Книги от критиков: маршруты для летнего чтения
Для нового раздела нашего культурного гида мы спросили критиков, какие книги стоит взять в летнее путешествие. Их выбор — поиск новых маршрутов как внутри себя, так и в самом городе.
📚 Марат Шабаев, кинокритик, советует «Зоны отдыха. Петербургские кладбища и жизнь вокруг них» Антона Секисова. Почему эта книга — не путеводитель, но может изменить взгляд на город, — в тексте Марата для BKSQ.
🏛️ Олег Кармунин, музыкальный критик, выбирает «Круги капрома» от проекта «Клизма романтизма». Как сделать модным архитектурный китч 90-х — в материале Олега на сайте.
🖤 Рекомендации для летнего чтения и путешествий— на bksq.art/guide
📷: «Подписные издания»
#дайджест
Для нового раздела нашего культурного гида мы спросили критиков, какие книги стоит взять в летнее путешествие. Их выбор — поиск новых маршрутов как внутри себя, так и в самом городе.
📚 Марат Шабаев, кинокритик, советует «Зоны отдыха. Петербургские кладбища и жизнь вокруг них» Антона Секисова. Почему эта книга — не путеводитель, но может изменить взгляд на город, — в тексте Марата для BKSQ.
🏛️ Олег Кармунин, музыкальный критик, выбирает «Круги капрома» от проекта «Клизма романтизма». Как сделать модным архитектурный китч 90-х — в материале Олега на сайте.
🖤 Рекомендации для летнего чтения и путешествий— на bksq.art/guide
📷: «Подписные издания»
#дайджест
❤10💔7✍4
«ПРОХОДЯТ ДНИ, ПРОХОДЯТ ИМБОВЫЕ ГОДА…»
К современной поэзии я отношусь с туристическим любопытством: поначалу все кажется притягательным и чудесным, но потом понимаешь, что это была лишь экскурсия, и тогда вопрос «Неужели люди так живут?» звучит уже с другой интонацией. Исключение для меня составляют лишь несколько имен: например, поэт Владимир Кошелев, поражающий плотностью стиха. Кажется, будто нажимая на клавиши, Владимир заражает буквы таким напряжением, что оно буквально проходит через читателя. Или же Даня Данильченко, чьи стихи, напротив, играют с тобой — смеются, как цирковой клоун, и вовлекают в текст, в котором ты перестаешь быть собой и превращаешься в причудливую схему на белом листе. Еще есть Максим Плакин — его стихи я знаю не так хорошо, но ясно воспринимаю его роль как поэтри-евангелиста. Именно благодаря ему я открыл Санька kokakoiuks: сначала Плакин разбирал его стихи на стриме, а затем поспособствовал публикации подборки «Имбовые года» в «журнале на коленке». Поэт Михаил Айзенберг говорил: «Определяя воздействие стихов словом “потрясение”, мы с невольной точностью учитываем и какое-то их прямое физическое действие. Стихи скорее танец, чем рассказ». Вот о «потрясении» и «танце» и поговорим ниже.
Санёк kokakoiuks родился в 2010 году и сейчас заканчивает восьмой класс. Он публикует видео в ТикТоке, где на фоне деревянной стены читает стихи из пожухлой тетради. Когда Плакин с редакторской настойчивостью и благоговейной вежливостью просил у него разрешение на публикацию, Санёк ответил просто: «Надеюсь, вы очень крутое издание». В этой фразе — все, что нужно знать о нем как о поэте: человек, еще не читал манифестов, но уже пишет так, будто проехался по ним на гусеничным тракторе. Эта поэзия не знает, что она поэзия, она лишена школ и концепций — и потому настоящая.
Поэтическая наивность Санька kokakoiuks напоминает сегодняшний флекс рэпера Платины — тот же отказ от устоявшихся правил, определяющих жанр высказывания. Только если у Платины это связано с выгоранием, то у Санька — с искренностью, в которой нет и намека на рациональное начало. Зато есть нечто большее: цельность высказывания. Увы, именно этого сегодня предельно мало, так как многие авторы считают, что текст, который можно свободно интерпретировать, — это что-то свежее и животрепещущее. Расстрою, но нет. Время, когда черное и не такое уж черное, а белое не такое уж белое, стерло границу не только между «хорошим» и «плохим», но и между истиной и ложью. Давайте честно: стихотворение, в котором ничего не сказано, но при этом рисунок причудлив, переносы глупы, а слова рождают не смыслы, но перлы, вряд ли кого-то сегодня удивит. Мы пресытились такими публикациями, а потому стихи восьмиклассника, в которых все понятно, в которых есть живое, человеческое проживание времени, звучат убедительней текстов мальчиков и девочек, отлично знающих о наследии Драгомощенко, Дашевского и иже с ними.
Удивительно, но реакция профессионального сообщества только подтверждает сказанное мной выше: во внутрисредовых телеграм-каналах рецензии на публикацию и стихи Саньки kokakoiuks собирали большее количество комментариев, чем какой-либо другой пост, затрагивающий иную тему, автора или стихи. Тут важно отдельно сказать о роли Максима Плакина: он не только нашел Санька и уговорил его на публикацию, но — что важнее — поместил его стихи в среду, изменил регистр, задал вопрос: «А как вам такое?». Это не просто акт публикации — это редакторский жест, кураторское чутье, поэтическое трикстерство.
Почему эта история так заинтересовала меня? Все просто: поэзия Санька — это не замысловатый маршрут с аудиогидом или усталым экскурсоводом, а подлинная жизнь. Как и жест Плакина — поэтический акт потрясения, сделанный не из-за теоретических выкладок и современных правил герметичности высказывания, а из общих мест, игнорирующих спотыкания, препятствия и сопротивления.
Иными словами — игнорирующих все, что мешает танцу.
Даниил Бельцов для рубрики #критика
К современной поэзии я отношусь с туристическим любопытством: поначалу все кажется притягательным и чудесным, но потом понимаешь, что это была лишь экскурсия, и тогда вопрос «Неужели люди так живут?» звучит уже с другой интонацией. Исключение для меня составляют лишь несколько имен: например, поэт Владимир Кошелев, поражающий плотностью стиха. Кажется, будто нажимая на клавиши, Владимир заражает буквы таким напряжением, что оно буквально проходит через читателя. Или же Даня Данильченко, чьи стихи, напротив, играют с тобой — смеются, как цирковой клоун, и вовлекают в текст, в котором ты перестаешь быть собой и превращаешься в причудливую схему на белом листе. Еще есть Максим Плакин — его стихи я знаю не так хорошо, но ясно воспринимаю его роль как поэтри-евангелиста. Именно благодаря ему я открыл Санька kokakoiuks: сначала Плакин разбирал его стихи на стриме, а затем поспособствовал публикации подборки «Имбовые года» в «журнале на коленке». Поэт Михаил Айзенберг говорил: «Определяя воздействие стихов словом “потрясение”, мы с невольной точностью учитываем и какое-то их прямое физическое действие. Стихи скорее танец, чем рассказ». Вот о «потрясении» и «танце» и поговорим ниже.
Санёк kokakoiuks родился в 2010 году и сейчас заканчивает восьмой класс. Он публикует видео в ТикТоке, где на фоне деревянной стены читает стихи из пожухлой тетради. Когда Плакин с редакторской настойчивостью и благоговейной вежливостью просил у него разрешение на публикацию, Санёк ответил просто: «Надеюсь, вы очень крутое издание». В этой фразе — все, что нужно знать о нем как о поэте: человек, еще не читал манифестов, но уже пишет так, будто проехался по ним на гусеничным тракторе. Эта поэзия не знает, что она поэзия, она лишена школ и концепций — и потому настоящая.
Поэтическая наивность Санька kokakoiuks напоминает сегодняшний флекс рэпера Платины — тот же отказ от устоявшихся правил, определяющих жанр высказывания. Только если у Платины это связано с выгоранием, то у Санька — с искренностью, в которой нет и намека на рациональное начало. Зато есть нечто большее: цельность высказывания. Увы, именно этого сегодня предельно мало, так как многие авторы считают, что текст, который можно свободно интерпретировать, — это что-то свежее и животрепещущее. Расстрою, но нет. Время, когда черное и не такое уж черное, а белое не такое уж белое, стерло границу не только между «хорошим» и «плохим», но и между истиной и ложью. Давайте честно: стихотворение, в котором ничего не сказано, но при этом рисунок причудлив, переносы глупы, а слова рождают не смыслы, но перлы, вряд ли кого-то сегодня удивит. Мы пресытились такими публикациями, а потому стихи восьмиклассника, в которых все понятно, в которых есть живое, человеческое проживание времени, звучат убедительней текстов мальчиков и девочек, отлично знающих о наследии Драгомощенко, Дашевского и иже с ними.
Удивительно, но реакция профессионального сообщества только подтверждает сказанное мной выше: во внутрисредовых телеграм-каналах рецензии на публикацию и стихи Саньки kokakoiuks собирали большее количество комментариев, чем какой-либо другой пост, затрагивающий иную тему, автора или стихи. Тут важно отдельно сказать о роли Максима Плакина: он не только нашел Санька и уговорил его на публикацию, но — что важнее — поместил его стихи в среду, изменил регистр, задал вопрос: «А как вам такое?». Это не просто акт публикации — это редакторский жест, кураторское чутье, поэтическое трикстерство.
Почему эта история так заинтересовала меня? Все просто: поэзия Санька — это не замысловатый маршрут с аудиогидом или усталым экскурсоводом, а подлинная жизнь. Как и жест Плакина — поэтический акт потрясения, сделанный не из-за теоретических выкладок и современных правил герметичности высказывания, а из общих мест, игнорирующих спотыкания, препятствия и сопротивления.
Иными словами — игнорирующих все, что мешает танцу.
Даниил Бельцов для рубрики #критика
💔22❤19✍8
Аня Желудь ушла, разобрав свое искусство до состояния материала
Черная линия — одна из главных героинь всех сцен, созданных Аней Желудь. Мы видели ее в инсталляциях, где черные контуры выделяли сущее (das Seiende) объектов и одновременно устраняли его, на графичных полотнах, где линия создавала текст или рисунок, становясь важнее самого знака. На выставке «Абзац» мы снова встречаем эту линию, только теперь — она разорвана, смотана в клубки, разбросана в пространстве. Это обрушение узнаваемой нами структуры приводит искусство художницы почти к исчезновению — объекты растворяются, а медиа снова становится просто материалом.
Хотя подобный прием Желудь использовала на Венецианской биеннале (2009) для разговора о непрерывных взаимосвязях и пересечениях, теперь все выглядит иначе: смотанные клубки и брошенные обрезки железных прутьев не позволяют применить старый смысл. Сегодня перед нами — «деградация» художественности, ее деконструкция, возвращение к стартовой точке и, в итоге, — исчезновение. И эта новая роль черной линии звучит особенно резко в контексте ухода Ани Желудь.
Обязательно сходите.
#выборblacksquare
📍 PA Gallery. До 6 июля
📷: пресс-служба Cube.Moscow и личный архив команды BKSQ
Черная линия — одна из главных героинь всех сцен, созданных Аней Желудь. Мы видели ее в инсталляциях, где черные контуры выделяли сущее (das Seiende) объектов и одновременно устраняли его, на графичных полотнах, где линия создавала текст или рисунок, становясь важнее самого знака. На выставке «Абзац» мы снова встречаем эту линию, только теперь — она разорвана, смотана в клубки, разбросана в пространстве. Это обрушение узнаваемой нами структуры приводит искусство художницы почти к исчезновению — объекты растворяются, а медиа снова становится просто материалом.
Хотя подобный прием Желудь использовала на Венецианской биеннале (2009) для разговора о непрерывных взаимосвязях и пересечениях, теперь все выглядит иначе: смотанные клубки и брошенные обрезки железных прутьев не позволяют применить старый смысл. Сегодня перед нами — «деградация» художественности, ее деконструкция, возвращение к стартовой точке и, в итоге, — исчезновение. И эта новая роль черной линии звучит особенно резко в контексте ухода Ани Желудь.
Обязательно сходите.
#выборblacksquare
📍 PA Gallery. До 6 июля
📷: пресс-служба Cube.Moscow и личный архив команды BKSQ
💔12❤9✍3🤔3
Еще одна причина поехать в Красноярск: художники SCAN Fair собрали плейлист для прогулки по Тайге
От готики и тувинских ритуалов до эмбиента и «Твин Пикса» — каждый трек в плейлисте «Тайга»отсылает к представлениям о сибирском воображаемом, о реальности, в которой густой таёжный лес — это и миф, и медитация, и укрытие.
В плейлисте:
— ужур ла бар — тувинский исполнитель, которого выбрал Амгалан Ринчинэ
— скандинавский микс джаза и фолка Trøllabundin Eivør от Ульяны Кармачева
— Toccata and Ricercare in C minor от объединения СССХ
— тема из Twin Peaks Анджело Бадаламенти — выбор Марины Куликовой
— единственный рэп от Данилы Савинского: «Тайга» Sleepyforever, Parfumeur
— музыка локальной группы «творожное озеро» от Натали-Кейт Пангилинан
— таёжная электроника от Hmot — завершающий выбор Anna Bat
🎵 Слушать плейлист в рубрике #звук
🖤: в культурном гиде — полный список участников ярмарки
📷: работа Марины Куликовой, «Закрой глаза. Смотри: мы созданы из вещества того же, что и наши сны» (2025)
От готики и тувинских ритуалов до эмбиента и «Твин Пикса» — каждый трек в плейлисте «Тайга»отсылает к представлениям о сибирском воображаемом, о реальности, в которой густой таёжный лес — это и миф, и медитация, и укрытие.
В плейлисте:
— ужур ла бар — тувинский исполнитель, которого выбрал Амгалан Ринчинэ
— скандинавский микс джаза и фолка Trøllabundin Eivør от Ульяны Кармачева
— Toccata and Ricercare in C minor от объединения СССХ
— тема из Twin Peaks Анджело Бадаламенти — выбор Марины Куликовой
— единственный рэп от Данилы Савинского: «Тайга» Sleepyforever, Parfumeur
— музыка локальной группы «творожное озеро» от Натали-Кейт Пангилинан
— таёжная электроника от Hmot — завершающий выбор Anna Bat
🎵 Слушать плейлист в рубрике #звук
🖤: в культурном гиде — полный список участников ярмарки
📷: работа Марины Куликовой, «Закрой глаза. Смотри: мы созданы из вещества того же, что и наши сны» (2025)
❤16💔9✍4
В поисках утраченного времени: выставки в регионах о межпоколенческих связях
Вчера мы поделились плейлистом сибирских художников, а сегодня покажем события в других регионах: перед вами три истории о пересечениях памяти из Самары, Липецка и Истры.
🏛️ Анна Филиппова, журналист и редактор, рассказывает о выставке «Коллекционер Иван Морозов: от Ван Гога до авангарда» в Самарской Третьяковке. Как фабрика-кухня превращается в музей, а русские авангардисты вступают в диалог с Ван Гогом — в тексте Анны для BKSQ.
🏞️ Артем Макоян, музыкант и лектор, — о проекте «Ни мая ли горь, атцова» в Липецке. Почему выставка про забытую память и фантомное наследие оказывается важной для понимания локальной идентичности — в материале Артема на сайте.
🖼️ Сергей Гуськов, критик и куратор, — о выставке «Свет между мирами» в Музее «Новый Иерусалим». Как проект предлагает новую интерпретацию советского модернизма — в тексте Сергея для культурного гида.
🖤 Подробнее о региональных маршрутах и выставках — на bksq.art/guide
📷: сайты Третьяковской галереи (2), галереи «Буксир» (3) и «Нового Иерусалима» (4). Сергей Романович «Се человек», фрагмент, с выставки «Свет между мирами» (5)
#дайджест
Вчера мы поделились плейлистом сибирских художников, а сегодня покажем события в других регионах: перед вами три истории о пересечениях памяти из Самары, Липецка и Истры.
🏛️ Анна Филиппова, журналист и редактор, рассказывает о выставке «Коллекционер Иван Морозов: от Ван Гога до авангарда» в Самарской Третьяковке. Как фабрика-кухня превращается в музей, а русские авангардисты вступают в диалог с Ван Гогом — в тексте Анны для BKSQ.
🏞️ Артем Макоян, музыкант и лектор, — о проекте «Ни мая ли горь, атцова» в Липецке. Почему выставка про забытую память и фантомное наследие оказывается важной для понимания локальной идентичности — в материале Артема на сайте.
🖼️ Сергей Гуськов, критик и куратор, — о выставке «Свет между мирами» в Музее «Новый Иерусалим». Как проект предлагает новую интерпретацию советского модернизма — в тексте Сергея для культурного гида.
🖤 Подробнее о региональных маршрутах и выставках — на bksq.art/guide
📷: сайты Третьяковской галереи (2), галереи «Буксир» (3) и «Нового Иерусалима» (4). Сергей Романович «Се человек», фрагмент, с выставки «Свет между мирами» (5)
#дайджест
❤9💔6✍3