И двое сошли где-то под Таганрогом
Среди бескрайних полей.
И каждый пошёл своею дорогой,
А поезд повёл еврей
Среди бескрайних полей.
И каждый пошёл своею дорогой,
А поезд повёл еврей
У меня тоже есть любимое новогоднее стихотворение
Новогодние стихи (подражание Бродскому)
Михаил Щербаков
Вот начинается музыка, намечается схема.
Осыпается елка и роза увядшая облетает.
Из лепестков и хвои складывается поэма.
Шар замедляет движение. Рассветает.
Зыблется наше время. Путаются цитаты,
Очертания расплывчаты, авторы анонимны.
Словно недопроявлены, смутно сняты
Наши невнятные праздники, длинные именины.
И, напротив, отчетливы, из-под грима и крема,
Ясные наши горести, светлые заблужденья
В сумраке возникают. Складывается поэма.
Моцарт бледнеет. Шар замедляет движенье.
Еще один год закончен, новый почти не начат.
Кролик сменяется ящером, словно бы спишь и бредишь.
Впрочем, все эти идолы вряд ли что-нибудь значат,
Если верна примета: год проведешь, как встретишь.
Где-нибудь там, на Западе, на родине Дяди Сэма,
Или же на Востоке, в желтой стране прищура,
Тоже теперь, наверно, складывается поэма,
Сочиняется музыка, слепливается фигура.
Зыблется наше время, щедрое на разлуку.
Мы ничего не слышим, только толчки глухие.
Стыдно иметь претензии к слабому этому звуку.
Будемте снисходительны к этой древней стихии.
В сущности, что нам нужно, кроме вина и джема?
Праздненство продолжается, длятся удары.
К тому же, как бы там ни было, складывается поэма.
Когда предсказания смолкнут, заговорят мемуары.
Чем отдавать предпочтение шипам или розам,
Чем охранять светильник, отворотив от ветра,
Не лучше ли ограничиться гамлетовским вопросом
И не впадать в отчаяние, не получив ответа?
Гибнет наследник датский, остается проблема.
Реквием недописан, близится продолженье.
Зыблется наше время, складывается поэма.
Шар замедляет движенье. Замедляет движенье.
Новогодние стихи (подражание Бродскому)
Михаил Щербаков
Вот начинается музыка, намечается схема.
Осыпается елка и роза увядшая облетает.
Из лепестков и хвои складывается поэма.
Шар замедляет движение. Рассветает.
Зыблется наше время. Путаются цитаты,
Очертания расплывчаты, авторы анонимны.
Словно недопроявлены, смутно сняты
Наши невнятные праздники, длинные именины.
И, напротив, отчетливы, из-под грима и крема,
Ясные наши горести, светлые заблужденья
В сумраке возникают. Складывается поэма.
Моцарт бледнеет. Шар замедляет движенье.
Еще один год закончен, новый почти не начат.
Кролик сменяется ящером, словно бы спишь и бредишь.
Впрочем, все эти идолы вряд ли что-нибудь значат,
Если верна примета: год проведешь, как встретишь.
Где-нибудь там, на Западе, на родине Дяди Сэма,
Или же на Востоке, в желтой стране прищура,
Тоже теперь, наверно, складывается поэма,
Сочиняется музыка, слепливается фигура.
Зыблется наше время, щедрое на разлуку.
Мы ничего не слышим, только толчки глухие.
Стыдно иметь претензии к слабому этому звуку.
Будемте снисходительны к этой древней стихии.
В сущности, что нам нужно, кроме вина и джема?
Праздненство продолжается, длятся удары.
К тому же, как бы там ни было, складывается поэма.
Когда предсказания смолкнут, заговорят мемуары.
Чем отдавать предпочтение шипам или розам,
Чем охранять светильник, отворотив от ветра,
Не лучше ли ограничиться гамлетовским вопросом
И не впадать в отчаяние, не получив ответа?
Гибнет наследник датский, остается проблема.
Реквием недописан, близится продолженье.
Зыблется наше время, складывается поэма.
Шар замедляет движенье. Замедляет движенье.
Дети, запомните:
Ни одна идеология, религия, мировоззрение, раса, национальность, страна, гендер, образование, профессия или занятие не обладают ни малейшей монополией на мудаков.
Ни одна идеология, религия, мировоззрение, раса, национальность, страна, гендер, образование, профессия или занятие не обладают ни малейшей монополией на мудаков.
"Очень неприятно быть сумасшедшим, это практически гарантированное одиночество (помимо тревоги, страха, ангедонии и прочего). Мысли, оценки, чувства, действия, решения безумца - всё это неадекватно, то есть не найдёт поддержки у окружающих. Но у подлинного безумия есть надежда (собственно, надеждой оно и подлинно) - что найдётся самое главное доказательство, прилетит чебурашка в голубом вертолёте, ангелы запоют с небес - в общем, безумец уверен, что он-то знает, как мир устроен на самом деле, он надеется и других убедить, или вылечить, или расколдовать. Поэтому безумцы бывают столь неутомимы в строительстве нелепейших доказательств своей правоты - для них-то это не доказательства маловероятного, а свидетельства об очевидном. Это как с религиозной верой: верующий, даже если весь мир против, надеется, что это просто не весь мир, в то время как мир настоящий, большой, истинный - просто пока не явил себя, но однажды несомненно явит. И гораздо неприятнее быть сумасшедшим и знать об этом. Понимать, что очевидное тебе - на самом деле не более, чем бред, что ты неадекватен, что твои чувства и стремления поддержки не найдут, и никакой чебурашка никогда и ниоткуда не прилетит. Это не просто одиночество, это одиночество без всякой надежды на перемены. Настоящий безумец может быть даже счастлив, утешаясь, что познал истину в окружении профанов. Тот, кто поехал рассудком и знает об этом, лишён этой возможности: он знает, что просто поехал рассудком, и всё".
Рецензия на фильм "Ещё по одной"
Трое грустных мужчин из Румынии
Алкоголем снимали уныние
А четвёртый - ну, спился
Ну, потом утопился
Зато трое бухают доныне!
Трое грустных мужчин из Румынии
Алкоголем снимали уныние
А четвёртый - ну, спился
Ну, потом утопился
Зато трое бухают доныне!
Наш союз крепче вредной привычки,
Можно даже не ставить кавычки -
Мы ни много ни мало
Идеальная пара:
Я нарцисс, а она истеричка.
Можно даже не ставить кавычки -
Мы ни много ни мало
Идеальная пара:
Я нарцисс, а она истеричка.
Я скажу вам, товарищи зрители:
"Надо делать то в чем охуителен
В чем дошёл до искусства".
Я вот вешаю люстры
И чиню вечерами смесители.
"Надо делать то в чем охуителен
В чем дошёл до искусства".
Я вот вешаю люстры
И чиню вечерами смесители.
Поджог рейхстага в Германии в 1933 году сменился поджогом тиктока в 2021 году в России.
o tempora o mores
o tempora o mores
Я как колдунья в народной сказке: если меня не позвали на праздник, то пиздец.
Как минимум всем спать до ста лет.
Как минимум всем спать до ста лет.
Нашел в записках стишок. Возможно мой
Я уеду в новый Уренгой
Буду там какой нибудь другой
Или в Новый Иерусалим
Там есть тоже шанс побыть другим
И Нью-Йорк, и Новый Орлеан
Много новых неизвестных стран
Ведь должно быть новое на краю Земли.
А Новые Черемушки - чот не помогли.
Я уеду в новый Уренгой
Буду там какой нибудь другой
Или в Новый Иерусалим
Там есть тоже шанс побыть другим
И Нью-Йорк, и Новый Орлеан
Много новых неизвестных стран
Ведь должно быть новое на краю Земли.
А Новые Черемушки - чот не помогли.
Forwarded from Предание.ру
Христос воскрес!
Сегодня Пасха. Сегодня мы — уставшие, утомленные, озлобленные, с нервами, как тряпочка.
Мы, пьющие литрами кофе и не только кофе, сидящие на антидепрессантах, орущие на детей и коллег. Мы, обманывающие родных и близких, полные страха, обиды, стыда и злобы. Мы, ленивые, скучные сами себе, надоевшие сами себе, изводящие сами себя. Мы, подозрительные, недоверчивые, брезгливые и бесконечно себя жалеющие. Мы, кто выгадывает мелочь, совершая доброе дело, и растрачивающие время и деньги на сиюминутные приятности, за которые потом стыдно. Мы, разделяющие мир на своих и чужих по самым фантастическим признакам. Мы, прожигающее бесценное время в бессмыслице. Мы — злые, одинокие, слабые и потерявшиеся в этом мире.
Мы все — потому что все такие.
Мы, наконец, можем заплакать не от бессилия, а от умиления. Мы наконец-то имеем право выдохнуть.
Христос воскрес. Дверь в иную жизнь открыта. Вот Он — приходи и будь с Ним. И будь, как Он. Проживи жизнь ясно и ярко.
Не будет легко. Но будет иначе. Будет Любовь, которую никто не смог описать, но которую все и всегда сразу опознают.
Мы плохие люди, Господи. Но мы Твои люди. Ты воскрес для нас.
Пожалуйста, не уходи.
Мы без Тебя не можем. У нас нет права сказать Тебе: «Потерпи», ибо Ты терпел уже бесконечно.
Но что нам остается?
Христос воскрес. Наконец-то.
Сегодня Пасха. Сегодня мы — уставшие, утомленные, озлобленные, с нервами, как тряпочка.
Мы, пьющие литрами кофе и не только кофе, сидящие на антидепрессантах, орущие на детей и коллег. Мы, обманывающие родных и близких, полные страха, обиды, стыда и злобы. Мы, ленивые, скучные сами себе, надоевшие сами себе, изводящие сами себя. Мы, подозрительные, недоверчивые, брезгливые и бесконечно себя жалеющие. Мы, кто выгадывает мелочь, совершая доброе дело, и растрачивающие время и деньги на сиюминутные приятности, за которые потом стыдно. Мы, разделяющие мир на своих и чужих по самым фантастическим признакам. Мы, прожигающее бесценное время в бессмыслице. Мы — злые, одинокие, слабые и потерявшиеся в этом мире.
Мы все — потому что все такие.
Мы, наконец, можем заплакать не от бессилия, а от умиления. Мы наконец-то имеем право выдохнуть.
Христос воскрес. Дверь в иную жизнь открыта. Вот Он — приходи и будь с Ним. И будь, как Он. Проживи жизнь ясно и ярко.
Не будет легко. Но будет иначе. Будет Любовь, которую никто не смог описать, но которую все и всегда сразу опознают.
Мы плохие люди, Господи. Но мы Твои люди. Ты воскрес для нас.
Пожалуйста, не уходи.
Мы без Тебя не можем. У нас нет права сказать Тебе: «Потерпи», ибо Ты терпел уже бесконечно.
Но что нам остается?
Христос воскрес. Наконец-то.
Говорят, в городке Чебоксары
Проживают буддисты-гусары
Те, что в конном строю
Грянув песню свою
Бьются насмерть за путь из сансары
Проживают буддисты-гусары
Те, что в конном строю
Грянув песню свою
Бьются насмерть за путь из сансары