Впрочем, эпистемологически подавленный Долан однозначно вне конкуренции.

А вот какая красотень ко мне приехала из Штатов.
John Cage: 4'33''– Sounds Like Silence: Silence Today
270 с лишним плотных шершавых страниц, целиком посвещенных феномену тех-самых-четырех-минут-тридцати-трех-секунд. В 2012м издали к 100-летию Кейджа.

Партитуры, письма, статьи, афиши, эссе вокруг темы, фотки, какие-то схемы конкретных исполнений и многое прочее.
Абсолютно гиковская вещь, которую я нашёл по-сути случайно, тыкая по ссылкам про Кейджа. Буду вам понемногу рассказывать по ходу чтения.

Сижу разглядываю, довольный как дебил) счастье задрота - самое счастливое счастье.

Field Recording - мой отдельный кайф.
Черт с ним, с этим вашим Малером, лучше дайте мне послушать как муравьи доедают абрикос.

Записывать окружающую действительность сейчас может кто угодно и хоть на смартфон, так что процент говнища в этой нише ну очень высокий (впрочем, как и в академе. правда там уже на смартфон не спишешь). Но вот есть персонажи, за которыми следишь постоянно, ибо это всегда ни с чем не сравнимая адвенчура.

Jana Winderen (не рискну русифицировать) - норвежский саунд артист, математик, химик и эколог, которая очень любит записывать разную подводную живность, таяние ледников, подводных насекомых, зоопланктонов... или просто океанические пейзажи в движении. Звучит всё это совершенно ни на что не похоже. Загадочно, хаотично, дивно, пугающе. Натуральный пульс планеты. Виндерен примыкает к движению т.н. "экоакустики" (Acoustic Ecology), которое в 70х годах начал оригинальный канадский композитор Р. Мюррей Шаффер. Сегодня среди "акустических экологов" обязательно нужно назвать Криса Уотсона (абсолютный гуру, который среди прочего работает с National Geographic), Филипа Самартзиса (который, например, в этом году выпустил релиз, с аудиокартиной сбора и обработки урожая на маленькой ферме на востоке Рима), Jez Riley French (про муравьев - его идея). Общий посыл такого творчества - привлечь внимание не просто к проблемам экологии и жестоком антропогенном влиянии на неё, но к действительной пульсирующей жизни окружающей среды - например, в толще вод или внутри гибнущих деревьев. И звук тут убеждает куда сильнее, чем любые речи.

Свой новый релиз "Spring Bloom in the Marginal Ice Zone" Виндерен записывала в районе Барецнева моря, около северного полюса.

..движение и треск льда близ Шпицбергена, подводные звуки, издаваемые морскими зайцами при передвижении в воде, весенняя миграция различных животных видов: горбатых китов, косаток, нерестовой трески.. - целый мир, который вы не услышите просто так никогда.

Вот что пишет сама Виндерен про свой новый диск:
"Краевая ледовая зона - подвижная граница между открытым морем и морским льдом, которая является экологогически уязвимой. Фитопланктон, присутствующий в море, производит половину кислорода планеты. Весной эта зона является самым важным поглотителем углекислого газа в нашей биосфере.
В свете недавнего доклада ООН об изменении климата, это очень своевременная запись."

Цитирую я это не ради пошлого морализаторства. Релиз-то потрясающий. На самом деле с головой уносит по воду.

https://janawinderen.bandcamp.com/album/spring-bloom-in-the-marginal-ice-zone

Про абрикос я, между прочим, ни разу не шутил!
https://engravedglass.bandcamp.com/track/ants-eating-an-apricot-italy

Скромно и незаметно вышла одна из лучших песен в году. Почти безмолвная, мучительно грустная и будто застывшая во времени - как бесцветный зимний день, когда из пейзажа исчезает всё лишнее.

[на этом месте включайте и слушайте]

Пасмурный характер музыки Exit North точнее всего можно описать прилагательным "forlorn", которое одновременно переводится как "покинутый", "заброшенный", "одинокий". Оно метко схватывает тот микс элегической задумчивости и безнадёги, который свойственен многим людям с севера (трое из четырёх участников Exit North - шведы). Собственно и материал для диска Book of Romance and Dust, на котором звучит Losing, был записан и сведён в шведском Гётеборге.

За акустическую картину и саунд дизайн на Book of... отвечает Стив Янсен - композитор, саунд артист, один из основателей небезызвестного ВИА Japan. И как и его брат Дэвид Сильвиан (ещё один музыкант-connoisseur), Янсен - редкий умелец превращать сложные и ускользающие эмоции в нечто пространственное и осязаемое. Несколько метких твиков в реверберации, пара тихих шорохов, скрип половицы - и вот вы в пустой, сотрясаемой холодным ветром комнате, где чей-то обессиленный голос одиноко причитает:

save the world

she cries in hurt
unsolve her pain
before she keels out of frame

know what to say
before she’s gone
out of her skin in the numb of cold

save her world

..и это - будто оказаться внутри стихов Эмили Дикинсон (обратите внимание на дивный оборот "keels out of frame" - одновременно означающий "отклониться, наклониться за рамку взгляда", "выйти из кадра" и просто "умереть"). Музыкально здесь тоже есть что-то очень дикенсоновское: тусклые звуки фортепиано отражаются от промозглых деревянных стен; где-то далеко слышится женский голос и затем снова исчезает в тумане; слов больше не остаётся, вокал беспомощно бормочет поднимающися по ступеням, раз за разом сникающий мотив, будто в попытке выразить, ухватить что-то в последний раз. ...а дальше - ни стен, ни голосов. Только бесконечное, надвигающееся со всех сторон эхо и застывшие в сером электроакустическом небе аккорды струнных, в которых всё растворяется.

Поразительной силы впечатление.

Тут же нужно сказать о главном голосе Exit North. Томас Фейнер - штучный вокалист и композитор, записавший вместе с уже несущестующей и опять-же-шведской-группой Anywhen один из лучших песенных альбомов на планете - "The Opiates". Последние десять лет Фейнер творит сольно и выпускает дай бог если по песне в год, но почти всегда - это чистое чудо таланта. Я не знаю как описать этот глубокий, но вместе с тем уязвимый и дрожащий будто на ветру голос. Так звучит голос близкого человека, который утешает вас не столько словами, сколько простым напоминанием, что он рядом. Вот такой элементарный человеческий сигнал, снимающий первозданный, детский страх оказаться оставленным.

Эта успокаивающая интонация идеально подходит Losing - безрассветной песне-панихиде, где Exit North удалось поймать в звуке какую-то совершенно невербализуемую, пронзительную красоту человеческой скорби.

Опа. Такое ощущение что телега каким-то образом вмешивается в аудио файлы. То ли жмёт по-своему, то ли ещё чего, но звучит хреново. Будто битрейт до 128 скинули и все детали в кучу смылились.
Поэтому, для всех кто хочет, вот вариант в правильном flac качестве:
https://yadi.sk/d/Qj_JafSCLA2_qg

Мортон Фелдман снова в Петербурге!
8 декабря на Новой сцене Александрийского театра прозвучит "For Philip Guston" - ЧЕТЫРЁХ С ПОЛОВИНОЙ ЧАСОВОЕ межзвездное пространство из звуков фортепиано, челесты, вибрафона, флейты и колокольчиков.

"For Philip Guston" написана в 1984 году в память (разумеется) о Филиппе Гастоне - художнике и близком друге Фелдмана. Композитор Фелдман любил художников, дружил с Ротко, Раушенбергом, часто рассуждал о своей музыке именно в абстрактных изобразительных терминах (цвет, точка, линия, поверхность, узор и пр.), ему же принадлежит фраза: "если у вас нет друга-художника - у вас проблемы". Гастон занимал в его жизни место очень особое. Фелдман утверждал, что абстрактная живопись и его столь же абстрактная музыка всегда были краеугольным камнем творческой и личной связи между ними.
Последние 10 лет жизни Гастона они не общались и даже не виделись. Удивительная история. В 1970 году в Нью-Йорке состоялась выставка работ Гастона, в которых он неожидано для всех пришёл к новому фигуративному стилю, вдохновленным эстетикой андеграундных комиксов (в отличие от прежнего общепризнанного и очень американского абстракционизма). Разумеется, Фелдман там тоже был:
"Я столкнулся с совершенно новым типом работ. Я стоял и смотрел на картину, подходит Филипп и спрашивает: "Что ты думаешь?", я ненадолго замешкался и ответил: "Мм.. дай мне посмотреть ещё минуту". С этого момента наша дружба кончилась". С тех пор они больше не виделись. Гастон вычернкул из своей жизни одного из самых близких людей за одно неловкое молчание, которое он воспринял как сомнение. Выставку критики разгромили, а новый "мультяшный" стиль Гастона высмеяли. Последние 10 лет жизни Гастон прожил затворником.

"For Phlilip Guston", как и вся музыка Фелдмана - это предельно субъективный, интимный опыт-погружение внутрь исчезающего времени, неосязаемой звуковой материи, подобной тихому звездному небу: она изменяется и движется вне человеческих представлений, переживаний и намерений. И слушать это нужно так же, как и смотреть на звезды - переключив зрение (в данном случе - слух), так чтобы всё остальное сдвинулось из фокуса.
(всеми повторяемая метафора про звезды - это тот редкий случай, когда все, кто пытаются писать о Фелдмане, согласны)

А лучшее что вы можете сделать перед концертом - послушать короткое эссе Фелдмана "Филипп Гастон: последний художник", которое Ольга Манулкина читала в 2012 году на "Дне Фелдмана" в Москве (и такое было!). Кстати именно в этот "День" в последний (и наверно, единственный раз) в России исполнялли For Philip Guston. С 17:30 до 22:00. Безумные люди.

https://youtu.be/tBWx-Tdn7AU

За билетами сюда:
https://alexandrinsky.ru/afisha-i-bilety/novaya-muzyka-na-novoy-stsene-chistoe-vremya-mortona-feldmana/

Сделал отдельный канал, где буду выкладывать книги, статьи и прочее чтиво по академической (и не только) музыке. Без описаний и комментариев. В основном на английском. А то литература копится, а засорять эфир таким узкоспециализированным материалом не хочется.
В общем, всех кто профессионально озабочен и прочих желающих позадротить - приглашаю.

https://t.me/xenakisreads

И снова о прекрасном в field recordings или Музыка для струнных, стекла и бетона.

Среди множества охотчиков записать что угодно на рекордер и выдать это за очередной "звуковой пейзаж", совсем отдельно существует Jez Riley French - английский саунд-артист, гуру контактных микрофонов (сам собирает и продаёт нуждающимся), а так же одна из главных (из двух) фигур английского филд-рекординга, наряду с другим любителем тыкать микрофоны во всё подряд - Крисом Уотсоном (этот больше про природу).

Записи Френча отличаются каким-то особым, исключительно человеческим присутствием и даже сопереживанием, что совершенно не свойственно такой музыке - давно ли вы, например, задумывались как звучит мир изнутри лампы накаливания? К каждому записываемому предмету он относится как к хорошему старому другу - с неподдельной заботой и вниманием: он готов часами вслушиваться в вибрации кофейного столика на оживленной улице, в дрожь оконного стекла в дождливую погоду, в скрип стальных тросов на подвесном мосту в родном городе, ...или даже в "звуки деревьев и их ветвей - стоящих, падающих и превращающихся в уголь". В каждой своей работе Френч буквально вызвучивает на поверхность наши невидимые взаимоотношения с привычной повседневностью и теми предметами, которые её наполняют.

В salts|adagios Френч поставил перед собой ещё более поэтичную задачу: он записал (внимание!) вибрации стен помещения в котором (или за которым) струнный ансамбль исполняет медленные и пространные гармонии разных adagio. С одной стороны, Френча явно интересует каким образом пространство обусловливает наш слуховой опыт (стена, как естественный частотный фильтр, преграда, закрывающая от нас большую часть звучащего), с другой же - мы будто слышим музыку ушами этих самых стен, если можно так сказать. Мы оказываемся внутри этого негативного пространства, которое как бы пробует "услышать", "пережить" музыку через доступные ему материальные проявления: вибрации разной силы, наплывы звуковых волн друг на друга, резонансы помещения и многое другое, что в свою очередь обуславливает уже наше, человеческое слушание.

С музыкальной стороны, salts | adagios - абсолютный, ни на что не похожий восторг. Благодаря тому, что стены гасят (в смысле "не слышат") почти весь высокочастотный диапазон, и таким образом смягчают все звуковые очертания, музыка обретает почти зрительное свойство. Будто застывающий свет, она проступает сквозь глубокий матовый туман, в котором слушатель теряет ощущение времени и собственного веса.

p.s. из-за специфики процесса записи, релиз получился очень тихим. так что слушать нужно либо в почти полной тишине, либо в наушниках с хорошей шумоизоляцией.

https://engravedglass.bandcamp.com/album/salts-adagios

Ниже загружаю в качестве и с буклетом.

А вот и списки "лучшего за год" повылазили. Пока мейнстрим.

https://www.newyorker.com/culture/2018-in-review/notable-performances-and-recordings-of-2018

Само собой "notable performances and recordings" от Алекса Росса, муз. критика Нью-Йоркера. В этот раз я с батей во взглядах разошелся (об этом позже) ..ну и Даниил Трифонов это уже такое себе, как по мне. Хотя Уствольская от Хинтерхойзера на Ojai 2018 - это круто, больно и очень страшно. (напоминаю, если кто не: https://t.me/bdsbds/225)

По дискам у Росса в этом году скорее скучно. Йо Йо Ма, Доктор Атомик, Tyshawn Sorey и прочий айтюнс. Но парочкой годных релизов я с вами поделюсь обязатально.

И ещё 2 списка: от Gramophone и Зэ New York Times (у этих он идёт как "лучшие треки", но они ведь с "лучших дисков", надо полагать):

https://reader.exacteditions.com/issues/72599/spread/1

https://www.nytimes.com/2018/12/13/arts/music/best-classical-music-tracks-2018.html?action=click&module=RelatedLinks&pgtype=Article

У Gramophone награду в категории Contemporary получил скучнейший французский композитор Паскаль Дюзапен. Прям ну вот ничего за год лучше не было, ага.

В среднем, все три подборки ожидаемо крутятся вокруг одного и того же безопасного пула дисков типа "от Шуберта до Шуберта" (разве что Росс стабильно гоняет на сторону). В самом деле, классики (местами действительно прекрасной) вы тут найдете под любую вечеринку. Эмси Курентзис тоже на месте. Но и на этой конвенциональной поляне в этом году были вещи штучные. Вот парочку из них я и залью чуть позже.