Всем хорош новый "Буратино", только скушен неимоверно.

Колыбельная

Родила тебя в пустыне
я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.

В ней искать тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.

У одних — игрушки, мячик,
дом высок.
У тебя для игр ребячьих
— весь песок.

Привыкай, сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б ты ни был, жить отныне
в ней тебе.

Я тебя кормила грудью.
А она
приучила взгляд к безлюдью,
им полна.

Той звезде — на расстояньи
страшном — в ней
твоего чела сиянье,
знать, видней.

Привыкай, сынок, к пустыне,
под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.

В ней судьба открыта взору.
За версту
в ней легко признаешь гору
по кресту.

Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.

Привыкай, сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что ты не
только плоть.

Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайней
пустоте.

Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к тебе — примета
места в ней.

Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,

будто лампу жжет, о сыне
в поздний час
вспомнив, тот, кто сам в пустыне
дольше нас.

Бродский, 1992

Внимательно слежу. Проявляю озабоченность. Решительно осуждаю. Требую.

С утра трижды занимался журнализмом. Неплохо для моего возраста.

Журналистика не сразу приняла меня в свои горячие объятия.

В студенчестве я пописывал в газетёнку под названием «Экспресс-репортёр». Вёл рубрику «Видеосалон»: отсматривал новинки видеопроката и писал короткие, но захватывающие рецензии.

Писал от руки. Оставлял тетрадный листок в редакции и уходил. Человек, перепечатывавший тексты, не разбирал половину слов и заменял их своими, вторую половину безбожно перевирал. Так что на выходе получались очень странные обороты.

«Упитанный гвоздями повелитель трилобитов Пиночет особого страха не вызывал...». Это про «Восставшие из ада-4», если что.

Второй заход случился в нулевые. Я стал свидетелем, как на Карла Маркеса у «жигулёнка», попавшего в яму, отломилось колесо. Более того, сделал фото сего происшествия. Потом наваял статью. Свидетельства очевидцев, вопли водителя, мнение сотрудника страховой — всё как положено. Напечатал! Распечатал!

Гордый, понёс своё творение в главную газету области – «Тамбовскую жизнь». Редактор со мной разговаривать не стал, отфуболил на корреспондентку Людмилу. Та прочитала и печально произнесла: «Вам, молодой человек, нужно в менеджеры по продажам идти. А с журналистикой лучше завязывайте». Было обидно. Лишь спустя много лет я понял, что она желала мне добра.

В общем, с праздником, коллеги. Журналистика — она как рок. Всё умирает, умирает, да никак не умрёт. Потому что рок — это судьба.

В детстве я очень любил наблюдать за техникой, убирающей снег с городских улиц. Особенно за чудо-машиной, которая мощными лапами загребала снежные комья и отправляла их на ленту транспортера. Потом эти комки споро ехали наверх и высыпались в услужливо подставленный кузов самосвала.

«Снегоед», — шептал я в восторге. Это уж потом я узнал, что чудо-машина называется «лаповый снегопогрузчик».

Меня завораживал процесс беспощадного перемалывания слежавшихся глыбин: будто голодный зверь набивает свою широкую пасть снежной кашей и никак не может насытиться. Честно говоря, он завораживал бы меня и сейчас. Но наши со снегоедом пути давно разошлись.

Может он и сейчас бродит по улицам, только на глаза не попадается. Я верю, что снегоеды не вымерли, пусть даже снега теперь стало так много, что кажется, будто уже некому его есть.

Очень мне не хватает тёплых лаповых снегопогрузчиков. Впрочем, может и не только мне.

Не забыть, вдруг пригодится:

- Восторг — дело тонкое

- Насыпь мне соль на трассу

- Злодетство

- Девки спорили на даче
У кого острей шрирача

- Срамотей

Редакция «Тамбовского репортера» 20 лет назад. Справа — стажёр Иван.

Завтрак мой прост и незатейлив. Ничего лишнего.

Готово!

https://www.gosuslugi.ru/snet/696a275802864ace95ed217b

Дал комментарий изданию «Вечерняя куница» по поводу уборки снега в эту суровую снежную пору:

«Ну снег и снег, чего бухтеть-то? Побухтят и перестанут. Потому что либо снег худо-бедно, но уберут, либо привыкнут. Если бы у людей еще и память получше была бы, то и не бухтели бы вовсе.

Вот, помню, в 1974 году, выхожу из дома в школу, а снега — выше крыши. Беру совочек свой, начинаю лаз в снегу копать. До школы 8 км по прямой! Ничего, докопался как-то. А в школе мне и говорят: «Ты чего, мальчик? Тебе 5 лет всего, ты в детский садик ходишь». Куда деваться — копаю туннель до детсада. Долго копаю, ручонки-то детские еще, совочек маленький, опять же. Дополз до садика, а мне и говорят: «Ты чего, мальчик? Вечер уже, домой уже пора». Куда деваться — покопал до дома. Устал, потный весь, ползу, как мышь в бесконечной норе. Дома батя меня встречает и говорит: «Хлеба нет, сгоняй за хлебом в магаз!». Тут уж я не выдержал, заплакал.

А вы говорите снег не убирают...».

Спасибо, ребятки! До чего же он хорош!)

Вот он, канал в МАХе, ради которого всё затевалось!

Третий пункт плана выполнен. Дальше проклятая неизвестность.

Получаю шикарные комплименты.

Куницы неизменно бодрые и активные. Потому что настоящий заряд бодрости даёт только поиск пропитания.