Сергей Есенин — «Ну, целуй меня, целуй...» (1925).
Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струй.
Опрокинутая кружка
Средь веселых не для нас.
Понимай, моя подружка,
На земле живут лишь раз!
Оглядись спокойным взором,
Посмотри: во мгле сырой
Месяц, словно желтый ворон,
Кружит, вьется над землей.
Ну, целуй же! Так хочу я.
Песню тлен пропел и мне.
Видно, смерть мою почуял
Тот, кто вьется в вышине.
Увядающая сила!
Умирать так умирать!
До кончины губы милой
Я хотел бы целовать.
Чтоб все время в синих дремах,
Не стыдясь и не тая,
В нежном шелесте черемух
Раздавалось: «Я твоя».
И чтоб свет над полной кружкой
Легкой пеной не погас —
Пей и пой, моя подружка:
На земле живут лишь раз!
Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струй.
Опрокинутая кружка
Средь веселых не для нас.
Понимай, моя подружка,
На земле живут лишь раз!
Оглядись спокойным взором,
Посмотри: во мгле сырой
Месяц, словно желтый ворон,
Кружит, вьется над землей.
Ну, целуй же! Так хочу я.
Песню тлен пропел и мне.
Видно, смерть мою почуял
Тот, кто вьется в вышине.
Увядающая сила!
Умирать так умирать!
До кончины губы милой
Я хотел бы целовать.
Чтоб все время в синих дремах,
Не стыдясь и не тая,
В нежном шелесте черемух
Раздавалось: «Я твоя».
И чтоб свет над полной кружкой
Легкой пеной не погас —
Пей и пой, моя подружка:
На земле живут лишь раз!
Александр Пушкин — «Я вас любил...» (1829).
Я вас любил: любовь еще, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам Бог любимой быть другим.
Владимир Маяковский — «Лиличка!» (1916).
Дым табачный воздух выел.
Комната —
глава в крученыховском аде.
Вспомни —
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще —
выгонишь,
может быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссеча́сь.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя —
тяжкая гиря ведь —
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят —
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон —
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и су́етных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек…
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.
Афанасий Фет — «Я тебе ничего не скажу...» (1885).
Я тебе ничего не скажу,
И тебя не встревожу ничуть,
И о том, что я молча твержу,
Не решусь ни за что намекнуть.
Целый день спят ночные цветы,
Но лишь солнце за рощу зайдет,
Раскрываются тихо листы
И я слышу, как сердце цветет.
И в больную, усталую грудь
Веет влагой ночной… я дрожу,
Я тебя не встревожу ничуть,
Я тебе ничего не скажу.
Я тебе ничего не скажу,
И тебя не встревожу ничуть,
И о том, что я молча твержу,
Не решусь ни за что намекнуть.
Целый день спят ночные цветы,
Но лишь солнце за рощу зайдет,
Раскрываются тихо листы
И я слышу, как сердце цветет.
И в больную, усталую грудь
Веет влагой ночной… я дрожу,
Я тебя не встревожу ничуть,
Я тебе ничего не скажу.
История литературы — это не только история великих мужчин-писателей, но и история мощного, зачастую скрытого, влияния женщин.
На протяжении веков женщины-писательницы играли ключевую роль в формировании литературного канона.
В течение веков, сталкиваясь с предрассудками и ограничениями, они создавали произведения, которые не только расширяли границы литературных жанров, но и меняли само восприятие мира.
На протяжении веков женщины-писательницы играли ключевую роль в формировании литературного канона.
В течение веков, сталкиваясь с предрассудками и ограничениями, они создавали произведения, которые не только расширяли границы литературных жанров, но и меняли само восприятие мира.
❤1
Одной из известнейших поэтесс была Сапфо, жившая аж в VII веке до н.э. Сапфо — это прежде всего лирический голос, мастер краткого, ёмкого выражения глубоких чувств. Её стихи, посвящённые красоте, природе и жизни, отличаются искренностью и психологической глубиной. Она не стеснялась также писать о любви, что в то время было исключительно смело и новаторски.
❤1
Хотя большинство авторов в Древней Греции и Риме были мужчинами, нельзя не упомянуть о таких выдающихся писательницах, как Фантасия (легендарная поэтесса из Мемфиса, автор пра-«Илиады» и пра-«Одиссеи») и Клитагора (спартанка, заслужившая прозвище «женщина-Гомер»). Однако их работы часто оказывались в тени мужских, что привело к некоторому искажению исторической памяти о женском вкладе в литературу.
❤1
Средневековье, часто представляемое как эпоха, доминируемая мужчинами, тем не менее также скрывает в себе истории женщин, оставивших след в литературе. Одной из ярчайших фигур того времени была Кристина де Пизан, чьи работы поднимали вопросы роли женщины в семье и обществе. В своих трактатах она часто выступала против стереотипов о женщинах. Среди самых известных её произведений — «Книга о Граде женском», в котором она утверждала, что женщины ни в чем не уступают мужчинам в способностях. Причину неудачных браков она видела в конкретных человеческих пороках как мужчин, так и женщин. К слову, Кристина де Пизан считается первой профессиональной писательницей в мире (то есть писательницей, сделавшей это своим средством заработка).
❤2
Андрей Дементьев
Как весны меж собою схожи:
И звон ручьев, и тишина...
Но почему же все дороже
Вновь приходящая весна?
Когда из дому утром выйдешь
В лучи и птичью кутерьму,
Вдруг мир по-новому увидишь,
Еще не зная, почему.
И беспричинное веселье
В тебя вселяется тогда.
Ты сам становишься весенним,
Как это небо и вода.
Хочу веселым ледоходом
Пройтись по собственной судьбе.
Или, подобно вешним водам,
Смыть все отжившее в себе.
#стихи
Как весны меж собою схожи:
И звон ручьев, и тишина...
Но почему же все дороже
Вновь приходящая весна?
Когда из дому утром выйдешь
В лучи и птичью кутерьму,
Вдруг мир по-новому увидишь,
Еще не зная, почему.
И беспричинное веселье
В тебя вселяется тогда.
Ты сам становишься весенним,
Как это небо и вода.
Хочу веселым ледоходом
Пройтись по собственной судьбе.
Или, подобно вешним водам,
Смыть все отжившее в себе.
#стихи
"Нужно, чтобы никто не платил налогов и подольше, тогда чиновники умрут от недоедания и наступит мир во всем мире".
"Меня интересует не счастье для всех людей, а счастье для каждого".
Б. Виан
Борис Виан (фр. Boris Vian).
Годы жизни: 1920 - 1959.
Французский прозаик, поэт, джазовый музыкант и певец. Автор модернистских эпатажных произведений, ставший после смерти классиком французской литературы, предсказав бунт нонконформистских произведений 60-х годов XX века.
Писал не только под своим именем, но и под 24 псевдонимами, самый известный из которых Вернон Салливан.
Автор 10 романов, в том числе знаменитой «Пены дней», дважды экранизированной – в 1968 и 2013 годах. Переводил на французский произведения Реймонда Чандлера, под псевдонимом Вернон Салливан написал несколько романов в стиле нуар. Самый знаменитый из них – «Я приду плюнуть на ваши могилы» – был экранизирован против воли автора, скончавшегося в результате сильнейшего волнения на премьере фильма.
"Меня интересует не счастье для всех людей, а счастье для каждого".
Б. Виан
Борис Виан (фр. Boris Vian).
Годы жизни: 1920 - 1959.
Французский прозаик, поэт, джазовый музыкант и певец. Автор модернистских эпатажных произведений, ставший после смерти классиком французской литературы, предсказав бунт нонконформистских произведений 60-х годов XX века.
Писал не только под своим именем, но и под 24 псевдонимами, самый известный из которых Вернон Салливан.
Автор 10 романов, в том числе знаменитой «Пены дней», дважды экранизированной – в 1968 и 2013 годах. Переводил на французский произведения Реймонда Чандлера, под псевдонимом Вернон Салливан написал несколько романов в стиле нуар. Самый знаменитый из них – «Я приду плюнуть на ваши могилы» – был экранизирован против воли автора, скончавшегося в результате сильнейшего волнения на премьере фильма.
"Успех трудно дается, но такая констатация ни оправданием, ни утешением служить не может..."
"Вот чего я не в состоянии понять: зачем мы душим в себе добро?
Зачем заваливаем его булыжниками, а сверху водружаем тяжелую плиту притворства, не давая ему шевельнуться, дышать, беспокоить нас?"
А. Мелконян
Агоп Магардыч Мелконян (болг. Агоп Мъгърдич Мелконян).
Годы жизни: 1949 - 2006.
Болгарский писатель-фантаст армянского происхождения, редактор научно-фантастических журналов, литературовед, журналист, автор более десятка НФ книг, один из ведущих болгарских фантастов 1980-1990-х годов, издатель.
Мелконян - мастер психологически утончённой и стилистически безукоризненной философской фантастики, часто в притчевой форме.
"Вот чего я не в состоянии понять: зачем мы душим в себе добро?
Зачем заваливаем его булыжниками, а сверху водружаем тяжелую плиту притворства, не давая ему шевельнуться, дышать, беспокоить нас?"
А. Мелконян
Агоп Магардыч Мелконян (болг. Агоп Мъгърдич Мелконян).
Годы жизни: 1949 - 2006.
Болгарский писатель-фантаст армянского происхождения, редактор научно-фантастических журналов, литературовед, журналист, автор более десятка НФ книг, один из ведущих болгарских фантастов 1980-1990-х годов, издатель.
Мелконян - мастер психологически утончённой и стилистически безукоризненной философской фантастики, часто в притчевой форме.