Всегда приятно видеть эту произвольную Петросян, но по ощущениям выступления две недели подряд лично для нее – ошибка. В принципе они с Гуменником оба имели полное моральное право отдохнуть – контрольные прокаты все же созданы для демонстрации программ, с чем они оба справились в Пекине – но у Петра, в отличие от Аделии, проблем с формой нет.

Если на выступлениях в Петербурге настаивала федерация, чтобы не злить зрителей, уже подуставших от бесконечных снятий, то для Петросян вполне хватило бы короткой. Понимаю, что концепция «беречь олимпийцев» давно разбилась о турнир на Байкале, но все-таки неплохо быть чуть аккуратнее с ними в ближайшие полгода.

Конечно, Аделия не проиграла буквально, потому что оценок и мест на прокатах нет, но на фоне сияющей Двоеглазовой, лихо заходящей на ультра-си, ощущается несколько уязвимой. А к Олимпиаде уверенность в себе нужна будет ей едва ли не больше, чем квады и триксели.

Мишина и Галлямов входят в свой девятый совместный сезон – и сложнее, наверное, пока не было. Последние полгода ударили по ним и физически, и ментально: перелом Саши скомкал весеннюю подготовку, а ISU недопуском на Олимпиаду наверняка заставил задуматься о необходимости продолжать карьеру. Многим для завершения хватило бы всего лишь одной новости из этих двух.

Но Настя, кажется, готова нести на себе весь «Юбилейный». Когда Саша не смог выжать ее в первую же поддержку и с явным трудом закончил вращение, практически любая партнерша на ее месте захотела бы остановить прокат в целях собственной безопасности. Мишина продолжила как ни в чем не бывало – и отыгрывала за двоих.

Для Бойковой и Козловского этот сезон, наоборот, шанс на реабилитацию. В их команде новый тренер – и, кажется, он наконец даст им персональный подход и стопроцентное внимание. Проблемы Мишиной и Галлямова тоже могут стать нужным мотивационным топливом: именно впечатляющая стабильность их пары, казалось, заставляла Сашу и Диму сдаться еще на старте.

Четверной выброс – настолько чистый и пролетный, что в трансляции даже казался тройным – первый признак того, что к Бойковой и Козловскому наконец-то возвращается кураж. И отдельно отмечу произвольную, в которой можно основательно покопаться: зеркальный прыжок, например, впечатляет не меньше квада.

Новость об уходе Рики Кихиры в танцы сразу заставила вспомнить, как несколько лет назад мы провожали в парное катание Алену Косторную. Вообще смена вида на таком уровне – редкость, поэтому за подобными историями всегда любопытно наблюдать.

Есть большой соблазн провести параллель и с Такахаши. Два успешных в прошлом одиночника (Дайсуке, конечно, сильно более титулованный, но карьеру Рики испортили пандемия и бесчисленные травмы), справедливо рассудили, что паутине региональных отборочных турниров в японском одиночном катании стоит предпочесть танцы, где конкуренции почти нет.

Абсолютно верная стратегия – на старте выбрать сильный тренерский штаб, который сэкономит время на постановку техники, скатывание с партнером и выбор стиля. Такахаши, правда, угадал чуть лучше, потому что монреальская академия до предела загружена топовыми парами: почти 60% призовых по итогам этого цикла выиграли их ученики.

И Кихира, и Такахаши – здесь опять же сравнение в пользу второго – достаточно одарены в скольжении, чтобы не выглядеть в танцах неказистыми новичками. Но на этом счастливые совпадения заканчиваются: если вторая спортивная жизнь Дайсуке оказалась хотя и недолгой, но яркой, то история болезни Рики скорее заставляет вспомнить такую же неожиданную смену вида Адьяном Питкеевым. Получилась она скомканной, поскольку нагрузки в танцах лишь кажутся обманчиво более низкими.

Иными словами – перезапуск Кихирой карьеры вряд ли будет похож на красивую историю про то, как бывшая топовая одиночница выиграла Олимпиаду после череды травм и смены вида. Но в японских танцах снова будет, за кого поболеть.

У меня есть ощущение, что в последние несколько сезонов техком по танцам дал неформальное указание добавить в программы больше странных движений. Таких, чтобы зритель временами начинал гадать – точно ли он смотрит фигурное катание, или кот случайно переключил на выступление Цирка дю Солей.

Какое-то особое соревнование в этой дисциплине происходит между двумя чешскими парами. Если в прошлом сезоне победили брат и сестра Мразковы с фирменной стойкой на бортике (заодно зацепив другой тренд – постоять над душой у арбитров), то в этом лидируют Ташлеровы и их внезапный акробатический этюд посреди «Матрицы».

Я понимаю, что этот саундтрек – катаный-перекатанный золотой фонд, под который удивить после Жубера и Сакамото сложно. Но что символизирует стойка Натали на голове – для меня загадка.

К сожалению, все эти попытки соригинальничать, на мой взгляд, сильно удешевляют танцы. Пападакис и Вирчу не ходили на руках по льду и не крутили колесо не потому, что не умели, а потому что хотели оставаться эстетичными и в поддержках, и в дорожках, и в хорео.

Татьяна Анатольевна не верит в возвращение Камилы, и, если честно, я пока тоже в этом лагере.

Но, кстати, не потому что камбэк произойдет не в группу Тутберидзе. Вопрос, кто был инициатором расставания, конечно, интересный (учитывая то, что после начала допинг-скандала Камила провела с Этери еще полтора сезона – причем с программой по мотивам пекинской истории), но на него получится дать много одинаково уместных ответов.

Может быть, в возвращении не заинтересована Тутберидзе. До февраля ее главный проект – Олимпиада Петросян, к которой та идет не самым легким путем через травму, проблемы с допуском тренеров и потерю ультра-си. Восстановление Валиевой после такого долгого простоя – нетривиальная работа, которая потребует и упорной борьбы за контент, и впечатляющих программ – таких, чтобы первый постсанкционный старт был действительно эффектным.

Может, сама Валиева за два года бана поняла, что доверие потеряно. Хотя стороной в суде была Камила, защищаться – просто не от прямых обвинений – приходилось и Тутберидзе, чтобы следующей ответчицей не стала она. Не удивлюсь, если кто-то в окружении Валиевой мог пропагандировать идею о том, что тренер должен брать вину на себя. Кроме того, мы не знаем, кем все же была инициирована своеобразная линия защиты, основанная на истории деда, в существовании которого усомнилось даже РУСАДА.

На мысли о том, что камбэк происходит не ради долгой спортивной карьеры, скорее наводит выбор тренера. У Светланы Соколовской случилась идеальная синергия с Марком Кондратюком, Александром Самариным и с Григорием Федоровым, но вот девочки – даже очень талантливые – у нее не задерживаются. Это нормально: Мишин, например, всегда говорил, что ему проще понять мальчиков (что, правда, не помешало вырастить Лизу Туктамышеву и сделать Соню Самодурову чемпионкой Европы – впрочем, и стаж у Алексея Николаевича в два раза больше, чем у Светланы).

Есть ощущение, что выбирала Валиева не тренера, а площадку. Я сомневаюсь, что Татьяна Навка отказала бы Камиле в главных ролях в ее шоу, вернись та в группу Тутберидзе, а вот для промо новой школы такое сотрудничество – отличный вариант.

К сожалению, история приучила не радоваться заранее громким анонсам – мы же помним, на сколько соревнований Женя Медведева вышла после камбэка к Этери (0). Но само возвращение Камилы пойдет женским турнирам только в плюс: сейчас, когда эра ультра-си пошла на спад и даже чистый прокат с тройными может втянуть на пьедестал, фигуристки ее фактуры и навыков ценятся вдвойне.

Киган Мессинг выступил на первых соревнованиях после своего возвращения и получил разброс компонентов в короткой программе почти в 10 баллов. Одни судили его по старым меркам, другие (скорее, один другой арбитр) – так, как будто он ноунейм, приехавший зарабатывать рейтинг на мелкий турнир.

Это я к чему? Возвращаться и заново заполнять зачетку всегда трудно – даже если ты не нейтрал без флага.

Самое разочаровывающее видео недели – это, конечно, ссора Алекса и Майи Шибутани. Хотя ссора предполагает обычно участие двух людей – здесь же, к сожалению, происходит десятиминутное унижение партнером своей сестры, которая практически молча слушает, как ее называют чертовой сукой и идиоткой, не владеющей базовой техникой.

«Майя, это то, как работает фигурное катание: если ты думаешь, что оно аналогично сборке мебели из ИКЕА, то ты ошибаешься <…> Я делаю все, что могу, чтобы объяснить тебе, как ехать правильно. Как нам сделать прогон и быть синхронными. Почему я должен идти на компромиссы и пытаться подражать тебе в катании? Чтобы мы не достигли ничего, и чтобы мне тоже было тяжело?»

А вот обращение к единственной свидетельнице этой ссоры – женщине у бортика: «Дело не в том, что она плохая фигуристка. Это просто слабоумие, слабоумие. Если ты понимаешь, о чем я говорю, почему она не может?»

Личность женщины не была стопроцентно подтверждена, но, похоже, это Шибутани-старшая. Она вяло пытается заступиться за дочь с позиции «если Майя такая плохая партнерша, то почему ты с ней катался столько лет и выигрывал», но на Алекса этот аргумент не срабатывает.

Где в этой истории тренер, и насколько вообще Марина Зуева присутствует сейчас в жизни пары – загадка. Занятие проходило на частном катке, закрытом специально под Шибутани – слив видео произошел из-за того, что на стриминговом портале Livebarn забыли выключить трансляцию.

Судя по всему, тренером, психологом и партнером в одном лице там является Алекс. И он почему-то считает, что все, чего они как пара добились в спорте раньше, произошло благодаря ему.

Парадокс в том, что фигурное катание (да и американское общество в целом) отменяло и за меньшее – но любые санкции в отношении Алекса неизбежно ударят и по Майе. Хотя если единственным инициатором возвращения был брат, а она пошла за ним по инерции, возможно, принудительное прекращение этих мучений будет не худшим исходом.

У меня ощущения от программ последних лет (не Ветлугина, а в целом) противоположные – мне кажется, постановщики настолько увлеклись соревнованием в самом сложносочиненном либретто, что совсем перестали рассчитывать на понимание их замысла зрителем здесь и сейчас.

Акатьева катает метания души по миру, Дикиджи – песчинку во Вселенной, у Гуменника в первой версии олимпийской произвольной был диалог с небом и образ России – «мечтающей, стремящейся, выигрывающей». Практика показывает, что чем больше слов потратил хореограф на объяснение своей идеи, тем выше шанс на то, что постановка будет набором пафосных жестов, под которые постфактум придуман какой-то эзотерический сценарий.

Под возвышенными формулировками скрывается зачастую неспособность собрать программу с цельным сюжетом и понятной идеей. А иногда красивый посыл просто прикрывает бедность движений: так пустоты выглядят не паузами для подготовки к прыжкам, а метафорами глубокой задумчивости героя.

Я не против бессюжетных программ – пусть зритель сам додумывает смыслы. Меня скорее удивляет, когда постановщик тратит на формулирование своей концепции больше времени, чем вложил в хореографию.

Поэтому, когда я вижу программу под «популярную песенку с четко прописанным сюжетом», я только радуюсь. Мне кажется, это честнее по отношению к зрителю, чем заманивать его в интервью трагедией уровня «Гамлета», чтобы на турнирах все гадали, куда это делось на льду.

Конечно, в идеальном мире мы нон-стоп смотрели бы на программы уровня «Кармен» Вирчу и Моира, «Белого ворона» Коляды и «Rain, In Your Black Eyes» Суй / Хань. А в неидеальном я лучше посмотрю на «Сиреневую луну» и «Как молоды мы были», чем буду испытывать разочарование от диссонанса между замахом на рубль и ударом на копейку в очередной псевдофилософской постановке.

Ваня Кузнецов написал отличный текст (попутно, кстати, приглашаю подписаться на телеграм-канал нашего подкаста) о том, из-за чего буксует популярность фигурного катания. В нашем с вами узком кругу она может даже казаться высокой – особенно, если приехать на турнир уровня ЧР – но потом ты включаешь трансляцию условной «Ломбардии» и не понимаешь, почему на Малинина смотрят две бабушки с вязанием и один волонтер.

По этому поводу у меня есть две зарисовки.

Первая – совсем свежая. Я листала на Реддите комментарии под видео с наших контрольных прокатов и наткнулась на дискуссию в духе «а зачем вы вообще смотрите этих отмененных фигуристов еще и на одиозном российском канале?». Параллельно в те выходные, напомню, шел Nebelhorn Trophy, где выступали Гленн, Хазе / Володин, Миура / Кихара, Бричги и Фир / Гибсон.

Ответ был простой – рады бы посмотреть турнир ISU, но проклятых русских показывают в хорошем качестве, бесплатно и даже без VPN, а нормальный стрим c чемпионами и призерами ЧМ найти невозможно. И Nebelhorn Trophy не исключение: в случае с Челленджерами и соревнованиями классом ниже трансляция будет либо платной, либо на каком-то неизведанном канале, который нужно еще найти, либо вестись одной камерой из-под потолка. Последнее почти наверняка.

В августе в США проходил первый этап Челленджера – Cranberry Cup. Там с картинкой все супер, да и каток не выглядел потрепанным жизнью, вот только посмотреть прокаты в первозданном виде можно было исключительно в прямом эфире. Записи на официальном канале федерации выкладываются с заменой музыки – такие правила из-за усиления борьбы за авторские права ввели в прошлом году. Да, даже на выступления Левито поверх наложили стоковые бесплатные мелодии.

Вывод простой – отсутствие нормальной (то есть в хорошем качестве, с нескольких ракурсов и доступной за адекватные деньги, если состав участников не предполагает бесплатную) трансляции может сильно сбавить зрительский интерес.

Вторая зарисовка вовсе не касается фигурного катания. Я всегда была равнодушна к плаванию, пока не прочитала текст о том, как устроен олимпийский отборочный турнир в США. И поняла: мне было бы точно там интересно, даже несмотря на то, что мой личный максимум – постоять у бортика в бассейне, а из знаменитых пловцов я сразу назову разве что Попова, Фелпса и Ефимову. Это не турнир, где неловко оказаться, если ты предварительно не выучил правила наизусть и не получил КМС по спору в комментариях на Спортсе, а полноценное развлечение, в которое фигурному катанию почему-то бывает стыдно себя превращать.

Много раз говорила, что Василий Соловьев – отличный комментатор фигурного катания, но, честно говоря, не верилось, что он вернется.

В интервью Юрию Дудю (признан иностранным агентом) десятилетней давности, казалось, что мосты окончательно сожжены:

«Раньше я с этим жил. Пытался от этого отстраниться, но все равно засасывало. Сел в комментаторскую кабину – и уже кому-то чем-то почему-то обязан. Сел с этим – значит, перебежал дорогу другому. Сел с другим – значит, смертельно обидел этого.
<…>
Плюс ко всему в этом мире ты чувствуешь себя абсолютно чужим человеком. Некоторые вещи ты можешь говорить гораздо правильнее тех, кто занимается фигурным катанием всю жизнь, но для них ты все равно чужой: потому что сам никогда не катался. Мы как-то общались на этот счет с Тарасовой.
<…>
Ну и потом – когда ты понимаешь, что по очевидным вещам происходит подлог, который никто не может интеллигентно разложить ни в эфире, ни в интернете, ты понимаешь: говорить ничего про это не стоит вообще».

Наверное, такая категоричность – признак увлеченного человека, который не просто приходил на работу нажимать на кнопки и поправлять громкость у микрофона Тарасовой, а искренне проникался всем происходящим. И, не получив взаимности от спорта, разочаровался в нем целиком.

Конечно, за эти годы многие поменялось. И в трансляциях, и в том прощальном интервью Соловьев был критичным и хлестким – вряд ли стоит от него ждать таких же эмоций в ближайшее время. Во-первых, невозможно с ноги заходить туда, где не был много лет, и сменилось целое поколение спортсменов. Во-вторых, времена изменились: международный бан не оставил места для критики на внутренних турнирах. Роль комментатора из беспристрастной оценки для зрителя постепенно свелась к безусловной поддержке спортсменов.

Главный вызов для Соловьева – даже не необходимость в кратчайшие сроки наверстать целую эпоху в фигурном катании, а отсутствие Тарасовой рядом. Сколько бы они ни ругались, именно она придавала их эфирам нужную экспертность, саркастичность и авторитетность, которые охотно перенимал Василий.

Сейчас в России просто нет фигуры, сопоставимой с Татьяной Анатольевной по сочетанию опыта, наблюдательности, независимости и смелости высказываний. Но и сама она уже, к сожалению, не сможет быть той же, что и 10 лет назад.