В будущую среду состоится лекция по поэтике Бориса Божнева. Еë проведëт наш новый лектор — Юра.

Борис Божнев: поэтика несуществования между

Божнев — поэт, который сделал всё, чтобы о нём не говорили. Тиражи по двадцать экземпляров, нотная бумага вместо типографской, ни одного упоминания в прессе после 1936 года. Струве в «Русской литературе в изгнании» отвёл ему пару строк. Терапиано упомянул через запятую. Ходасевич не печатал, хотя заведовал литературным отделом «Дней». Берберова обвинила в подражании Ходасевичу, Струве счёл обвинение несправедливым. Набоков, как ни странно, написал рецензию.
При всём этом Божнев не молчал. Он писал стихи при свете уличного писсуара в Париже. Считал написанные строки, как музыкант считает такты. Называл свои вещи «фугами» и «ораториями». В одном письме Прокофьеву объяснял, что поэма построена по принципу симфонии. В другом сообщал Гингеру, сколько строк написал за месяц.
Лекция разбирает, как всё это работает вместе: грубая телесность и классический метр, дадаистское окружение и внутренняя дисциплина, стихи о невозможности писать, которые при этом написаны. Божнев выстроил систему, где каждый текст описывает собственную невозможность. Говорить о нём — значит нарушать условия, на которых его поэзия существовала. Но и молчать — тоже значит играть по его правилам.

Билеты бесплатные, но по тарифу заведения (4,5 рубля в минуту) придëтся заплатить. Донаты лектору приветствуются!

Циферблат на Пушкинской
3 июня
19:30

смета-на-покаяние

*
День встал и яблоком висит,
а ветки режут-мажут голубое,
и голуби срывают лапы с крыш,
и яблоко на землю полетит,
в кусты покатится на поиски покоя —
в кустах сидела злая-злая мышь.

По мотивам иллюстрации Неты «Злая-злая мышь,
полная решимости,
крадется к Яблоне…»

проницаемость границы личного и публичного регистров на примере "Шоу о шоу" Каве Захеди.

с января этого года успел посоветовать "Шоу о шоу" Захеди (о котором узнал из канала Секисова, а потом и Тесли) практически всем, до кого смог дотянуться, затем написал о нем внутри статьи про (внезапно) розановский мазохизм и теперь компилирую из этого постик.

Каве Захеди - американский режиссер авторского кино, самым успешным (в плане признания у критиков и зрителей) проектом которого оказался (на данный момент) метарефлексивный ютуб-сериал «Шоу о шоу», один из значимых образчиков автофикционального кинематографа XXI в.

Захеди задумал снять сериал о том, как он снимает сериал, т.е. показать съемочный процесс в его реальной динамике: подвижный сценарий, выход за границы прописанных ролей, минимум профессиональных актеров, отсутствие излишнего монтажа и, главное, отсутствие привычного сокрытия неизбывных противоречий между режиссерской задумкой и практической реализацией.

каждая следующая серия подсвечивает какие-то моменты съемки предыдущей серии. такая временная петля, а также сложности с дистрибуцией, в результате которой, например, четвертый сезон вышел гораздо раньше третьего, окончательно запутывает понимание сериала зрителем.

режиссерская ставка следовать так называемой правде без прикрас и во что бы то ни стало (в духе Грегерса Верле из пьесы "Дикая утка" Ибсена, на которую во втором сезоне есть референция), окончательно сделавшая проницаемой границу между личным и публичным, встретила ожидаемое сопротивление: отказы в финансировании, отказы от съемок близкого и дальнего окружения Захеди и т.п.

в определенном смысле "Шоу о шоу" - это политическое высказывание, направленное на критику киноиндустрии, капитализма, пуританской морали, института брака и прочих традиционно обличаемых проблематик с позиций условных левых.

можно сопоставить проект Захеди с критическим проектом Брехта, который понимал театр как форму политического сопротивления и главный демистифицирующий вид искусства, срывающий маски (парадоксально даже на уровне первичного определения театра). например, некий исследователь Йованович сравнивает «Шоу о шоу» с «Трехгрошовой оперой» Брехта по линии критики идеологизированности медиаиндустрии. плюс пунктик любви Захеди к театральным пьесам

и можно c датским авангардным движением "Догма 95", инициированным, в частности, Ларсом фон Триером. Захеди с определенными оговорками следует большинству из десяти заповедей движения.

получается почти делезианская сборка: демистификация (капиталистической) идеологии (Брехт) + демистификация (кинематографической) технологии (Догма 95).

в качестве еще одной очевидной референции к Триеру можно вспомнить "Догвилль". фильм намеренно сделан как театральная постановка и практически лишен значимых визуальных эффектов кинематографа (ещё один пунктик любви к театру). тем однако сильнее эффект, оказываемый на зрителя. Захеди так же снимает преимущественно в декорациях собственного дома, после развода с женой - квартиры.

обнажение механик производства фильма и нарочитое упрощение процессов съемки восстанавливают магию кинематографа, утраченную, в частности, после ставки на гиперреальность, замещающую реальность, как в том же голливудском кинематографе.

Захеди при съемках "Шоу о шоу" понес существенные личные потери: развод с женой, разрыв отношений с близкими друзьями и любовницами, потеря контрактов. проект буквально разрушил его жизнь.

и все же "Шоу о шоу" прекрасно иллюстрирует концепт, о котором писал здесь и который может быть назван мазохистской ситуацией интеллектуала. Захеди - отличный сценарист и режиссер, педантично прописывающий сцены краха проекта личной жизни в угоду проекту публичному (кинематографическому).

публичное личное падение Захеди - политический перформанс + избыточное наслаждение, удерживающее его мазохистский симптом. где-то к середине третьего сезона от сочувствия режиссеру не остаётся и следа.

жанровый слом (трансгрессия механики кино) поддерживает наслаждение, достичь которое можно не вопреки рациональному расчету, но благодаря ему.

синк эбаут ит.