Без преувеличения, Леша был человеком, при непосредственном участии которого появился Beat Film Festival. В 2010-м году, когда мы только начинали делать Beat, а Леша в свою очередь был одним из самых важных людей в российском фестивальном движении, именно он советовал, как искать контакты правообладателей, как торговаться за фильмы и как их вообще показывать.

Будучи профессиональным переводчиком и главой переводческого бюро, Леша сам вызвался титровать фильмы (тогда это надо было делать на каждом показе вручную) — чтобы было дешевле. На круглом столе, посвященном фестивальному движению, где сидел Сапрыкин и основатель фестиваля All Tomorrow’s Parties Барри Хоган, Леша в какой-то момент сказал: «Ну вот сейчас на ваших глазах появился новый фестиваль», — и мы поняли, что влипли.

Уже после этого Леша был человеком, который открыл для нас фестиваль Санденс (трудно было поверить, что самый важный американский фестиваль находится на горнолыжном курорте, только лететь куда нужно было больше 20 часов), делился подпиской на журнал Variety и объяснял, как его, индустриальный и довольно специфический журнал, читать. Да что там говорить — даже на свой первый фестивальный показ на Берлинале я попал с его легкой руки: у меня не было аккредитации, а у него был лишний билет на фильм David Wants to Fly.

Леша делал это легко и открыто, помогать для него было так, как будто иначе и быть не могло — и я наблюдал это потом на протяжении нашей более чем десятилетней дружбы по отношению к другим людям. Что не отменяет того, что его профессиональные стандарты и требования, как к окружающим, так и к самому себе, были невероятно высоки. Он никогда не халтурил и не прощал этого другим; фестивали, которые он делал — 2morrow, 2-in-1, Край света в Калининграде и Сахалине — были образчиком кураторской мысли, где не было случайных гостей, людей или фильмов.

Абель Феррара, Гай Мэдден, тот же Марк Казинс, фильмы которого вы могли видеть на Бите и которого открыл для российского зрителя именно Леша — кого там только не было. Они создавали вокруг себя своего рода магнитное поле, что хорошо было заметно на примере того же Южно-Сахалинска, где им вместе с Алексеем Аграновичем удалось, казалось бы, невозможное: небольшой, не особо избалованный культурной жизнью город в 100 км от Японии и 10 часах лета от Москвы на время фестиваля начинал в буквальном смысле жить кино, которое там показывали в том числе на главной городской площади, как в Локарно. Там, например, мы показывали фильм «Здорово и вечно» — и этот показ, напоминавший локальный Вудсток, я помню до сих пор; этого фильма, кстати, тоже бы не возникло, не предложи Леша несколькими годами ранее Максиму Семеляку показать (а потом и сделать) фильм про Егора Летова и «Гражданскую оборону».

Леша был гениальный рассказчик — его истории, подобно любимым фильмам, всегда были ужасно увлекательными, неважно, говорил ли он о теории относительности, пересказывал смешную сцену столкновения с кем-то из режиссёров или делился восторгами по поводу фильма «Горько». Ясность — ума, намерения, поступка — была его характерной, редкой чертой.

Последние дни я перечитывал наши множественные с ним переписки и слушал подкасты, записанные с Лешей для Арзамаса по случаю 10-летия Beat Film Festival — то, как увлеченно, с юмором и в то же время просто и без синефильского снобизма он рассказывает даже про самые малоизвестные фильмы, прежде всего вызывает желание немедля их посмотреть. Умение доступно говорить о сложном, смотреть на искусство в контексте истории и мира, в котором оно творится, как умел делать это Леша — это, наверное, и есть стандарт того, каким должно быть киноведение.

Все эти годы, чтобы мы ни делали — фестивали, фильмы, какие-то совсем новые проекты — он всегда был рядом, как бы далеко друг от друга мы не находились физически. И мне этого будет ужасно не хватать.


Кирилл Сорокин, сооснователь Beat Film Festival


Поддержать семью Алексея можно по ссылке: tinkoff.ru/cf/7K3urfrqqc8
Номер карты Натальи Пылаевой, жены Алексея: 2202 2032 5541 7133