Прошла сегодня 17 тыщ шагов. И это не специально ходила, а просто туда-сюда по делам.

История, значит. Сегодня я должна была везти в Москву маленького ворона. Но не срослось, поскольку ворон вчера помер. Зато в электричке встретила колежанку свою по птицеспасительному ремеслу — Есению Белочкину. Она везла своих птиц на приём к московскому доктору, а я ей помогла птиц до такси дотащить. Есения — великий человек вообще. Главный проект её жизни сейчас — это хоспис для попугаев «Святилище благородных». Попугаи, особенно крупные, очень сложны в содержании, поэтому часто бывает так, что люди не могут им обеспечить достойной жизни. Птицы же, не получая достойного ухода, обрастают хроническими заболеваниями и попадают к Есении в плачевном состоянии. А она их выхаживает и реабилитирует. У неё живёт 40 человек прекрасных попугов. Подпишитесь на Святилище, задонатьте деньгу.
И обязательно посмотрите видео со звуком — жако сидит в переноске и ругается. Тётенька в электричке, когда эти звуки услышала, подумала, что это рацию кто-то настраивает и настроить не может.

Кстати, одного из попугаев, которых Есения возила сегодня к врачу, пришлось усыпить. У него в анамнезе сильная травма ноги, после которой нога срослась в страшное месиво, доставлявшее птице огромные страдания. Для птиц ноги гораздо важнее крыльев. Если птица со сломанным или ампутированным крылом может прожить долго и вполне счастливо, то высокие травмы или ампутация ноги — это приговор. Когда птица лишается одной лапы, то её скелет начинает искривляться, а все органы «сползают» на тот бок, где нет лапы. Это приводит к сильным и долгим мучениям, поэтому таких птиц обычно успыляют.
И это всё так странно — ты едешь в электричке с птицей, птица сидит в переноске, смотрит вокруг, ругается, или не ругается, а через час — раз! — и нет этой птицы. Усыпили её. Это я не к тому, что эвтаназировать животное плохо. Совсем нет. Вернее, я не знаю, плохо это или хорошо. Птица ведь не может нам сказать, насколько сильно у неё болит, насколько она хочет или не хочет жить дальше. Моя мама, например, когда болела, она всё сразу хотела: и пожить ещё, и умереть поскорее.
И всё-таки странные чувства оставляет такая вот рукотворная смерть.

Завтра не буду грустных постов писать. Только весёлые.

Пошла спать. В 5.47 сегодня встала. В Москве была и целый день на ногах. Всем хороших снов.

Соловей!

* * *
Для воробья одуванчики выше,
словно деревья в лесу — для меня.
А для скворца одуванчики ниже,
словно деревья в лесу — для коня.

Меж одуванчиков тропы петляют,
и в золотом предзакатном часу
там воробьи со скворцами гуляют,
как в настоящем лесу.

Если представить, что это деревья,
разве захочешь их рвать из-под ног,
чтобы пол-леса пустить на варенье,
чтобы пол-леса пустить на венок?

Год назад это стихотворение написала. Интересно, живы ли ещё та воробьиха и тот скворец, благодаря которым оно придумалось?

Монастырь францисканцов в Москве находится в бывшем здании Краснопресненского РК ВЛКСМ.

Спросила у кукушки, сколько мне жить. Насчитала 16 ку-ку. Это нужно воспринимать буквально или как филолог — всё, что больше пяти уже много?

Немного помолчала и снова начала куковать.

Опять замолчала. Зато белка на сосне стала звуки издавать.

А вы тоже читаете слово "импрессионизм" как "империя сионизма"?

Какие у неё передние лапки интересные...

Кто бы мне полгода назад сказал, что буду сидеть и писать по-польски пьесу про коронацию Болеслава Храброго — не поверила бы.
А теперь проникаюсь этой идеей все больше и больше, и нахожу в театре все больший ресурс для качественного и ненудного изучения иностранного языка.

И, да, вот ещё наблюдение. Поначалу меня дико бесила сложность графической организации драматического текста, а потом до того втянулась, что меня это стало даже успокаивать...

Идеальный портрет синицы.

Эту самку гориллы звали Коко. Она была известна своим умением разговаривать на жестовом языке. Однажды она попросила себе в подарок кота. Выбрала его сама. И они с котом долго жили вместе и дружили. Вообще приматы с большой нежностью относятся к другим живым существам: котам, жабкам, черепахам.

Ребята театральные, для которых я пишу пьесу про коронацию первого польского короля Болеслава, лютуют. В хорошем смысле.
Однажды, когда Болеслав встречался с императором Священной римской империи Отто третьим, они обменялись подарками. Отто привёз Болеславу копьё, которым был пронзён Христос, и гвоздь с креста, а Болеслав подарил Отто руку святого Войцеха. И вот ребята не поленились, нашли на озоне вот такие скелетные руки, уже даже заказали, чтобы реквизит был такой, что комар носу не подточит. Руки эти, кстати, светятся в темноте.
А вообще хорошее дело — народ по крайней мере стал интересоваться, как раньше короновали королей, что это за процесс был. Сидят, читают, разбираются.

ПИОНЕР
Белая рубашка. Галстук алый.
Я парнишка. Мне десятый год.
Я сегодня тихий и усталый.
У меня сегодня умер кот.

Утешает брат: «Не всё так скверно.
Всяких кошек в мире до черта!»
Мама улыбается: «И верно —
купим завтра нового кота!»

Я рыдаю, как ребёнок малый.
Никаких не нужно мне котов.
Белая рубашка. Галстук алый.
Ко всему на свете будь готов.

ВК сегодня напомнил, что много лет назад я опубликовала вот такое стихотворение по случаю Дня пионерии. А я про этот текст вообще не помнила. Внимание вопрос: сколько ещё у каждого пишущего человека есть таких текстов, которые пишутся, а потом забываются с концами?

Важное про птиц.