Здесь есть я, значит, мы не можем не говорить о Боге. Здесь есть он, поэтому мы не можем не говорить о политике. И здесь есть ты, и поэтому мы не можем не говорить о бабах.
Вершина подвига милосердия - раздать нуждающимся домашний бар, годами прежде собираемый. Круче этого даже не знаю что
Я вообще очень просто трансформирую идею "не пытайтесь предусмотреть всё, дайте пространство Богу" в идею "не готовьтесь вообще, пусть Он Сам разбирается"
Сон приснился
Это был кошмар.
И в этом кошмаре я, сознавая кошмарность происходящего, начинаю проверять - "а вдруг это сон?"
И оказывается что действительно, это сон,просто кошмарный сон.
И я просыпаюсь.
И снова проверяю, но уже не просыпаюсь.
Это был кошмар.
И в этом кошмаре я, сознавая кошмарность происходящего, начинаю проверять - "а вдруг это сон?"
И оказывается что действительно, это сон,просто кошмарный сон.
И я просыпаюсь.
И снова проверяю, но уже не просыпаюсь.
Он будто заново родился: орет как резаный, красный весь, толпа народу вокруг на нервах и надо бы по жопе врезать.
Мне всегда казалось что "Критика чистого разума" - это что-то про чьи-то грязные мысли.
Возможно, Боб Дилан - последний праведник, ради которого ещё не взят Удерживающий от земли.
- А потом интеллигентно, по-питерски, разрежем кого-нибудь на части и выкинем в Мойку.
- В Фонтанку. Москвичи.
- В Фонтанку. Москвичи.
Если человек не думает, что умрет в ближайшее время, он, наверное, полагает себя бессмертным
Люди помнят тех, кто очень сильно страдал. Их ставят в пример, им ставят памятники, о них слагают исторические труды. А вот есть ли хоть один человек, которого запомнили именно за то, что ему всю жизнь было вот просто заебись?!
Что-то с этим миром не так.
Что-то с этим миром не так.
Мысль конечно не новая, и, вероятно, не моя, но если полагать вселенную телеологичной, то вся её история, весь Большой Взрыв, астрофизика, все меловые и юрские периоды, все солевые отложения и карстовые провалы, все мамонты, вся история человечества, все культурно-исторические формации, базисы и надстройки, цивилизационные сдвиги и прочая великая депрессия - короче, всё-всё-всё, что было прежде нас, если оно было зачем-то, то фактически оно было затем, чтобы мы вот сейчас пили вино на кухне, на Сиреневом бульваре, зимой.
Мальчик шёл, сова летела,
Крыша ехала домой,
Эта крыша не хотела
Спать на улице зимой.
Мыли блюдца два верблюдца
И мяукали дрова,
Я ждала, когда вернутся
Крыша, мальчик и сова.
(Юнна Мориц)
Крыша ехала домой,
Эта крыша не хотела
Спать на улице зимой.
Мыли блюдца два верблюдца
И мяукали дрова,
Я ждала, когда вернутся
Крыша, мальчик и сова.
(Юнна Мориц)