И мы должны верить в силу нашей общей мысли. Мысли, идущей от сердца.
Ибо мысль, оторванная от сердца, никогда не прободает поверхность Сущего.
Но мысль, посланная от сердца, летит к цели как неудержимая стрела!
Елена Рерих

У Арсения Мещерякова история о Доне Гуане разыгрывается в виде школьного спектакля, который участники репетируют в спортивном зале. С той лишь поправкой, что на сцене не школьники, а учителя. Физрук перевоплощается в Дона Гуана, учитель истории — в Лепорелло, учительница литературы — в Донну Анну, директор — в монаха. Все идет под бравурный аккомпанемент в исполнении учительницы музыки и имеет форму фьябы — спектакля жанра комедии дель арте. Такую фантасмагорическую, как и положено во фьябах, картину представляют собой мечты и фантазии ученика восьмого класса Васи Сизова, влюбленного в учительницу литературы, по совместительству режиссера спектакля, вообразившего себя Командором.

«Пир после чумы» Арсения Бехтерева становится живой инсталляцией о новой Чуме XXI века — ядерном апокалипсисе. Творцом и частью этой инсталляции становится Вальсингам в исполнении Ивана Кандинова. Он и конферансье, и председатель пира, и жертва, и единственный выживший, и будто бы устроитель этой бойни.

Реальность спектакля — мир зияющей черной пустоты. Все, что осталось, это шесть эмалированных ванн, превращенных в гробы. За ними стоит только экран, на котором будет дублироваться происходящее на сцене в множественной перспективе. Зрителю не явлены развалины, обломки мира, вместо этого дается абсолютная пустошь, в которой невозможно настоящее бытие, только существование в вечной закольцованности происходящего. Изображения на экране будут двоиться, накладываться друг на друга. Герой Кандинова заперт в пустоте, в черной дыре, в которой уже и времени не существует,