про желтый диван

когда люди заезжают в новую квартиру, они почти сразу начинают видеть ее не такой, какая она есть, а такой, какой она станет.

еще до того, как расставлена мебель, до того, как повешены шторы, у них в голове уже складывается картинка. где будет стоять стол, как будет падать свет из окна и какого цвета будут стены.

иногда в этой картинке есть центр. и в этом центре стоит он.

желтый диван.

не потому что это просто диван, а потому что под него уже выстроено все остальное. под него подобраны оттенки, под него рассчитан свет, под него придумано настроение этой комнаты. он — точка, вокруг которой собирается пространство.

а потом эти люди приходят в магазин. и там стоят десятки диванов. идеально собранные, продуманные до мелочей, невероятно удобные. у кого-то раскладывается спинка, у кого-то идеальная глубина посадки, кто-то сделан на лучшем заводе, с самыми правильными пропорциями.

и каждый из них, если честно, хороший. по-настоящему хороший. но люди проходят мимо, потому что они ищут не просто хороший диван. они ищут желтый.

и вот ты стоишь там — собранный, удобный, надежный. ты умеешь все, что должен уметь диван. в тебе нет изъянов, но тебя не выбирают.

не потому что с тобой что-то не так, а потому что ты не желтый.

и, наверное, самое важное — понять, что в этом нет никакой трагедии. просто где-то есть комната, в которой все уже придумано под тебя. где свет будет ложиться правильно, где стены будут нужного оттенка, и где ты окажешься не одним из, а тем самым.

поэтому, кажется, все, что остается — не пытаться стать желтым диваном, если ты им не являешься. а дождаться тех, кто с самого начала искал именно тебя.

ставьте класс, если узнали себя!

это я приезжаю из московских +28°С, выхожу из сапсана, а в петербурге +6°С

о желтых диванах, примерочных и поездках в такси после трех часов ночи

трудно жить, когда ты страдающее средневековье, помноженное на богему с грошом в кармане. прекрасное чувство вкуса, умение разбираться в регионах происхождения вин и больная голова по итогу совсем ничего не стоят.

казалось бы, с такими-то данными люди обычно не бьются о грани серой реальности, ведь они живут в своей собственной. строят ее, как школьный чертеж, от точки и луча — и дальше, выше, больше, в неизведанные миры и космические структуры.

гора эверест на фоне меня — нужное вставить или подчеркнуть.

и все-таки можно быть трижды помолвленным с гениальностью, но не срастить, что 2 + 2 для всех почему-то равно четыре.

и что ты не желтый диван. и что в выигрыше почему-то всегда остается тот, кто либо любим, либо поклялся больше не любить никогда.

выживут только любовники, а любовь, как известно, что-то типа вроде проклятия. или триггера. как увидеть себя в примерочной в самый худший день в жизни. постоять напротив зеркала и найти в нем вместо себя ужасное существо, чтобы потом ходить и думать — жила себе спокойно и ровно, зачем только зашла в эту примерочную.

жила себе спокойно и ровно. зачем только полюбила?

так вот, тяжело жить. точка. даже у атлантов ноги от турбулентности уже подкашиваются, что говорить о тебе, обо мне, о нас всех. но выбирать не приходится, потому что у страдающего средневековья, помноженного на богему с чутким вкусом на вина и вину, нарциссизм не лечится, а нарцисс в любой из вселенных смотрит на воду.

видит в ней желтый диван, свое отражение в худший день его жизни, диван в клеточку с пушистыми подушками, свое отражение в лучший день своей жизни.

видит в ней себя. видит в ней атланта. верит отражению и продолжает стоять на ногах, играючи подкидывая небо над своими плечами.

бессмысленно пытаться посчитать количество желтых диванов, которые гипотетически могут повстречаться за жизнь. так же бессмысленно, как делить эту жизнь на лучшие и худшие дни и считать их в пропорции.

это же не 2 + 2 = 4.

так же бессмысленно, как возводить наивысшую степень проявления чувств в ранг проклятия. или триггера.

выживут только любовники — придется выживать любить.

искать любовь не извне, а внутри. теряться в лабиринтах садов прошлого и настоящего, чтобы через тернии выйти на свет будущего. и никогда больше не верить приговорам очень справедливого судьи с подозрительно знакомым лицом.

выживут только любовники — придется любить себя. сперва насильно, затем честно, затем легко. любить в себе себя, а не других. тех, кто поселился и прочно засел там где-то между брифами — короткими смолтоками и философскими беседами.

придется любить. любовь побеждает все.

а пока — пускай трясется планета и коктейль в шейкере во французском ресторане. пускай случаются маленькие важные вещи и не менее важные большие дела,

пускай будет дом, даже если их два и больше,

пускай будут хорошие люди, пускай будут люди со шрамом на лбу от бумеранга, который прилетит по ним на скорости световых лет,

пускай будут слова и будет молчание,

пускай будут вечера, где мы засыпаем в одной постели, и утро, где мы просыпаемся в ней же, отбросив коэффициент расстояния между городами,

пускай будешь ты, пускай буду я,

«пускай,
дождь моросит

бога ради

пускай,
вечно едет такси

где мы на заднем».

никто:
ни одна единая душа:
мои друзья в мой день рождения: