У меня две любимых елочных игрушки. Одна из них — стеклянный красный шар. Он мне нравился, потому что когда я был маленький, я любил смотреть в отражение и кривляться. Мне очень нравилось кривое зеркало в нем. Он был немного неровным, с небольшим изъяном, меня это все время веселило. Он лежал отдельно, когда мы наряжали елку, я его всегда вешал. Этот шар находится в деревне у мамы.

Вторая игрушка — ангелочек-фея. Она мне нравится тем, что когда дочка родилась, она выбрала ее. И вообще она верит в фей и в чудеса. Мы наряжаем елку, и я эту традицию поддерживаю. Эта игрушка — мой символ волшебства. Как мы знаем, Новый год — это чудеса! 🎄

«Портал, заклеенный афишками про ученую свинью Катю, чудо-женщину с бородой — зазывающими на представление «Блохи», с подъемным балаганно-роскошным занавесом, остается неизменным в течение всего спектакля. Балаганная сцена украшалась яркими полотнищами, натянутыми на деревянные столбы. В них в потешно-наивной форме изображалась «география» мест действия — в «холодной» Туле белые горошины на синем ситце изображали снег, в «мокрой» Англии по красному фону скользили гигантские капли черного, промышленного дождя, в «водном» Петербурге колеблющиеся синие полосы играли роль волн. Волнообразные лампасы на штанах придворных создавали впечатление постоянной дрожи их владельцев, шляпы английских «химиков-механиков» напоминали заводские трубы, бойкие девушки-частушечницы в платочках и жакетах были похожи на деревенских комсомолок-активисток», – писала искусствовед Надежда Хмелева в статье «Художники «Мира Искусства» в Большом Драматическом театре».

«Общение с Б.М. Кустодиевым, человеком необычайного юмора и жизнерадостности, доставило мне много прекрасных творческих минут. Я совершенно незаметно для себя проводил с Борисом Михайловичем целые часы в разговорах о том, как должен выглядеть тот или иной персонаж, тот или иной костюм, та или иная сцена. При каждой встрече мы все меняли, пока, наконец, не пришли к последней редакции спектакля. Постановочный план «Блохи» был мне подсказан Б.М. Кустодиевым», – вспоминал Николай Монахов.

«Кустодиев работал над спектаклем с невероятной тщательностью, вложил в него всю свою душу. Нарисовал не только декорации, костюмы и грим, но и смешные бутафорские предметы – «буриметр» и «мелкоскоп». Художник так проникся духом нашего театра, что создал графические портреты ведущей актрисы БДТ Надежды Комаровской и Николая Монахова, изобразив его таким могучим символом, русским богатырем. Когда спектакль был создан, Кустодиева запечатлели на общей фотографии вместе с артистами и постановочной частью. Машинисты сцены, гримеры, костюмеры – все-все хотели с ним сфотографироваться, понимая, что этот человек совершает невероятное. Спектакль получился ярким и очень праздничным», – рассказывает руководитель творческо-исследовательской части БДТ Вениамин Каплан.