ХАРМС
под январским небом
топает парад
весь усыпан снегом
город Петроград

в полдень грянет пушка
и на всём ходу
грохнется старушка
на январском льду

ай порвала свитер
ай разбила нос
и старушку ветер
подхватил-понёс

бабочка из шёлка
до того легка
в сторону кошёлка
в сторону клюка

и летит старушка
и не смотрит вниз
прилетит старушка
сядет на карниз

где в окошке плачет
добрый дурачок
некрасивый мальчик
Даня Ювачёв


Стихотворение это я сегодня придумала. Свежее совсем, скорее всего, оно ещё в чём-то изменится, но обязательно надо было сегодня успеть с первой публикацией, потому что сегодня годовщина смерти Хармса, между прочим.

В Варшавском университете устанавливают будки для стрижей. Правильно — готовь сани летом, а стрижиные будки зимой.

История, значит. Осенью я гостила у друзей своих — психолога Любы и писателя Ильи. И мы с ребятами смеялись, что дескать есть поэты, которые любят всякое зверьё, и как-то постепенно пришли к определению "поэты-дроздофилы". Илья сказал, что я безусловно поэт-дроздофил. Но вот беда, у меня к тому моменту не было ни одного стихотворения про дроздов. И с сентября я ходила и переживала, что звание поэта-дроздофила ношу незаслуженно, но о дроздах как-то не писалось. И вот наконец-то! Есть дрозд. Мы размочили дроздовый сухарь, говоря футбольной терминологией.

***
В дымке утренней берёзы
(а точнее, их стволы)
не контрастны, а белёсы,
и печальны, и светлы.

Жабы прячутся в низинах,
грусть нисходит на дроздов
первым вестником предзимних
осторожных холодов.

Лучше нет, чем это время,
чтоб в лесу искать следы,
чтоб смеяться, как деревья
чтобы плакать, как дрозды. 

Чтоб теряться на просторах
над некошеной травой,
где стихи живут, которых
не придумать головой.

Вот он, след госпожи Совуньи.

Смотрите, какой у нас на районе дом есть. Страшный сон архитектора. Пять этажей панелька и шестой из кирпича настроен.

Так наш театр собирается на репетиции :)

Репетиция театра, собственно. Знаю, что похоже на секту. Это и есть, в каком-то смысле, секта. Именно для них я пишу сейчас пьесу про зверей и Рождество.

Шура Журавлёва (художница такая прекрасная) подарила мне ещё и картину с господином Щеглом. Я его, понятно, на почтенное место в центре повесила. Красота!

Вот это скопление темных холмиков — это снова к нам ребятушки-куропатушки пожаловали.

Вечер пятницы. Олдскульно играем в третьих героев. Я жду открытие Олимпиады. Кайф, уют, идиллия...

Сама не верю, но я дописала пьесу про зверей и Рождество. Постараюсь в ближайшее время перевести её с польского на русский, и можно будет вам показать.