я устал смотреть на твои губы издалека. они слишком много говорят, слишком много улыбаются, слишком дразнят. каждый раз, когда ты облизываешь их,я хочу притянуть тебя за шкирку и занять их делом.

я не прошу — я говорю. представь: я делаю шаг. еще один. моя рука ложится тебе на шею, чуть сжимает, чувствуя, как бьется твой пульс под пальцами. я тяну тебя к себе, и на секунду мы просто дышим одним воздухом. я смотрю на твой рот — он приоткрылся, ты уже ждешь. но я не спешу. я хочу, чтобы ты сгорел от ожидания.

потом я беру тебя за подбородок. чуть грубее, чем надо. мои пальцы вдавливаются в кожу, приподнимают твое лицо так, чтобы ты смотрел только на меня. никаких отвлечений. только мои глаза и твои губы. я наклоняюсь, и вместо поцелуя — я впиваюсь. это не нежность. это укус. сначала нижняя губа — я смыкаю зубы, медленно, чувствуя, как твоя кожа поддается. ты вдыхаешь резче — именно этого я и хотел. чтобы ты почувствовал вкус на языке, понял, что игры кончились. я не отпускаю, а тяну губу чуть сильнее, пробуя тебя прочность.

затем я смещаюсь на верхнюю губу. медленнее. я провожу по ней языком, чтобы ты выдохнул с облегчением, но тут же снова смыкаю зубы. ч покусываю ее, растягивая удовольствие, чувствуя, как ты вздрагиваешь от каждого касания. твои руки, наверное, уже сжались в кулаки. я контролирую каждый миллиметр твоего рта, каждый звук, который ты пытаешься проглотить. и когда я слышу этот сорвавшийся стон — тихий, сдавленный, почти жалобный — я понимаю,эта ночь будет долгой

я хочу чувствовать, как твое дыхание сбивается, когда мои зубы смыкаются снова. и снова. с кусаю тебя ритмично, то сильно, то почти ласково, заставляя твои губы опухать и краснеть. между укусами я отрываюсь ровно настолько, чтобы посмотреть на результат: влажный блеск, припухлость, твой мутный взгляд. ты уже не улыбаешься. ты просто дышишь тяжело и часто, как после бега. или как перед тем, как упасть в мои руки.

я не остановлюсь, пока не сотру эту дурацкую улыбку с твоего лица. я хочу оставить только одно выражение — желание. чистое, голодное, безответное ни на что другое. я хочу, чтобы твои губы помнили мои зубы даже через час, чтобы ты трогал их пальцами и вздрагивал от воспоминаний. ч буду кусать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь сдерживать звуки, пока не начнешь просить меня о большем.

я не знаю слова «хватит» чёрт возьми.

ты слишком часто отводишь взгляд. смотришь в окно, в телефон, куда угодно, только не на меня. каждый раз, когда я ловлю твой взгляд, ты тут же опускаешь глаза — будто боишься, что я увижу там что-то лишнее. но я уже вижу. я вижу, как зрачки расширяются на долю секунды, как ты сглатываешь, когда я оказываюсь рядом.


представь вновь: я подхожу ближе, чем обычно. ближе, чем разрешено правилами. моя рука ложится тебе на затылок — не грубо, но так, чтобы ты не мог отвернуться. мои пальцы зарываются в волосы у корней, чуть тянут назад, заставляя тебя запрокинуть голову. открытая шея, бьющаяся жилка на горле — ты весь на ладони. я не спешу. я даю тебе прочувствовать каждую секунду этой беспомощности.

потом я наклоняюсь к твоему уху. медленно. так медленно, что ты, наверное, уже перестал дышать. я не касаюсь, я просто выдыхаю рядом с кожей — горячо, прерывисто, заставляя мурашки побежать по спине. и в этот момент я говорю. не шепотом даже — одними губами, почти без звука: «ты мой». и чувствую, как ты вздрагиваешь.

я отодвигаюсь ровно настолько, чтобы видеть твое лицо. глаза зажмурены, губы приоткрыты, ты уже ничего не контролируешь. я провожу костяшками по твоей щеке — от скулы до подбородка, легонько, почти невесомо. ты выдыхаешь с облегчением, но я тут же сжимаю пальцы, беру тебя за подбородок, заставляю смотреть прямо в глаза. никаких отвлечений. только мои зрачки и твое дрожащее дыхание.

я молчу. я просто смотрю на тебя сверху вниз, чувствуя, как ты плавишься под этим взглядом. моя рука спускается ниже — по шее, по ключице, останавливается там, где бьется твое сердце. я чувствую его под пальцами. быстро, сбивчиво, как у загнанного зверька. я нажимаю чуть сильнее, будто проверяя, настоящий ли ты.

«не убегай», — говорю я, и в голосе нет просьбы. только правда. ты уже никуда не денешься.

я снова тяну тебя за волосы, наклоняя твою голову к своему плечу, и провожу носом по линии твоей челюсти — от уха до самого подбородка. впитываю твой запах, твое тепло, твою дрожь. и когда ты выдыхаешь с таким отчаянным всхлипом, я понимаю — больше не нужно слов.

я хочу, чтобы эта ночь стерла все твои «нет» и «подожди». я хочу, чтобы ты забыл, как выглядит дверь из этой комнаты. я буду тянуть тебя за волосы снова и снова, пока ты не перестанешь сжимать кулаки, пока не начнешь цепляться за мою рубашку, пока твой голос не сорвется на то, что я так хочу услышать.

только ты моя муза, поэтому я пишу тебе в четыре утра, когда город еще спит, а у меня внутри — шторм.

я смотрю на свет от фонаря за окном, и он такой же желтый, как тот чай, что я заварил и забыл выпить. наверное, это что-то говорит обо мне — я постоянно создаю тепло, которым не успеваю согреться. ты бы посмеялась, если б увидела меня сейчас: в старой футболке, с растрепанными волосами, сидящего на холодном полу с кружкой, которая давно остыла.

но в том-то и дело, что ты все это видишь. ты всегда видишь меня — даже когда я прячусь за словами.

за окном дворник методично выметает листья из лужи, и я думаю о том, как мы оба с ним не спим. он спасает город от мусора, а я пытаюсь спасти себя от мыслей. только у него получается лучше. я же просто сижу на ламинате, смотрю на свои пальцы и представляю, как они касаются твоих. как бы ты дышала, если б я провел ими по твоей спине. как бы ты молчала, если б я просто обнял и не отпускал.

это странно — ты далеко, а я слышу твой голос. он звучит в голове каждый раз, когда я закрываю глаза. он такой же теплый, как тот чай, который я не выпил. и я начинаю понимать, что остывать — это не всегда плохо. иногда остываешь, чтобы потом снова закипеть. как я сейчас, когда думаю о тебе.

в этом городе миллионы окон, и в каждом — своя история. где-то ссорятся, где-то мирятся, где-то просто спят в обнимку. а я смотрю на соседний дом и вижу свет в одном окне. кто-то там тоже не спит, тоже сидит и думает о ком-то. может быть, мы с ним смотрим в одну сторону. может быть, я не так одинок, как мне кажется.

но потом этот свет гаснет, и я снова остаюсь один с остывшим чаем и тишиной.

ты бы сейчас сказала что-то смешное, чтобы я улыбнулся. ты всегда так делаешь. и я улыбаюсь — даже сейчас, даже когда тебя нет рядом. потому что ты везде: в желтом свете фонаря, в тихом шорохе за окном, в каждом слове, которое я не сказал, но очень хочу сказать.

только ты моя муза, и я пишу тебе это, чтобы ты знала — где бы ты ни была, я здесь, на полу, в четыре утра, думаю о тебе.

и, кажется, чай остыл окончательно.

но это ничего. я заварю новый. с тобой.