Двери не вмещали потока людей, желавших увидеть пьесу, которая сегодня шла в двухсотый раз. Есть билеты только в семь рублей. Все остальное распродано.

Взвился занавес.
В то же мгновенье я уловил в оркестре нечто, от чего я вздрогнул. В издевательском темпе звуки гимна «Боже, царя храни»! Его сейчас же заглушили ужасные фанфары, завывания с применением хроматизмов и тремолирующих железных листов. Это, очевидно, должно было изображать нарастание революционной стихии.

Пьеса поставлена хорошо. Пуришкевич даже похож, и до известной степени уловлена его персональная манера, его нервная жестикуляция. Но, к сведению дражайшего актера, он не был брюнетом, а скорее рыжеватым.

Хорош Юсупов. Не персонально, но как красивый экземпляр старого.

Много сил потратил актер Монахов, чтобы дать образ Гришки Распутина. Он играет, и хорошо играет, мужика пьяного, распутного. Большого наглеца, но умного и хитрого.

Актриса, играющая императрицу, изображает ее стареющей женщиной, больно чувствующей свои года, безумно любящей своего мужа и фанатически, истерически, но все же героически преданной тому, что она считает своим долгом.

Все это ничто перед тем, что они сделали с государем! Они изобразили его каким-то рыженьким простачком, говорившим с каким-то нестерпимым бытовым акцентом. И кресло жгло, и хотелось устроить невероятный скандал, орать, кричать, бежать туда вот к рампе, на середину театра, остановить спектакль. Врете!.. Он не был таким. Я знал его и говорил с ним!..

О публике. Одета она серо, бедно. Ее психология? Трудноуловима. Это сфинкс безглазый, хотя у него две тысячи глаз. Можно отметить одно: огромный интерес, жгучий интерес этой толпы ко всему, что касается царя и царицы. Это трагическое чувство и эксплуатирует Толстой, чтобы делать сборы. Что их влечет? Желание ли посмотреть, как издеваются над ушедшими властителями, или, наоборот, хоть на сцене увидеть то, что ушло?

Десятилетиями настоящее стекло заменяли полимерным. Сейчас есть и оргстекло, и поликарбонат, акрил, плексиглас. Всё зависит от художественных задач. Эти материалы обладают разными качествами и свойствами: одно бьётся, другое - нет, третье не бьётся никогда.

Если посуда на сцене не должна разбиться, мы делаем её из эпоксидной смолы. Если она должна разбиться вдребезги - всегда было принято делать её из сахара. Но на самом деле это не так просто, как звучит - там множество нюансов: карамель горячая, форма должна быть соответствующей. А ещё такую посуду сложно заготовить впрок, потому что она засахаривается, теряет прозрачность и становятся липкой. Кроме того, она не всегда подходит, потому что если разбивают стакан с водой, то артист будет весь спектакль прилипать к сцене. Мы стали печатать стаканы на 3D-принтере из соответствующей смолы. На изготовление одного стакана с учетом подготовки и высыхания уходит больше 24 часов.
Но машине нельзя доверять до конца - она то не допечёт, то перепечёт. Поэтому мы экспериментируем и с помощью ультрафиолета запекаем созданные 3D-принтером стаканы, для этого используем лампу для маникюра.

Денис Самойлов - заведующий художественно-производственными мастерскими БДТ