Можно любить Ибсена, можно ненавидеть его. Но ни ненависть, ни любовь к нему не могут быть бесстрастны. Быть холодным, равнодушным, пассивным зрителем трагедий Ибсена — значит быть вне ритма современной жизни, не понимать, что все мы ответственны за каждый шаг ее, что если замирает от боли ее великое сердце, то в этой боли — мы все виноваты,

У меня день рождения летом, и последние несколько лет так завелось, что я начинаю его встречать у памятника Ивану Сергеевичу Тургеневу на Манежной площади, напротив Дома радио. Рядом с памятником несколько скамеек, я накрываю одну из них и жду своих прекрасных подруг. Они приходят очень нарядные и приносят цветы – некоторые преподносим Ивану Сергеевичу.

Оттуда после небольшого фуршета начинается прогулка по Михайловскому саду до Спаса на Крови и канала Грибоедова, заглядываем на Малую Конюшенную, далее по набережной Мойки неизменно проходим до Соляного переулка, шествуем мимо художественной академии имени Штиглица, бывшего Мухинского училища. Там у меня учились мама, отчим, некоторые из моих друзей – обожаю это здание и внутри, и снаружи.

Главное — это виртуозная актерская игра. Уморителен и почти неузнаваем в гротескных пышных бакенбардах Анатолий Петров в роли ушлого мажордома Веденея, уверенного, что «есть господа, а есть рабы, так уж Богом заведено». Хорош молодой князь Платон (Виктор Княжев) — бравый гусар с нарисованным ярким румянцем, который двигается вприпрыжку, словно только что слез с коня. А его сцена с соблазнением дочери Веточкина (Юлия Ильина) и вовсе превращается в настоящие скачки.

Но на первом плане, конечно, героиня Марины Игнатовой — холодная и неприступная, она выезжает на сцену в черном брючном костюме, в темных очках, рыжем парике и на черном кресле с вороном, сидящим на его высокой спинке. Женщина-сфинкс, похожая на героинь Тильды Суинтон. Но постепенно ее застывшая мертвенная маска превращается в человеческое лицо,

Т.З. У закулисных людей есть такая фишка - когда звучит громкая музыка, мы можем говорить в голос. Когда музыка останавливается, связки сами смыкаются и говорить становится невозможно. Как это получается — непонятно. Похоже, это происходит само собой и я уже не помню, когда приобрела это качество. Видимо, очень давно, ведь я работаю в БДТ шестнадцать лет.