Зарисовка по дестам, всем сидеть
https://telegra.ph/Nemnogo-o-tom-kak-hrenovo-vliyaet-na-mozg-otsutstvie-telok-03-22
Дисклеймер⚠️: Автор показывает на конкретном примере, как ЛГБТ ломает жизни, семьи и мозги. Был мачо: телки, тачки, бургеры. А теперь посмотрите на этого парня: оправдывает отсос от мужика. И все это из-за отсутствия баб и нормального секса!
И вообще всем геям просто надо стать гетеросексуалами.
Автор не пропагандирует, а предостерегает. Если вы вдруг захотели гействовать – вспомните об Элтоне Джоне. Он не одобрит.
https://telegra.ph/Nemnogo-o-tom-kak-hrenovo-vliyaet-na-mozg-otsutstvie-telok-03-22
Дисклеймер⚠️: Автор показывает на конкретном примере, как ЛГБТ ломает жизни, семьи и мозги. Был мачо: телки, тачки, бургеры. А теперь посмотрите на этого парня: оправдывает отсос от мужика. И все это из-за отсутствия баб и нормального секса!
И вообще всем геям просто надо стать гетеросексуалами.
Автор не пропагандирует, а предостерегает. Если вы вдруг захотели гействовать – вспомните об Элтоне Джоне. Он не одобрит.
Этот пиздец помогает похлеще минералки во время отравления
https://telegra.ph/ya-fanat-sumerek-ili-kak-pri-mne-potrahalis-dva-strannyh-geya-03-24
https://telegra.ph/ya-fanat-sumerek-ili-kak-pri-mne-potrahalis-dva-strannyh-geya-03-24
Forwarded from Бейбс киллер 69
Рыжие, по-адски красные волосы. «C'est la vie», скажете вы, а я скажу, что в жизни люди не сбегают с ада. «И так бывает», скажете вы, но даже в дешёвой порнушке нет того, что пережил я. Жаркого пекла.
Посудите сами. «Сербский фильм» находится в топе скандальных фильмов всех времён. Даже сейчас в Hustler и подобные журнальчики плюются язвами сексуального неудовлетворения разведёнки. И кажется, в чём они не правы? Педофилия. Порнуха, перемешанная с жестью. Концентрат похуже чилийского перца.
Если ты посмотришь этот фильмец и, по воле случая, совершенно случайно, у тебя встанет, спору нет, ты мудак, приятель. Закроешь вкладку, удалишь проклятый файл с компа от греха подальше. Как спиратил – так и распиратил. Всё просто.
Ты можешь выбросить журнал. Вырубить видос, ублюдок. Никакая тушка не пострадает. Разве что психика подрастающего поколения. Но кто они, чтобы не совать свой нос куда не надо?
Так о чём я? Бесспорно, уродом тебе быть. Ранишь ли ты этим кого-то? Только свою невинность.
Это и есть грань между мной и вами. Грань между мной… И, впрочем, теперь я не уверен.
Я разговаривал с ней, оперевшись задом о машину. Джинсы спасают от холодного металла, но ощущение такое, что я наверняка обмочусь перед крылатой подругой в считанные секунды.
– Ангелы не чувствуют, Дин.
Ублюдки хотели выкосить весь город. Холоднокровные суки с лезвием вместо сердца. Статуи. Идеал.
Я злился на них. Завидовал. Ненавидел. И снова завидовал. Такая ли большая разница между нами?
– Чистая вера и беспрекословное следование.
Собачья верность, вдолбленная прямо в мозг. Так сильно, что, кажется, ослушаешься – и грубо натянутый поводок отхреначит бошку к чертям. Чтоб неповадно было.
– Могу понять.
Ухмылка. Едва ли.
Я слушал этого ублюдка. Твою же мать, я бы всё ещё его слушал. Если бы, перекинув взгляд через плечо, наткнулся на его стоячий труп – ничего бы не изменилось. Зарезать ангела? Ни единого «че за блять?!».
Прикончить бы этого чернокожего мудака. Нахальный, высокомерный гандон. Расист ли я? Да пошли вы.
То, как я лапал все эти нагие души – душил, убивал, соскабливая скальпелем мелкие кусочки кожи, пока от них не оставалось ничего кроме мочевого пузыря и яиц… Это не выкинуть журнал. Это не закрыть вкладку. Это десять лет подряд.
Десять лет уродства к ряду.
И мне… Черт возьми, мне нравилось.
К глазам подступают слёзы. Сдержать их – миссия невыполнима. Но каждый раз у меня это выходит.
Сомкнуть до боли челюсти, будто я та самая тварь из фильма. Уткнуться носом в землю. Не смотреть в глаза. Проколюсь. Расколюсь. Как орех.
– И ты пала? Чтобы быть законченным ублюдком из дыры вроде нашей?
Я бы отдал всё, чтобы не испытывать чувств. Быть сильной отцовской фигурой для Сэмми.
Мужчины никогда не плачут. У мужчин никогда не встаёт на что-то такое. Мужчины читают Playboy, ржут на высокие темы и никогда, никогда, блядь, не ноют. И не кончают на чужой ор о помощи.
– Дин… Мороженое, радость, любовь, секс…
Да. Секс – это хорошо.
Именно поэтому меня тянет схватить каждую девчонку за волосы и втрахать в стену. Именно поэтому я больше не трахаюсь.
«YOLO», скажете вы. Но это уже второй раз. И я всё ещё девственник.
По сугубо собственному желанию.
Каждый раз, когда мой член встречается с чужой дыркой, я вспоминаю, как орали те бедные люди, ставшие жертвой моей слабости.
Слабости.
Это была слабость.
Дин, ты должен был держаться. Что, блядь, с тобой не так?
Каждый раз я ненавижу то, что вижу в их глазах. Садистичный мудак. Придурок, работающий когтями, как дрочащей рукой.
– Дин, ты не виновен.
Не чувствовать. Холодный. Сильный.
– Дин.
Горячие губы прижимаются к моим. Memento mori, Дин. Либо ты, либо она. Мы живём лишь раз.
Вот же ублюдок. Что о тебе подумает Сэм, если узнает, что ты сделал?
Ох, блять. Да, возьми меня.
Ты не имеешь права заставить кого-то страдать из-за тебя опять, сучара.
Стиснуть. Взять. Войти. Ранить.
Ты мог держаться, слабак. Из-за тебя пострадало слишком много душ.
Всё тише и тише. С каждым «Дин». С каждым вздохом. Звук на радио приближается к отметке «грустнявый шум на любимой волне».
Посудите сами. «Сербский фильм» находится в топе скандальных фильмов всех времён. Даже сейчас в Hustler и подобные журнальчики плюются язвами сексуального неудовлетворения разведёнки. И кажется, в чём они не правы? Педофилия. Порнуха, перемешанная с жестью. Концентрат похуже чилийского перца.
Если ты посмотришь этот фильмец и, по воле случая, совершенно случайно, у тебя встанет, спору нет, ты мудак, приятель. Закроешь вкладку, удалишь проклятый файл с компа от греха подальше. Как спиратил – так и распиратил. Всё просто.
Ты можешь выбросить журнал. Вырубить видос, ублюдок. Никакая тушка не пострадает. Разве что психика подрастающего поколения. Но кто они, чтобы не совать свой нос куда не надо?
Так о чём я? Бесспорно, уродом тебе быть. Ранишь ли ты этим кого-то? Только свою невинность.
Это и есть грань между мной и вами. Грань между мной… И, впрочем, теперь я не уверен.
Я разговаривал с ней, оперевшись задом о машину. Джинсы спасают от холодного металла, но ощущение такое, что я наверняка обмочусь перед крылатой подругой в считанные секунды.
– Ангелы не чувствуют, Дин.
Ублюдки хотели выкосить весь город. Холоднокровные суки с лезвием вместо сердца. Статуи. Идеал.
Я злился на них. Завидовал. Ненавидел. И снова завидовал. Такая ли большая разница между нами?
– Чистая вера и беспрекословное следование.
Собачья верность, вдолбленная прямо в мозг. Так сильно, что, кажется, ослушаешься – и грубо натянутый поводок отхреначит бошку к чертям. Чтоб неповадно было.
– Могу понять.
Ухмылка. Едва ли.
Я слушал этого ублюдка. Твою же мать, я бы всё ещё его слушал. Если бы, перекинув взгляд через плечо, наткнулся на его стоячий труп – ничего бы не изменилось. Зарезать ангела? Ни единого «че за блять?!».
Прикончить бы этого чернокожего мудака. Нахальный, высокомерный гандон. Расист ли я? Да пошли вы.
То, как я лапал все эти нагие души – душил, убивал, соскабливая скальпелем мелкие кусочки кожи, пока от них не оставалось ничего кроме мочевого пузыря и яиц… Это не выкинуть журнал. Это не закрыть вкладку. Это десять лет подряд.
Десять лет уродства к ряду.
И мне… Черт возьми, мне нравилось.
К глазам подступают слёзы. Сдержать их – миссия невыполнима. Но каждый раз у меня это выходит.
Сомкнуть до боли челюсти, будто я та самая тварь из фильма. Уткнуться носом в землю. Не смотреть в глаза. Проколюсь. Расколюсь. Как орех.
– И ты пала? Чтобы быть законченным ублюдком из дыры вроде нашей?
Я бы отдал всё, чтобы не испытывать чувств. Быть сильной отцовской фигурой для Сэмми.
Мужчины никогда не плачут. У мужчин никогда не встаёт на что-то такое. Мужчины читают Playboy, ржут на высокие темы и никогда, никогда, блядь, не ноют. И не кончают на чужой ор о помощи.
– Дин… Мороженое, радость, любовь, секс…
Да. Секс – это хорошо.
Именно поэтому меня тянет схватить каждую девчонку за волосы и втрахать в стену. Именно поэтому я больше не трахаюсь.
«YOLO», скажете вы. Но это уже второй раз. И я всё ещё девственник.
По сугубо собственному желанию.
Каждый раз, когда мой член встречается с чужой дыркой, я вспоминаю, как орали те бедные люди, ставшие жертвой моей слабости.
Слабости.
Это была слабость.
Дин, ты должен был держаться. Что, блядь, с тобой не так?
Каждый раз я ненавижу то, что вижу в их глазах. Садистичный мудак. Придурок, работающий когтями, как дрочащей рукой.
– Дин, ты не виновен.
Не чувствовать. Холодный. Сильный.
– Дин.
Горячие губы прижимаются к моим. Memento mori, Дин. Либо ты, либо она. Мы живём лишь раз.
Вот же ублюдок. Что о тебе подумает Сэм, если узнает, что ты сделал?
Ох, блять. Да, возьми меня.
Ты не имеешь права заставить кого-то страдать из-за тебя опять, сучара.
Стиснуть. Взять. Войти. Ранить.
Ты мог держаться, слабак. Из-за тебя пострадало слишком много душ.
Всё тише и тише. С каждым «Дин». С каждым вздохом. Звук на радио приближается к отметке «грустнявый шум на любимой волне».
Forwarded from Бейбс киллер 69
Там, где должна быть Metallica. Или Asia.
Трахаться с дырой в груди, ненавидя себя, – не что-то новенькое. Не «мамма мия, мужик! Да что у тебя с настроением?». Это что-то из разряда коньяка. Что-то из разряда бегства.
Я не хочу. Мне страшно.
Нет. Это по-сучьи. По-бабьи.
Я не тёлка. Не страшно.
Я не хочу причинить ей боль. Я не хочу больше причинять боль.
Держи свой стручок в трусах, Винчестер. Это грёбаный клинок. Проклятое лезвие. Вытащишь – отрежешь ей крылья во второй раз. Испортишь.
– Дин, это не твоя вина.
Я всегда был падок на такое. Не мог сопротивляться.
Голос ласкает уши, обмазывает слюнявым языком скулы, целует, мажет, лижет. Я держу лицо. Но внутри всё рушится. Как башни близнецы.
Тело всегда расслабляется. Глаза стараются моргать реже. Перерыв достаточно долгий, чтобы слёзы на роговице высохли.
Она говорит. Говорит много. И, блядь, теперь я уверен – она грёбаный ангел. На все сто процентов.
Грёбаный падший ангел.
Она – то, как я представлял себе настоящих крылатых бестий. Быть может, мы не можем быть идеальными во всём. Мы точно не можем никому угодить.
Верны? Прощайте эмоции. Добры? Ну что ж. Добро пожаловать с позором в обезьянью дыру.
Даже ангелы не перфекто. Капиш.
Каждый раз, когда она стонет мне в шею «ты держался», я стараюсь не кончить раньше времени. Она кладёт мою руку на свои огненные волосы, заставляет грубо сжать – и я почти плачу. Но в конце концов ловлю эту ошибку за хвост и пресекаю на корню.
– Мы живём один раз, Дин.
Возможно, я никогда и не умирал.
Трахаться с дырой в груди, ненавидя себя, – не что-то новенькое. Не «мамма мия, мужик! Да что у тебя с настроением?». Это что-то из разряда коньяка. Что-то из разряда бегства.
Я не хочу. Мне страшно.
Нет. Это по-сучьи. По-бабьи.
Я не тёлка. Не страшно.
Я не хочу причинить ей боль. Я не хочу больше причинять боль.
Держи свой стручок в трусах, Винчестер. Это грёбаный клинок. Проклятое лезвие. Вытащишь – отрежешь ей крылья во второй раз. Испортишь.
– Дин, это не твоя вина.
Я всегда был падок на такое. Не мог сопротивляться.
Голос ласкает уши, обмазывает слюнявым языком скулы, целует, мажет, лижет. Я держу лицо. Но внутри всё рушится. Как башни близнецы.
Тело всегда расслабляется. Глаза стараются моргать реже. Перерыв достаточно долгий, чтобы слёзы на роговице высохли.
Она говорит. Говорит много. И, блядь, теперь я уверен – она грёбаный ангел. На все сто процентов.
Грёбаный падший ангел.
Она – то, как я представлял себе настоящих крылатых бестий. Быть может, мы не можем быть идеальными во всём. Мы точно не можем никому угодить.
Верны? Прощайте эмоции. Добры? Ну что ж. Добро пожаловать с позором в обезьянью дыру.
Даже ангелы не перфекто. Капиш.
Каждый раз, когда она стонет мне в шею «ты держался», я стараюсь не кончить раньше времени. Она кладёт мою руку на свои огненные волосы, заставляет грубо сжать – и я почти плачу. Но в конце концов ловлю эту ошибку за хвост и пресекаю на корню.
– Мы живём один раз, Дин.
Возможно, я никогда и не умирал.
Немного о том как хреново влияет на мозг отсутствие телок (десты, чистилище)
я фанат сумерек или как при мне потрахались два странных гея (десты,2014)
Оказывается ангелы неплохо трахаются (анна/дин)
Byema I tndo nnaaw eb dxfie(в основном дин, но фигурируют десты и Кэсси/Дин)
Раздроченное змеиным хвостом горло (десты)
Sci-fi моча (что, блять, тут происходит) (десты)
я фанат сумерек или как при мне потрахались два странных гея (десты,2014)
Оказывается ангелы неплохо трахаются (анна/дин)
Byema I tndo nnaaw eb dxfie(в основном дин, но фигурируют десты и Кэсси/Дин)
Раздроченное змеиным хвостом горло (десты)
Sci-fi моча (что, блять, тут происходит) (десты)
https://telegra.ph/Byema-I-tndo-nnaaw-eb-dxfie-05-18
Сначала я хотела раздрочить руку, чтобы не забыть писать, но это все как-то из пиздостраданий гомофоба что членом отбивается от мечтаний о мужиках переросло в жирную сатиру. Ну. Ладно
Сначала я хотела раздрочить руку, чтобы не забыть писать, но это все как-то из пиздостраданий гомофоба что членом отбивается от мечтаний о мужиках переросло в жирную сатиру. Ну. Ладно
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Сегодня на дебильном
От лица дина. Задумывалось, как порно. Порно, как оказалось, не задумалось
От лица дина. Задумывалось, как порно. Порно, как оказалось, не задумалось
💋2
Сырая херня, валяется долго и не знаю закончу ли. По сути должна была быть дулогия от лица дина и каса, но таким оправданским булщитом кормят только идиоты, поэтому помолчу
🔥2
Почеркала на листике, если кратко. Чокнутые десты, больница и щепотка отборного абсурда.
Ваншот, 18+, галлюцинации, дарк, эро ужас. Разложение, вина и стояк. Теги это такая бессмыслица
Ваншот, 18+, галлюцинации, дарк, эро ужас. Разложение, вина и стояк. Теги это такая бессмыслица
❤1🥰1
Псевдо десты. Побольше дрочки души, поменьше каса. В общем онанизм чистой воды. Ваншот, 18+, ментальный трах и все по списку.
❤2🥰2