Главное — это виртуозная актерская игра. Уморителен и почти неузнаваем в гротескных пышных бакенбардах Анатолий Петров в роли ушлого мажордома Веденея, уверенного, что «есть господа, а есть рабы, так уж Богом заведено». Хорош молодой князь Платон (Виктор Княжев) — бравый гусар с нарисованным ярким румянцем, который двигается вприпрыжку, словно только что слез с коня. А его сцена с соблазнением дочери Веточкина (Юлия Ильина) и вовсе превращается в настоящие скачки.

Но на первом плане, конечно, героиня Марины Игнатовой — холодная и неприступная, она выезжает на сцену в черном брючном костюме, в темных очках, рыжем парике и на черном кресле с вороном, сидящим на его высокой спинке. Женщина-сфинкс, похожая на героинь Тильды Суинтон. Но постепенно ее застывшая мертвенная маска превращается в человеческое лицо,

Т.З. У закулисных людей есть такая фишка - когда звучит громкая музыка, мы можем говорить в голос. Когда музыка останавливается, связки сами смыкаются и говорить становится невозможно. Как это получается — непонятно. Похоже, это происходит само собой и я уже не помню, когда приобрела это качество. Видимо, очень давно, ведь я работаю в БДТ шестнадцать лет. 

Мне кажется, у меня очень классный образ в спектакле «Я была в доме и ждала, чтоб дождь пришёл». Несмотря на то, что моя героиня в этом спектакле весьма андрогинна, я всегда с удовольствием надеваю этот костюм. Он многослойный: синий бадлон, поло терракотового цвета, мужской брючный костюм, очень красивые балетки. А ещё мне для этого образа подобрали жемчужные клипсы. Время от времени я вижу подобные луки в инстаграм и они выглядят неизбитыми. Кроме того, это удобная одежда, что немаловажно, и теоретически за счёт многослойности можно комбинировать детали между собой. Не могу сказать, что готова одеваться так ежедневно, но вполне могла бы отправиться в таком наряде на какую-нибудь премьеру.

Костюм «случился» именно благодаря Алёне, которая принесла в него настоящего живого человека. Это мужественная женщина, которой приходилось в каком-то смысле быть отцом остальным своим сестрам, поэтому она практически превратилась в мужчину. Конечно, не в прямом смысле, а в символическом