Прогресс не стоит на месте, он не дебила кусок. Он лежит на диване и пиёт пиво. Лень движет его по косой петле времени, а он только чешет волосатое пузо, да выковыривает из пупка учёные степени, премии и прочие гранты. Ума они, конечно, не добавляют. Зато добавляют чувство ответственности и необходимости мира в подобных ритуалах. А заодно приглушают чувство голода. Даже последний яикт знает, чтшто художник должен быть нищим и анорексичным, нума-пейсатель должен быть сытым, пятным и довольным. И временами успешным по текущим меркам. Пусть даже и за самыми успешными из них охотятся диетологи...

Чу! В предрассветном тумане, осторожной поступью, словно при ловле клолов, пробираются к хижинам нум-изобретателей эти эскулапы-падальщики. И у каждого, за пазухой, в сопливом, платочке, завёрнута своя диета. Холимая им и хулимая его окружением. Это словно религия для одного. И каждый из них верит лишь в свою. Самые умные из них, стараются не ругать чужую. Толерастия зародилась именно там, в закозявленных платочках.

Тем временем, милые, пухлолицые, не пойманные етими фанатиками дети, вырастают в жирномордых взрослых. И вырастают именно в тот момент, когда мода на жир проходит. Вот вроде только вчера полнота была в моде, хуякс - опять бледнота в почёте. Только чортова беднота никогда не бывает модной. Поетому получаетца, чо мода – та ещё шаболда, и гнаться за ней, будто за черношёрстым кроликом, ни к чему. Да и не за чем. Но, это если голова на плечах, а не болтается сзади. Там, где у всех остальных жопа.

Вот откуда, по-вашему, мода взялась? Ангел ветхозаветный её людям подарил, чтоль? Хуй там! Это было во времена зарождения МТСМ (об этом в другой раз). Бежал как-то один из древнейших homo habilis к ужину, торопился, да запутался в лианах. Кое-как выдрался из зарослей и как был, в листве, пришёл в племя. А там, чтоб от стыда не сгореть в костре, придумал моду, и так убедительно придумал, мол, так гораздо симпатичней, что все поверили. Не зря же его потом, потомки, человеком умелым прозовут. Любил и умел припизднуть тот исторический хомо.

И пал тогда последний человек голый, под натиском первобытно-общественного мнения, и добили его глухими ударами первого, грозного, орудия пропаганды, не в бровь, а в глаз. И пальму начали использовали всю, без остатка. Плоды и коренья – жрали, ствол – жгли, листву – носили. А самые модные, мазохисты-хипстеры уже изобретали камнепирсинг, шрамирование и прочий теперь уже современный кал.

А вот современная пчеловечина теперь любит салат Цезарь, мамину котлету, папинова леща и халявный уксус. Кому-то по вкусу местная флора, кому-то буржуйская фауна. Вкусы разные, голод одинаковый. И нам внушили, что бургер, суши, пицца и прочая дрянь – это не только быстро, вкусно, но и полезно! И мы поверили.

С модой та же история. И с модой на диеты тоже. Вкусы разные, мода – одинаково сурова. Вчера, стройная, это 90-60-90, а сегодня 120 на 200, плюс 600, будет мало. Тем более, чо 90-60-90 придумали сами девачки. Но ведь мам, модникам, всякие нравятся, разные. Кому-то с пузиком небольшим, кому-то с бёдрами немаленькими, а уж у маленьких сисяк полно своих ценителей. Правда, там ещё что-то от латентной пидарастии, но это мелочи.

Нас всё время убеждают, что новомодные параметры – это самый шик’о’блеск. И мы теряем голову, а вместе с ней и собственное мнение. Нам не продают изысканный вкус – его тупо нет. Нам не продают здоровье – в этом нет здравого смысла. Нам продают образ жизни приносящий прибыль. Но так было не всегда…

продолжение... обязательно будет если