю секунды, как ты сглатываешь, когда я оказываюсь рядом.


представь вновь: я подхожу ближе, чем обычно. ближе, чем разрешено правилами. моя рука ложится тебе на затылок — не грубо, но так, чтобы ты не мог отвернуться. мои пальцы зарываются в волосы у корней, чуть тянут назад, заставляя тебя запрокинуть голову. открытая шея, бьющаяся жилка на горле — ты весь на ладони. я не спешу. я даю тебе прочувствовать каждую секунду этой беспомощности.

потом я наклоняюсь к твоему уху. медленно. так медленно, что ты, наверное, уже перестал дышать. я не касаюсь, я просто выдыхаю рядом с кожей — горячо, прерывисто, заставляя мурашки побежать по спине. и в этот момент я говорю. не шепотом даже — одними губами, почти без звука: «ты мой». и чувствую, как ты вздрагиваешь.

я отодвигаюсь ровно настолько, чтобы видеть твое лицо. глаза зажмурены, губы приоткрыты, ты уже ничего не контролируешь. я провожу костяшками по твоей щеке — от скулы до подбородка, легонько, почти невесомо. ты выдыхаешь с облегчением, но я тут же сжимаю пальцы, беру тебя за подбородок, заставляю смотреть прямо в глаза. никаких отвлечений. только мои зрачки и твое дрожащее дыхание.

я молчу. я просто смотрю на тебя сверху вниз, чувствуя, как ты плавишься под этим взглядом. моя рука спускается ниже — по шее, по ключице, останавливается там, где бьется твое сердце. я чувствую его под пальцами. быстро, сбивчиво, как у загнанного зверька. я нажимаю чуть сильнее, будто проверяя, настоящий ли ты.

«не убегай», — говорю я, и в голосе нет просьбы. только правда. ты уже никуда не денешься.

я снова тяну тебя за волосы, наклоняя твою голову к своему плечу, и провожу носом по линии твоей челюсти — от уха до самого подбородка. впитываю твой запах, твое тепло, твою дрожь. и когда ты выдыхаешь с таким отчаянным всхлипом, я понимаю — больше не нужно слов.

я хочу, чтобы эта ночь стерла все твои «нет» и «подожди». я хочу, чтобы ты забыл, как выглядит дверь из этой комнаты. я буду тянуть тебя за волосы снова и снова, пока ты не перестанешь сжимать кулаки, пока не начнешь цепляться за мою рубашку, пока твой голос не сорвется на то, что я так хочу услышать.

только ты моя муза, поэтому я пишу тебе в четыре утра, когда город еще спит, а у меня внутри — шторм.

я смотрю на свет от фонаря за окном, и он такой же желтый, как тот чай, что я заварил и забыл выпить. наверное, это что-то говорит обо мне — я постоянно создаю тепло, которым не успеваю согреться. ты бы посмеялась, если б увидела меня сейчас: в старой футболке, с растрепанными волосами, сидящего на холодном полу с кружкой, которая давно остыла.

но в том-то и дело, что ты все это видишь. ты всегда видишь меня — даже когда я прячусь за словами.

за окном дворник методично выметает листья из лужи, и я думаю о том, как мы оба с ним не спим. он спасает город от мусора, а я пытаюсь спасти себя от мыслей. только у него получается лучше. я же просто сижу на ламинате, смотрю на свои пальцы и представляю, как они касаются твоих. как бы ты дышала, если б я провел ими по твоей спине. как бы ты молчала, если б я просто обнял и не отпускал.

это странно — ты далеко, а я слышу твой голос. он звучит в голове каждый раз, когда я закрываю глаза. он такой же теплый, как тот чай, который я не выпил. и я начинаю понимать, что остывать — это не всегда плохо. иногда остываешь, чтобы потом снова закипеть. как я сейчас, когда думаю о тебе.

в этом городе миллионы окон, и в каждом — своя история. где-то ссорятся, где-то мирятся, где-то просто спят в обнимку. а я смотрю на соседний дом и вижу свет в одном окне. кто-то там тоже не спит, тоже сидит и думает о ком-то. может быть, мы с ним смотрим в одну сторону. может быть, я не так одинок, как мне кажется.

но потом этот свет гаснет, и я снова остаюсь один с остывшим чаем и тишиной.

ты бы сейчас сказала что-то смешное, чтобы я улыбнулся. ты всегда так делаешь. и я улыбаюсь — даже сейчас, даже когда тебя нет рядом. потому что ты везде: в желтом свете фонаря, в тихом шорохе за окном, в каждом слове, которое я не сказал, но очень хочу сказать.

только ты моя муза, и я пишу тебе это, чтобы ты знала — где бы ты ни была, я здесь, на полу, в четыре утра, думаю о тебе.

и, кажется, чай остыл окончательно.

но это ничего. я заварю новый. с тобой.

представь вновь эту ночь.мы сидим на диване, свет выключен, на экране мелькают какие-то кадры, но я уже давно не смотрю. я смотрю на тебя. ты уткнулся мне в плечо, твои пальцы лениво крутят край моего свитера, и ты даже не замечаешь, как медленно, но верно подбираешься ближе. одеяло накрывает нас обоих, и под ним так тепло, что я начинаю чувствовать твоё дыхание на своей шее. ты что-то комментируешь, смеёшься, но я не слышу слов — я слышу только вибрацию твоего голоса, которая отдаётся у меня в груди.

я протягиваю руку и обнимаю тебя за талию, притягивая к себе так, что ты почти ложишься на меня. не сопротивляешься. ты только выдыхаешь чуть громче и утыкаешься носом мне в ключицу. я провожу пальцами по твоей спине, лениво, едва касаясь, чувствуя, как ты выгибаешься навстречу. фильм идёт, но я уже не помню, что там происходит, потому что всё, что я чувствую — это твоё тело, твоя кожа и этот мягкий свет от экрана, который падает на твой затылок.

ты поднимаешь голову, чтобы посмотреть на меня, и наши лица оказываются так близко, что я вижу отражение экрана в твоих глазах. я провожу большим пальцем по твоей щеке, чуть задерживаясь у уголка губ. ты не отводишь взгляд. ты ждёшь. я медленно, очень медленно, наклоняюсь к тебе, чувствуя, как одеяло сползает с наших плеч, и оставляю первый поцелуй — лёгкий, почти невесомый, на твоих губах. ты отвечаешь, сначала несмело, но я сильнее прижимаю тебя к себе, углубляя поцелуй, чувствуя, как ты таешь в моих руках.

мои пальцы скользят под твою футболку, касаясь горячей кожи, и я слышу, как ты сглатываешь. я целую тебя снова, чуть требовательнее, покусывая твою нижнюю губу, и ты тихо стонешь, вцепляясь пальцами в мою грудь. мы уже не смотрим на экран. мы смотрим друг на друга, и я вижу, как твои зрачки расширены, как сбито твоё дыхание, как ты хочешь большего, но боишься сказать.

я беру твоё лицо в ладони и шепчу прямо в твои губы: «сладкий». и ты снова тянешься ко мне, раскрываясь навстречу, позволяя моим рукам делать всё, что они хотят. я веду ладонь вниз по твоей груди, животу, останавливаясь на границе джинсов, и ты замираешь, переводя дыхание. я смотрю на тебя, ожидая твоего ответа, и ты просто киваешь, прикусывая губу, которую я только что целовал.

одеяло сбилось, фильм давно закончился, а я всё ещё держу тебя в своих руках, чувствуя, как быстро бьётся твоё сердце под моими пальцами. я целую твою шею, оставляя влажный след, и ты выдыхаешь моё имя — тихо, хрипло, так, что у меня внутри всё переворачивается. я поднимаю голову, встречаю твой взгляд и шепчу: «останешься до утра?» — ты улыбаешься, такой красивый в этом полумраке, и говоришь: «а ты сомневался?»

и я снова накрываю твои губы своими, чувствуя, как мы оба проваливаемся в эту ночь, где нет ни фильмов, ни одеял, ни границ — только ты, только я и то, что мы решаем сделать друг с другом.