думают те, чьи пасти не разжевывают плоть своих же сыновьей. думают те, чьи руки не трясутся в бешенстве от неудач. думают те, кому есть что терять, и те, кому нет, но есть что отдать ближнему. я смотрю в твои мутные от вавилонских страданий глаза. и не могу понять, почему уста твои багряны. они в крови. из моей, худощавой руки.

мне всегда казалось, что мои воззрения о счастье безмерно глупы. глупы, как и жизненные поощрения. чуткость пальцев юной матери, которые нежно гладили мои седые волосы, отзывалась в глубинах моего сознания. я закричал огромным ветхим небесам, и пал к титановым ногам Атланта: Вы сделали такое,
Что угашает искренность и стыд,
Шельмует правду, выступает сыпью
На лбу невинности и чистоты
И превращает брачные обеты
В торг игроков. Вы совершили то,
Что обездушивает соглашенья
И делает пустым набором слов
Обряды церкви. Небеса краснеют
И своды мира, хмурясь, смотрят вниз,
Как в судный день, чуть вспомнят ваш поступок.
мой клич был адресован только мне. ведь только я винуем и невинуем. лишь теплый поцелуй вернул сознанье. има, мой нежный ласковый цветок. не улыбайся мне так ясно. жестокий дан ведь мне урок. поэзия дівчини з потягу з еллінською стоїчно-християнською проорієнтацією + несколько ивритских пятикниг