Хроники восхождений на гору Солдатская. Подошвы ступней убиты настолько, что второй день еле наступаю.
👍1
Очень интересная мысль озвучена стримером-историком, выпускником СПбГУ Николаем Росовым.
Очевидно, что правил и дисциплины должно быть гораздо больше. Школе должны быть доступны рабочие меры дисциплинарного воздействия на учащихся, чтобы учитель мог щёлкнуть пальцами, и любой ученик неотвратимо огребал неприятные последствия. Оценивание должно быть без натяжек, плохая успеваемость ученика - это полностью его проблема.
Но при всём при этом важно помнить, что мы учим не строителей коммунизма, не строителей рейха, не беспрощадных головорезов для войны. И в одном бесконечном хождении строем и самозабвенном трудоголизме счастливая творческая личность не рождается.
Поэтому у детей должно всегда быть значительное временное пространство в режиме дня, когда они будут знать, что их любят, о них заботятся, что они что-то значат. В школе должны быть приёмные часы, когда учитель может проконсультировать нуждающихся, дать возможность переписать-пересдать недоделанное (хоть может и с пеней в виде допзаданий, чтобы не расхлябывать). Заданий для самостоятельной подготовки должно быть столько, что собранный ученик справится с ними за относительно небольшое время и будет иметь несколько часов в день на отдых и расслабление (задача родителей - в это время проследить, чтобы чадо пользовалось гаджетами только под их надзором и только в учебных целях).
Очень нравится пример из фильма "School of Rock": элитная школа с высокими требованиями и суровой дисциплиной (тоже видим единую форму, строжайший поминутный распорядок, обязательное владение классическим музыкальным инструментом). Герой Джека Блэка делает из детей успешную рок-группу не потому, что освобождает их от школьных правил, а потому, что к их блестящей выучке добавляет пространство для самораскрытия и самоактуализации, выделяет в их жизни ограниченный временной промежуток, в который они могут не быть зажатыми и реализовывать свой потенциал. Обратите внимание, к какой стационарной точке всё пришло в конце фильма: Дюи не оставили в школе, его всё равно уволили; и в первую половину дня дети всё равно стали снова ходить по струнке, а уже после добросовестного выполнения учебных заданий - отправляться на репетицию и уже без стеснений и ограничений творить искусство.
Очевидно, что правил и дисциплины должно быть гораздо больше. Школе должны быть доступны рабочие меры дисциплинарного воздействия на учащихся, чтобы учитель мог щёлкнуть пальцами, и любой ученик неотвратимо огребал неприятные последствия. Оценивание должно быть без натяжек, плохая успеваемость ученика - это полностью его проблема.
Но при всём при этом важно помнить, что мы учим не строителей коммунизма, не строителей рейха, не беспрощадных головорезов для войны. И в одном бесконечном хождении строем и самозабвенном трудоголизме счастливая творческая личность не рождается.
Поэтому у детей должно всегда быть значительное временное пространство в режиме дня, когда они будут знать, что их любят, о них заботятся, что они что-то значат. В школе должны быть приёмные часы, когда учитель может проконсультировать нуждающихся, дать возможность переписать-пересдать недоделанное (хоть может и с пеней в виде допзаданий, чтобы не расхлябывать). Заданий для самостоятельной подготовки должно быть столько, что собранный ученик справится с ними за относительно небольшое время и будет иметь несколько часов в день на отдых и расслабление (задача родителей - в это время проследить, чтобы чадо пользовалось гаджетами только под их надзором и только в учебных целях).
Очень нравится пример из фильма "School of Rock": элитная школа с высокими требованиями и суровой дисциплиной (тоже видим единую форму, строжайший поминутный распорядок, обязательное владение классическим музыкальным инструментом). Герой Джека Блэка делает из детей успешную рок-группу не потому, что освобождает их от школьных правил, а потому, что к их блестящей выучке добавляет пространство для самораскрытия и самоактуализации, выделяет в их жизни ограниченный временной промежуток, в который они могут не быть зажатыми и реализовывать свой потенциал. Обратите внимание, к какой стационарной точке всё пришло в конце фильма: Дюи не оставили в школе, его всё равно уволили; и в первую половину дня дети всё равно стали снова ходить по струнке, а уже после добросовестного выполнения учебных заданий - отправляться на репетицию и уже без стеснений и ограничений творить искусство.
👍1
Упражнение Для Навыка Чтения На Английском
Поскольку 1 том перевода 10-го издания Campbell Biology наконец слит в сеть в электронном виде - хочу предложить вам действенную методику, которую активно практикую сам:
1) Открываете PDF-ку оригинала на желаемой странице
2) Открываете PDF-ку перевода на том же месте
3) Ставите их на экране параллельно
4) Читаете оба текста, стараясь выискать как можно больше неточностей и недословностей перевода
Мало того, что прокачаете словарный запас и умение понимать англотекст, так ещё и осознаете ограничения перевода и ценность оригинала.
В случае с Кэмпбеллами это ещё очевиднее, так как переведено только 10-е издание (2014), а в оригинале слито уже 12-е издание (2020). Сравнивая их, заодно увидите, что за 6 лет было изменено или дополнено.
Поскольку 1 том перевода 10-го издания Campbell Biology наконец слит в сеть в электронном виде - хочу предложить вам действенную методику, которую активно практикую сам:
1) Открываете PDF-ку оригинала на желаемой странице
2) Открываете PDF-ку перевода на том же месте
3) Ставите их на экране параллельно
4) Читаете оба текста, стараясь выискать как можно больше неточностей и недословностей перевода
Мало того, что прокачаете словарный запас и умение понимать англотекст, так ещё и осознаете ограничения перевода и ценность оригинала.
В случае с Кэмпбеллами это ещё очевиднее, так как переведено только 10-е издание (2014), а в оригинале слито уже 12-е издание (2020). Сравнивая их, заодно увидите, что за 6 лет было изменено или дополнено.
Все ключевые определения генетики в 4 таблицах. Выучив их как следует - никогда не будете путаться в этой области!
Оригинал: Biological Science, Sixth Edition, Global Edition; Scott Freeman et al.; Pearson Education Limited 2017
Оригинал: Biological Science, Sixth Edition, Global Edition; Scott Freeman et al.; Pearson Education Limited 2017
Позвольте мне рассказать вам об одной удивительной школе.
В этой школе не пичкают энциклопедической информацией — ведь сегодня она находится от нас на расстоянии одного поискового запроса в гугле. В этой школе учат думать и творить — крайне полезному навыку, который точно пригодится в жизни. В этой школе знать не знают о долгом и нудном натаскивании на однотипные задания. В этой школе предельно индивидуальный подход к каждому ученику является приоритетом номер 1. Эта школа — впереди всех по внедрению электронных образовательных технологий, ведь там знают: нынешнее поколение цифровых аборигенов мыслит принципиально иначе, чем наши бабушки и дедушки.
Хотели бы в такую школу?
Я уже слышу голоса, как в том меме: «Shut up and take my money!» Но более умудрённые опытом чуют подвох и молча настороженно глядят.
Что ж. Глубокий вдох… Только что я описал вам самую ужасную школу из возможных. Её выпускники будут предельно неконкурентоспособны. Как бы она вам ни нравилась.
Это не моё мнение. Так считает профессор Дэниэл Уиллингем. Он закончил бакалавриат университета Дьюка по психологии, затем заработал степень доктора философии по когнитивной психологии в Гарварде, и уже 30 лет преподаёт в университете Вирджинии, а с 2017 года является членом Национального Совета по Образовательным Наукам США. Это может показаться странным, ведь психологи — обычно находятся на острие модной прогрессивной педагогики, со всеми отказами от зубрёжки и индивидуальным подходом. Но доктор Уиллингем задался вопросом: какою должна быть школа, чтобы на выходе получались грамотные и способные к дальнейшему образованию выпускники. И пришёл к выводу, что детям такая школа — увы — во многом не понравится.
Ваш биопрепод на днях осилил его книгу «Почему учащиеся не любят школу?» Вдумчивое чтение заняло у меня немало времени, но теперь я хочу своими словами передать вам многие изложенные в ней мысли.
Начинаю серию постов о том, какой процесс обучения с будет по-настоящему правильным и эффективным с точки зрения когнитивной психологии. Приглашаю к чтению своих учеников и их родителей, чтобы помочь им понять, почему я выстраиваю процесс так, а не иначе. Приглашаю коллег, у которых нет возможности прочитать книгу, чтобы помочь им улучшить своё преподавание. Приглашаю руководителей школ, которые раздумывают о сотрудничестве со мною, чтобы они как можно раньше узнали о моих ценностях и решили, действительно ли они желают пригласить меня на работу в свои заведения.
Следующая колонка — о том, почему наш мозг не приспособлен к тому, чтобы думать. Stay tuned!
В этой школе не пичкают энциклопедической информацией — ведь сегодня она находится от нас на расстоянии одного поискового запроса в гугле. В этой школе учат думать и творить — крайне полезному навыку, который точно пригодится в жизни. В этой школе знать не знают о долгом и нудном натаскивании на однотипные задания. В этой школе предельно индивидуальный подход к каждому ученику является приоритетом номер 1. Эта школа — впереди всех по внедрению электронных образовательных технологий, ведь там знают: нынешнее поколение цифровых аборигенов мыслит принципиально иначе, чем наши бабушки и дедушки.
Хотели бы в такую школу?
Я уже слышу голоса, как в том меме: «Shut up and take my money!» Но более умудрённые опытом чуют подвох и молча настороженно глядят.
Что ж. Глубокий вдох… Только что я описал вам самую ужасную школу из возможных. Её выпускники будут предельно неконкурентоспособны. Как бы она вам ни нравилась.
Это не моё мнение. Так считает профессор Дэниэл Уиллингем. Он закончил бакалавриат университета Дьюка по психологии, затем заработал степень доктора философии по когнитивной психологии в Гарварде, и уже 30 лет преподаёт в университете Вирджинии, а с 2017 года является членом Национального Совета по Образовательным Наукам США. Это может показаться странным, ведь психологи — обычно находятся на острие модной прогрессивной педагогики, со всеми отказами от зубрёжки и индивидуальным подходом. Но доктор Уиллингем задался вопросом: какою должна быть школа, чтобы на выходе получались грамотные и способные к дальнейшему образованию выпускники. И пришёл к выводу, что детям такая школа — увы — во многом не понравится.
Ваш биопрепод на днях осилил его книгу «Почему учащиеся не любят школу?» Вдумчивое чтение заняло у меня немало времени, но теперь я хочу своими словами передать вам многие изложенные в ней мысли.
Начинаю серию постов о том, какой процесс обучения с будет по-настоящему правильным и эффективным с точки зрения когнитивной психологии. Приглашаю к чтению своих учеников и их родителей, чтобы помочь им понять, почему я выстраиваю процесс так, а не иначе. Приглашаю коллег, у которых нет возможности прочитать книгу, чтобы помочь им улучшить своё преподавание. Приглашаю руководителей школ, которые раздумывают о сотрудничестве со мною, чтобы они как можно раньше узнали о моих ценностях и решили, действительно ли они желают пригласить меня на работу в свои заведения.
Следующая колонка — о том, почему наш мозг не приспособлен к тому, чтобы думать. Stay tuned!
Всем, кто готовится к олимпиаде по экологии!
А также студентам всех направлений с углублённым изучением классической экологии.
У меня для вас - традиционно самый всемирно признанный вузовский учебник по предмету.
1-е издание было переведено на русский язык профессорами МГУ ещё в 1989 году, и большинство из написанного в нём до сих пор актуально. Свежее, 5-е, вышло в 2021 году - я раздобыл его только вчера.
Удачного ботания!
А также студентам всех направлений с углублённым изучением классической экологии.
У меня для вас - традиционно самый всемирно признанный вузовский учебник по предмету.
1-е издание было переведено на русский язык профессорами МГУ ещё в 1989 году, и большинство из написанного в нём до сих пор актуально. Свежее, 5-е, вышло в 2021 году - я раздобыл его только вчера.
Удачного ботания!
Наш мозг не приспособлен думать — наш мозг любит готовые решения.
Я вижу, уже появились любопытные читатели, которые с нетерпением ждут, что же я расскажу о когнитивистике обучения из книги Уиллингема. Что ж...
Знакомо ли вам такое чувство: вы долго-долго бились над трудной загадкой, а когда доходите до ответа — он кажется невероятно очевидным, вы шлёпаете себя по голове и кричите «да как я сразу не догадался, это же элементарно», и впоследствии, загадывая эту же загадку другу, посмеиваетесь над его несообразительностью, так как «там же думать нечего»? Вот и мне знакомо. И такой эффект имеет вполне разумное обоснование.
Перед вами на картинке — упрощённая схема нашего мышления. Оно чем-то похоже на компьютер:
- есть поступающая из окружающей среды (environment) информация
- есть оперативная память (working memory) — то, о чём мы думаем в данный момент
- есть долгосрочная память (long-term memory) — фактические и процедурные знания
Так вот. Мы крайне НЕДОоцениваем объём нашей долговременной памяти и ПЕРЕоцениваем объём оперативной.
Чтобы что-то понять — нам необходимо каким-либо новым путём скомбинировать информацию в оперативной памяти. Но она является «бутылочным горлышком» нашего мышления, и в ней невозможно удержать много понятий одновременно, даже если они разложены перед нами на столе. Поэтому каждая новая задача является для нас непростым и фрустрирующим испытанием. Тем не менее, если мы успешно её решаем — наш мозг благодарит себя выбросом в центры удовольствия соответствующих гормонов, и мы испытываем удовлетворение.
Таким образом, трудная, но выполнимая задача (решить проблему, понять новую идею, что-то выучить и правильно воспроизвести) — мотивирует нас пытаться справиться с нею, слишком лёгкая либо чрезмерно трудная — демотивируют, так как не приведут к чувству удовлетворения.
При этом мозг всегда стремится освободить оперативную память, поэтому в случае возникновения аналогичной задачи — старается вызвать из долгосрочной памяти готовое, уже знакомое решение, отработанную процедуру. Именно поэтому только сдающий на права водитель всецело погружён многозадачным вопросом управления автомобилем, а опытный может в процессе даже обсудить с вами свежие новости — у него гораздо больше свободной оперативной памяти.
Итак, чтобы выполнять задачи, необходимы:
- адекватная информация из окружающей среды
- пространство в оперативной памяти
- необходимые факты и процедуры из долгосрочной памяти
Следующий текст — о том, почему учащиеся должны много знать.
Я вижу, уже появились любопытные читатели, которые с нетерпением ждут, что же я расскажу о когнитивистике обучения из книги Уиллингема. Что ж...
Знакомо ли вам такое чувство: вы долго-долго бились над трудной загадкой, а когда доходите до ответа — он кажется невероятно очевидным, вы шлёпаете себя по голове и кричите «да как я сразу не догадался, это же элементарно», и впоследствии, загадывая эту же загадку другу, посмеиваетесь над его несообразительностью, так как «там же думать нечего»? Вот и мне знакомо. И такой эффект имеет вполне разумное обоснование.
Перед вами на картинке — упрощённая схема нашего мышления. Оно чем-то похоже на компьютер:
- есть поступающая из окружающей среды (environment) информация
- есть оперативная память (working memory) — то, о чём мы думаем в данный момент
- есть долгосрочная память (long-term memory) — фактические и процедурные знания
Так вот. Мы крайне НЕДОоцениваем объём нашей долговременной памяти и ПЕРЕоцениваем объём оперативной.
Чтобы что-то понять — нам необходимо каким-либо новым путём скомбинировать информацию в оперативной памяти. Но она является «бутылочным горлышком» нашего мышления, и в ней невозможно удержать много понятий одновременно, даже если они разложены перед нами на столе. Поэтому каждая новая задача является для нас непростым и фрустрирующим испытанием. Тем не менее, если мы успешно её решаем — наш мозг благодарит себя выбросом в центры удовольствия соответствующих гормонов, и мы испытываем удовлетворение.
Таким образом, трудная, но выполнимая задача (решить проблему, понять новую идею, что-то выучить и правильно воспроизвести) — мотивирует нас пытаться справиться с нею, слишком лёгкая либо чрезмерно трудная — демотивируют, так как не приведут к чувству удовлетворения.
При этом мозг всегда стремится освободить оперативную память, поэтому в случае возникновения аналогичной задачи — старается вызвать из долгосрочной памяти готовое, уже знакомое решение, отработанную процедуру. Именно поэтому только сдающий на права водитель всецело погружён многозадачным вопросом управления автомобилем, а опытный может в процессе даже обсудить с вами свежие новости — у него гораздо больше свободной оперативной памяти.
Итак, чтобы выполнять задачи, необходимы:
- адекватная информация из окружающей среды
- пространство в оперативной памяти
- необходимые факты и процедуры из долгосрочной памяти
Следующий текст — о том, почему учащиеся должны много знать.
👍5
- Когда пойму — тогда и выучу, - говорят мне.
- Когда выучите — тогда и поймёте, - отвечаю.
- Добро пожаловать в нашу компанию; забудьте всё, что учили в университете.
- А я в университете ничего не учил, ха-ха.
- Ну-у, тогда Вы нам не подходите.
Продолжаем изучать когнитивистику обучения. Тема критики зубрёжки совсем не нова: физик Джозеф Эверетт ещё в 1873 году упрекал образование в «перегрузке памяти несвязанными фактами и формулами без культивации понимания», а Альберт Эйнштейн отрезал «воображение — важнее знания». В чём-то они были действительно правы, но не стоит гипертрофировать их слова до «знать — бесполезно, имеет смысл только понимать и воображать».
Вспомним схему того, как работает наше мышление. Когда мы хотим научить кого-то думать, то надо понимать, что глагол «думать» — переходный: думать можно только О ЧЁМ-ТО. Думать — это сочетать информацию каким-то новым способом. Но из-за катастрофически небольшого объёма в нашем мозгу оперативной памяти для нас практически невозможно связывать воедино факты, находящиеся исключительно вовне и не отложенные в долгосрочной памяти. Всё новое, что мы узнаём, мы сравниваем и связываем с тем, что уже знаем.
Итак, зачем конкретно нам так нужно много фактических знаний?
1) Знания принципиально важны для восприятия текста или речи.
Представьте такое предложение: «Мне не надо пользоваться новым грилем, когда ко мне придёт начальник».
Чтобы понять, в чём тут смысл, надо знать следующий набор фактов:
- на гриле готовят еду
- чем более отработана процедура приготовления еды, тем выше шанс, что еда получится вкусной и съедобной
- готовка на новом гриле подразумевает недостаточно отработаннную процедуру
- когда к нам приходят гости, мы их чем-то кормим
- под начальником имеется в виду непосредсвенный начальник, а не, скажем генеральный директор компании
- от впечатления начальника у вас в гостях, в частности, от вашего угощения, зависит ваш шанс продвижения по службе
Только тогда мы можем заключить, что на новом гриле автор предложения с высокой вероятностью приготовит невкусную еду, разочарует начальника и снизит свои шансы на карьерный успех, поэтому он принимает решение воздержаться от использования нового гриля. Он не проговаривает все эти нюансы, подразумевая, что весь вышеперечисленный набор фактов уже находится в голове слушателя либо читателя.
Другой пример — исследование 1988 года, когда отрывок из спортивного комментария соревнования по бейсболу дали прочитать разношёрстной выборке людей: в ней были те, кто хорошо умеет читать, были те, кто плохо; были те, кто разбирается в бейсболе, были те, кто не разбирается. Учёные измерили, насколько хорошо испытуемые поняли этот текст, и получили следующий результат (в виде диаграммы — на картинке):
- лучше всех поняли отрывок из речи спорткомментатора — те, кто хорошо умеет читать и хорошо разбирается в бейсболе (здесь всё очевидно);
- затем с небольшим отставанием — те, кто ПЛОХО читает, но ХОРОШО «шарит за бейсбол»;
- далее уже со значительным отставанием — ХОРОШО читающие, но ПЛОХО знающие специфику бейсбола;
- замыкают ранжировку восприятия — плохо читающие и равнодушные к бейсболу (тоже легко предсказуемо).
Чем больше мы знаем — тем легче и быстрее узнаём слова и словосочетания из нового текста, и таким образом эффективнее его воспринимаем.
- Когда выучите — тогда и поймёте, - отвечаю.
- Добро пожаловать в нашу компанию; забудьте всё, что учили в университете.
- А я в университете ничего не учил, ха-ха.
- Ну-у, тогда Вы нам не подходите.
Продолжаем изучать когнитивистику обучения. Тема критики зубрёжки совсем не нова: физик Джозеф Эверетт ещё в 1873 году упрекал образование в «перегрузке памяти несвязанными фактами и формулами без культивации понимания», а Альберт Эйнштейн отрезал «воображение — важнее знания». В чём-то они были действительно правы, но не стоит гипертрофировать их слова до «знать — бесполезно, имеет смысл только понимать и воображать».
Вспомним схему того, как работает наше мышление. Когда мы хотим научить кого-то думать, то надо понимать, что глагол «думать» — переходный: думать можно только О ЧЁМ-ТО. Думать — это сочетать информацию каким-то новым способом. Но из-за катастрофически небольшого объёма в нашем мозгу оперативной памяти для нас практически невозможно связывать воедино факты, находящиеся исключительно вовне и не отложенные в долгосрочной памяти. Всё новое, что мы узнаём, мы сравниваем и связываем с тем, что уже знаем.
Итак, зачем конкретно нам так нужно много фактических знаний?
1) Знания принципиально важны для восприятия текста или речи.
Представьте такое предложение: «Мне не надо пользоваться новым грилем, когда ко мне придёт начальник».
Чтобы понять, в чём тут смысл, надо знать следующий набор фактов:
- на гриле готовят еду
- чем более отработана процедура приготовления еды, тем выше шанс, что еда получится вкусной и съедобной
- готовка на новом гриле подразумевает недостаточно отработаннную процедуру
- когда к нам приходят гости, мы их чем-то кормим
- под начальником имеется в виду непосредсвенный начальник, а не, скажем генеральный директор компании
- от впечатления начальника у вас в гостях, в частности, от вашего угощения, зависит ваш шанс продвижения по службе
Только тогда мы можем заключить, что на новом гриле автор предложения с высокой вероятностью приготовит невкусную еду, разочарует начальника и снизит свои шансы на карьерный успех, поэтому он принимает решение воздержаться от использования нового гриля. Он не проговаривает все эти нюансы, подразумевая, что весь вышеперечисленный набор фактов уже находится в голове слушателя либо читателя.
Другой пример — исследование 1988 года, когда отрывок из спортивного комментария соревнования по бейсболу дали прочитать разношёрстной выборке людей: в ней были те, кто хорошо умеет читать, были те, кто плохо; были те, кто разбирается в бейсболе, были те, кто не разбирается. Учёные измерили, насколько хорошо испытуемые поняли этот текст, и получили следующий результат (в виде диаграммы — на картинке):
- лучше всех поняли отрывок из речи спорткомментатора — те, кто хорошо умеет читать и хорошо разбирается в бейсболе (здесь всё очевидно);
- затем с небольшим отставанием — те, кто ПЛОХО читает, но ХОРОШО «шарит за бейсбол»;
- далее уже со значительным отставанием — ХОРОШО читающие, но ПЛОХО знающие специфику бейсбола;
- замыкают ранжировку восприятия — плохо читающие и равнодушные к бейсболу (тоже легко предсказуемо).
Чем больше мы знаем — тем легче и быстрее узнаём слова и словосочетания из нового текста, и таким образом эффективнее его воспринимаем.
👍3