Отвлечемся от электоральной темы и поразмышляем о Великом посте.
В нашей традиции воскресенья Четыредесятницы посвящены, в большинстве своем, персоналиям (Григорию Паламе, Иоанну Лествичнику, Марии Египетской). Первое по счету воскресенье выделяется из всех «великопостных недель» и посвящено оно не какой-то конкретной личности, а историческому событию - «торжеству православия», то есть победе одной церковно-политической партии над другой (так и подмывает процитировать Дж. Свифта с его «остроконечниками» и «тупоконечниками», но сегодня речь пойдет не об этом).
Мы видим, что православная традиция великопостной воскресной тематики совершенно не ориентирована на Евангелие, а полностью зациклена на истории, причем исключительно византийской. Этот контраст очень хорошо виден при сравнении тематики подготовительных недель и великопостных - первые полностью ориентированы на Священное Писание и ему посвящены (недели о мытаре и фарисее, о блудном сыне, о страшном суде).
Особняком в период Четыредесятницы стоит третье воскресенье поста, посвященное Кресту - в первую очередь потому, что в этот день главная тема дня и евангельское чтение совпадают. Почему бы и в остальные воскресные дни Великого поста не следовать тому же принципу? Ведь Евангелие продолжает читаться на службе, никто его не отменяет, только уходит оно куда-то глубоко в тень.
Итак, что же за отрывки читаются в воскресенья Великого поста? Заметьте, любой священник назовет вам, кому посвящены эти воскресенья, но едва ли вспомнит, что за Евангелия звучат на службах. Итак:
1) прекрасный отрывок о встрече Христа с Филиппом и Нафанаилом, который повествует о встрече человека с Богом (очень великопостная тема, прекрасно подходящая для начала Четыредесятницы)
2) рассказ о парализованном, которого друзья спускают через крышу дома к ногам Христа - удивительный пример дружеской помощи и самоотверженной поддержки, от которого можно оттолкнуться, чтобы порассуждать об общинной жизни и о том, что мы спасаемся вместе, а не поодиночке
3) Крестопоклонная неделя - и как ее не заняли чем-то «более важным», например, воспоминанием очередной победы над сарацинами или преодоления арсенитского раскола?
4) исцеление бесноватого отрока и тема веры/неверия - всегда актуально
5) рассказ о том, как Иаков и Иоанн просят особых мест в Царстве Божьем, а Господь спрашивает их, смогут ли они испить с Ним чашу, которую Он будет пить, а затем говорит очень важные слова о служении и о старшинстве в Церкви - это уже вплотную подводит нас к теме следующего воскресенья (входа в Иерусалим) и Страстной седмицы, а также вновь дает повод поговорить об общинной жизни.
Представляется, что вся великопостная византийщина, смысл которой по-настоящему понятен только узкому кругу специалистов, должна уйти на второй или третий план, уступив место Слову Божьему. Это должно выражаться в изменении посвящений великопостных воскресений и их переименовывании в соотвествии с евангельскими чтениями. Конечно, евангельские чтения и будут определять тему проповеди. Желательно также, чтобы на аналое в эти дни были образы, иллюстрирующие очередной евангельский отрывок.
Кстати, такого рода реформа произошла в православном монастыре Новый Скит (США). Монахи переосмыслили лекционарий великопостных недель и вот что у них вышло:
1) отрывок об искушении Христа в пустыне (согласно Мф)
2) о женщине, страдавшей кровотечением (Мк 5:24-34)
3) о Кресте
4) притча о милосердном самарянине
5) притча о богаче и Лазаре
В нашей традиции воскресенья Четыредесятницы посвящены, в большинстве своем, персоналиям (Григорию Паламе, Иоанну Лествичнику, Марии Египетской). Первое по счету воскресенье выделяется из всех «великопостных недель» и посвящено оно не какой-то конкретной личности, а историческому событию - «торжеству православия», то есть победе одной церковно-политической партии над другой (так и подмывает процитировать Дж. Свифта с его «остроконечниками» и «тупоконечниками», но сегодня речь пойдет не об этом).
Мы видим, что православная традиция великопостной воскресной тематики совершенно не ориентирована на Евангелие, а полностью зациклена на истории, причем исключительно византийской. Этот контраст очень хорошо виден при сравнении тематики подготовительных недель и великопостных - первые полностью ориентированы на Священное Писание и ему посвящены (недели о мытаре и фарисее, о блудном сыне, о страшном суде).
Особняком в период Четыредесятницы стоит третье воскресенье поста, посвященное Кресту - в первую очередь потому, что в этот день главная тема дня и евангельское чтение совпадают. Почему бы и в остальные воскресные дни Великого поста не следовать тому же принципу? Ведь Евангелие продолжает читаться на службе, никто его не отменяет, только уходит оно куда-то глубоко в тень.
Итак, что же за отрывки читаются в воскресенья Великого поста? Заметьте, любой священник назовет вам, кому посвящены эти воскресенья, но едва ли вспомнит, что за Евангелия звучат на службах. Итак:
1) прекрасный отрывок о встрече Христа с Филиппом и Нафанаилом, который повествует о встрече человека с Богом (очень великопостная тема, прекрасно подходящая для начала Четыредесятницы)
2) рассказ о парализованном, которого друзья спускают через крышу дома к ногам Христа - удивительный пример дружеской помощи и самоотверженной поддержки, от которого можно оттолкнуться, чтобы порассуждать об общинной жизни и о том, что мы спасаемся вместе, а не поодиночке
3) Крестопоклонная неделя - и как ее не заняли чем-то «более важным», например, воспоминанием очередной победы над сарацинами или преодоления арсенитского раскола?
4) исцеление бесноватого отрока и тема веры/неверия - всегда актуально
5) рассказ о том, как Иаков и Иоанн просят особых мест в Царстве Божьем, а Господь спрашивает их, смогут ли они испить с Ним чашу, которую Он будет пить, а затем говорит очень важные слова о служении и о старшинстве в Церкви - это уже вплотную подводит нас к теме следующего воскресенья (входа в Иерусалим) и Страстной седмицы, а также вновь дает повод поговорить об общинной жизни.
Представляется, что вся великопостная византийщина, смысл которой по-настоящему понятен только узкому кругу специалистов, должна уйти на второй или третий план, уступив место Слову Божьему. Это должно выражаться в изменении посвящений великопостных воскресений и их переименовывании в соотвествии с евангельскими чтениями. Конечно, евангельские чтения и будут определять тему проповеди. Желательно также, чтобы на аналое в эти дни были образы, иллюстрирующие очередной евангельский отрывок.
Кстати, такого рода реформа произошла в православном монастыре Новый Скит (США). Монахи переосмыслили лекционарий великопостных недель и вот что у них вышло:
1) отрывок об искушении Христа в пустыне (согласно Мф)
2) о женщине, страдавшей кровотечением (Мк 5:24-34)
3) о Кресте
4) притча о милосердном самарянине
5) притча о богаче и Лазаре
Выборы локальной церковной власти
Чтобы не пускаться в детальные описания процедур, сформулируем только основные принципы. Сразу отметим, что голосование должно быть тайным, чтобы не превращаться в советское партсобрание.
В случае выборов главы митрополии возможны два варианта определения кандидатов:
1. священнослужителями и мирянами путем голосования на приходах («восходящая» схема) с последующим избранием главы митрополии Синодом из списка кандидатов, сформированного по итогам приходского голосования;
2. и наоборот - несколько кандидатов определяются Синодом и затем уже из них выбирают клирики и миряне на приходах.
Возможна еще третья схема - когда миряне митрополии определяют своего кандидата, а патриархия добавляет к нему своего. Такая схема очень нежелательна, так как превращает выборы в фикцию и дает патриархии возможность влияет на жизнь митрополий.
Выборы епархиального архиерея могут осуществляться по аналогии с выборами главы митрополии. Что касается избрания викарного епископа, то оно может и должно происходить по инициативе правящего архиерея и из тех кандидатов, которых он выдвигает, с тем, однако, чтобы за духовенством оставалось последнее слово в этом процессе. Так оно сможет блокировать фаворитизм и поставление сомнительных персонажей в епископы. Что касается избрания благочинных, то оно вполне может осуществляться только клириками на епархиальных собраниях.
Избрание приходского духовенства
Этот вопрос, при всей кажущейся простоте, пожалуй, самый сложный. Те, кто берутся рассуждать на эту тему, обычно приходят к неутешительному выводу, что церковный народ, дай ему волю, «навыбирает» себе не интеллигентно-либеральных пастырей, а жестких мужланов или лукавых старцев, ибо таков запрос основной массы прихожан. Действительно, если ввести выборы приходского духовенства сию минуту, нечто подобное и произойдет. Но бояться этого - значит бояться собственной паствы. Да, часть паствы может быть непросвещена. Но это не значит, что люди дурны сами по себе. Просто сегодня церковь эксплуатирует народную религиозность и непросвещенность, народные чаяния и простой запрос на чудо для своей выгоды. Как только курс поменяется и вектор направится в сторону сознательной веры, просвещения и образования, то и большая часть паствы поменяется.
Конкретная схема избрания приходского духовенства может быть такой: община (в которой есть критерии вступления и фиксированное членство) избирает кандидата в клирики, тот едет учиться или (если уже ученый) проходит утверждение (то есть хиротонию) от демократически избранного епископа. Представляется, что в таком случае отсеются все сомнительные кандидаты.
Итоги
Теоретически, схемы избрания церковной власти уже сейчас могут быть опробованы в отдельных епархиях для их дальнейшего распространения по всей территории РПЦ. На практике же, в условиях централизации, вертикали, непрозрачности, демократические выборы в церкви, как и финансовая отчетность, становятся самыми страшными мерами, которых священноначалие боится как огня, потому что эти меры ограничивают всевластие и вседозволенность епископата.
Чтобы не пускаться в детальные описания процедур, сформулируем только основные принципы. Сразу отметим, что голосование должно быть тайным, чтобы не превращаться в советское партсобрание.
В случае выборов главы митрополии возможны два варианта определения кандидатов:
1. священнослужителями и мирянами путем голосования на приходах («восходящая» схема) с последующим избранием главы митрополии Синодом из списка кандидатов, сформированного по итогам приходского голосования;
2. и наоборот - несколько кандидатов определяются Синодом и затем уже из них выбирают клирики и миряне на приходах.
Возможна еще третья схема - когда миряне митрополии определяют своего кандидата, а патриархия добавляет к нему своего. Такая схема очень нежелательна, так как превращает выборы в фикцию и дает патриархии возможность влияет на жизнь митрополий.
Выборы епархиального архиерея могут осуществляться по аналогии с выборами главы митрополии. Что касается избрания викарного епископа, то оно может и должно происходить по инициативе правящего архиерея и из тех кандидатов, которых он выдвигает, с тем, однако, чтобы за духовенством оставалось последнее слово в этом процессе. Так оно сможет блокировать фаворитизм и поставление сомнительных персонажей в епископы. Что касается избрания благочинных, то оно вполне может осуществляться только клириками на епархиальных собраниях.
Избрание приходского духовенства
Этот вопрос, при всей кажущейся простоте, пожалуй, самый сложный. Те, кто берутся рассуждать на эту тему, обычно приходят к неутешительному выводу, что церковный народ, дай ему волю, «навыбирает» себе не интеллигентно-либеральных пастырей, а жестких мужланов или лукавых старцев, ибо таков запрос основной массы прихожан. Действительно, если ввести выборы приходского духовенства сию минуту, нечто подобное и произойдет. Но бояться этого - значит бояться собственной паствы. Да, часть паствы может быть непросвещена. Но это не значит, что люди дурны сами по себе. Просто сегодня церковь эксплуатирует народную религиозность и непросвещенность, народные чаяния и простой запрос на чудо для своей выгоды. Как только курс поменяется и вектор направится в сторону сознательной веры, просвещения и образования, то и большая часть паствы поменяется.
Конкретная схема избрания приходского духовенства может быть такой: община (в которой есть критерии вступления и фиксированное членство) избирает кандидата в клирики, тот едет учиться или (если уже ученый) проходит утверждение (то есть хиротонию) от демократически избранного епископа. Представляется, что в таком случае отсеются все сомнительные кандидаты.
Итоги
Теоретически, схемы избрания церковной власти уже сейчас могут быть опробованы в отдельных епархиях для их дальнейшего распространения по всей территории РПЦ. На практике же, в условиях централизации, вертикали, непрозрачности, демократические выборы в церкви, как и финансовая отчетность, становятся самыми страшными мерами, которых священноначалие боится как огня, потому что эти меры ограничивают всевластие и вседозволенность епископата.
«Низовой экклезиологии» пост или О бедном попяре замолвите слово
Когда мы размышляем об устройстве церкви, то вспоминаем себе школьную схему «епископ-пресвитер-диакон» и вспоминаем слова свщмч. Игнатия Богоносца (лучше б он промолчал) «где епископ, там церковь». Представляется, что степеней священства все-таки больше трёх: недаром епископы и митрополиты целуют руку патриарху. Но это верхние эшелоны, их пока трогать не будем, ведь батюшка Лютер и большинство остальных попов и мирян имеют дело с «низовой экклезиологией» уровня пресвитеров. Важно, конечно, говорить о выборности местного духовенства и о его отношениях с епископатом, но сегодня батюшка Лютер хотел бы поразмышлять об отношениях внутри пресвитериума - этого многочисленного церковного сословия.
Если отбросить схемы, то каждый согласится, что пресвитерство тоже не может быть названо единой степенью священства. Самым очевидным является деление на благочинных, настоятелей и рядовых клириков. Рядовые клирики отличаются от настоятелей и благочинных не только доходами, практически полным отсутствием свободного времени и возможности иметь разные хобби, так и тем, что для второго, третьего и т.д. священника на городском приходе очень мало способов для самореализации именно в качестве пастыря, а не в качестве редактора приходской газеты, требоисполнителя, директора воскресной школы, ответственного за «борьбу с молодежью» и т.п.
Что является главным в служении пастыря? Совершение Литургии. Тут настоятели скажут: да ладно тебе, батюшка Лютер, мои клирики служат Литургию чаще меня. Да, но делают они это по будням при пустом храме, когда нет общины, а только захожане и две-три бабушки. Это очень сильно способствует пастырскому выгоранию: главное дело твоей жизни ты совершаешь «по послушанию», не пойми для кого, а в воскресный день, когда собирается община, ты стоишь сбоку и «кукарекаешь» одни и те же слова, зачастую ещё и слушая бездарную проповедь настоятеля. Если священник придерживается отличных от настоятеля взглядов (а это бывает очень часто), то и это ему приходится скрывать, даже с прихожанами он опасается лишний раз делиться мыслями, боясь, что те в простоте душевной (или не в простоте) расскажут все настоятелю. Например, если священник ясно убежден в том, что все молитвы Литургии нужно читать вслух, то, в лучшем случае, он может делать это в будни, когда никого нет в храме и когда нет настоятельских стукачей. Вот и приходится батюшкам или закрываться бронёй цинизма, или тайно желать настоятелю болезни, чтобы иметь возможность послужить без него, или пытаться реализовать себя в чём-то ином. Совершение треб тоже добивает рядовых клириков - помимо того, что деньги нужно сдавать в кассу, еще и тем, что «требуют треб» люди, не желающие никакого пастырского внимания к себе и воспринимающие пресвитера в качестве жреца.
Что делать с этим? Нужно ввести принцип литургического равноправия пресвитеров. Прежде чем объяснить, что это такое, скажем то, что всем более или менее и так очевидно - у общины должен быть лидер. И этот лидер (особенно в условиях выборности духовенства) – настоятель. Хозяйственные, финансовые, стратегические вопросы должны быть в его компетенции, при условии коллегиального принятия решений (с учетом мнения общины). Но коль скоро мы декларируем, что все пресвитеры – носители одного и того же достоинства, не должно быть вышеописанной ситуации неполноценности служения рядовых клириков.
Что же за литургическое равноправие имеется в виду? Батюшка Лютер недавно беседовал с одним клириком РПЦЗ из США, который сказал, что, когда станет настоятелем (а это вопрос ближайшего времени), то планирует разделить со своим собратом-пресвитером предстоятельство на воскресных Литургиях – попросту предстоять на них по очереди. К сожалению, ближе к Первопрестольной подобных голосов разума пока не слышно. Следует также отметить, что в нашей, пусть и инвалидной, экллезиологии, уже заложена возможность равноправного сослужения, правда только для епископов (неудивительно, да?).
Когда мы размышляем об устройстве церкви, то вспоминаем себе школьную схему «епископ-пресвитер-диакон» и вспоминаем слова свщмч. Игнатия Богоносца (лучше б он промолчал) «где епископ, там церковь». Представляется, что степеней священства все-таки больше трёх: недаром епископы и митрополиты целуют руку патриарху. Но это верхние эшелоны, их пока трогать не будем, ведь батюшка Лютер и большинство остальных попов и мирян имеют дело с «низовой экклезиологией» уровня пресвитеров. Важно, конечно, говорить о выборности местного духовенства и о его отношениях с епископатом, но сегодня батюшка Лютер хотел бы поразмышлять об отношениях внутри пресвитериума - этого многочисленного церковного сословия.
Если отбросить схемы, то каждый согласится, что пресвитерство тоже не может быть названо единой степенью священства. Самым очевидным является деление на благочинных, настоятелей и рядовых клириков. Рядовые клирики отличаются от настоятелей и благочинных не только доходами, практически полным отсутствием свободного времени и возможности иметь разные хобби, так и тем, что для второго, третьего и т.д. священника на городском приходе очень мало способов для самореализации именно в качестве пастыря, а не в качестве редактора приходской газеты, требоисполнителя, директора воскресной школы, ответственного за «борьбу с молодежью» и т.п.
Что является главным в служении пастыря? Совершение Литургии. Тут настоятели скажут: да ладно тебе, батюшка Лютер, мои клирики служат Литургию чаще меня. Да, но делают они это по будням при пустом храме, когда нет общины, а только захожане и две-три бабушки. Это очень сильно способствует пастырскому выгоранию: главное дело твоей жизни ты совершаешь «по послушанию», не пойми для кого, а в воскресный день, когда собирается община, ты стоишь сбоку и «кукарекаешь» одни и те же слова, зачастую ещё и слушая бездарную проповедь настоятеля. Если священник придерживается отличных от настоятеля взглядов (а это бывает очень часто), то и это ему приходится скрывать, даже с прихожанами он опасается лишний раз делиться мыслями, боясь, что те в простоте душевной (или не в простоте) расскажут все настоятелю. Например, если священник ясно убежден в том, что все молитвы Литургии нужно читать вслух, то, в лучшем случае, он может делать это в будни, когда никого нет в храме и когда нет настоятельских стукачей. Вот и приходится батюшкам или закрываться бронёй цинизма, или тайно желать настоятелю болезни, чтобы иметь возможность послужить без него, или пытаться реализовать себя в чём-то ином. Совершение треб тоже добивает рядовых клириков - помимо того, что деньги нужно сдавать в кассу, еще и тем, что «требуют треб» люди, не желающие никакого пастырского внимания к себе и воспринимающие пресвитера в качестве жреца.
Что делать с этим? Нужно ввести принцип литургического равноправия пресвитеров. Прежде чем объяснить, что это такое, скажем то, что всем более или менее и так очевидно - у общины должен быть лидер. И этот лидер (особенно в условиях выборности духовенства) – настоятель. Хозяйственные, финансовые, стратегические вопросы должны быть в его компетенции, при условии коллегиального принятия решений (с учетом мнения общины). Но коль скоро мы декларируем, что все пресвитеры – носители одного и того же достоинства, не должно быть вышеописанной ситуации неполноценности служения рядовых клириков.
Что же за литургическое равноправие имеется в виду? Батюшка Лютер недавно беседовал с одним клириком РПЦЗ из США, который сказал, что, когда станет настоятелем (а это вопрос ближайшего времени), то планирует разделить со своим собратом-пресвитером предстоятельство на воскресных Литургиях – попросту предстоять на них по очереди. К сожалению, ближе к Первопрестольной подобных голосов разума пока не слышно. Следует также отметить, что в нашей, пусть и инвалидной, экллезиологии, уже заложена возможность равноправного сослужения, правда только для епископов (неудивительно, да?).
Епископы, сослужа друг другу, вместе предстоят Престолу. Почему бы не распространить это и на пресвитеров? Кроме того, наше суеверное и магическое отношение к анафоре не позволяет делить ее чтение между сослужащими (тут литургисты скажут, что такого никогда и не было, но возводить древность в идеал значит заведомо отказаться от всех реформ, а это не наш путь, правда?), в то время как это тоже позволило бы убрать эту литургическую неполноценность рядовых клириков.
Итого, у нас получается три варианта реализации принципа литургического равноправия: 1) поочередное возглавление Литургии, 2) равное предстояние перед престолом по архиерейскому типу, 3) распределение частей (не возгласов, а текста) анафоры.
Как всегда, можно сидеть и ждать циркуляра из УД, а можно начать что-то делать самому, заручившись поддержкой общины. Батюшка Лютер знает, что его читают настоятели. Первый из описанных способов достижения литургического равноправия пресвитеров может прямо сейчас реализовать любой настоятель: разделить предстоятельство на воскресных и праздничных Литургиях с собратьями, оставив за собой лидерство в приходе. Причём очень важно в процессе этого разделения не просто позволить служить по воскресеньям всем по очереди, а при этом самому настоятелю исповедовать, быть «требным» или просто сидеть дома, но с любовью уступать место первенствующего собратьям, самому вставая в позицию сослужащего, по слову Христа «кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (Мк 10:44). Два других варианта (сослужение по епископской модели и совместное чтение анафоры) требуют большей смелости и более рискованны, но, во-первых, есть те настоятели, кому очень многое позволено (не пренебрегайте возможностями!), а во-вторых, чем больше мы об этом говорим, тем менее невероятным это становится.
Дерзайте! И вспоминайте рядового клирика Мартина Лютера, который одолел Систему!
Итого, у нас получается три варианта реализации принципа литургического равноправия: 1) поочередное возглавление Литургии, 2) равное предстояние перед престолом по архиерейскому типу, 3) распределение частей (не возгласов, а текста) анафоры.
Как всегда, можно сидеть и ждать циркуляра из УД, а можно начать что-то делать самому, заручившись поддержкой общины. Батюшка Лютер знает, что его читают настоятели. Первый из описанных способов достижения литургического равноправия пресвитеров может прямо сейчас реализовать любой настоятель: разделить предстоятельство на воскресных и праздничных Литургиях с собратьями, оставив за собой лидерство в приходе. Причём очень важно в процессе этого разделения не просто позволить служить по воскресеньям всем по очереди, а при этом самому настоятелю исповедовать, быть «требным» или просто сидеть дома, но с любовью уступать место первенствующего собратьям, самому вставая в позицию сослужащего, по слову Христа «кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (Мк 10:44). Два других варианта (сослужение по епископской модели и совместное чтение анафоры) требуют большей смелости и более рискованны, но, во-первых, есть те настоятели, кому очень многое позволено (не пренебрегайте возможностями!), а во-вторых, чем больше мы об этом говорим, тем менее невероятным это становится.
Дерзайте! И вспоминайте рядового клирика Мартина Лютера, который одолел Систему!
Пока родители молятся на службе, дети приобщаются к Литургии через игру. На фото - детский уголок в лютеранском храме Старой Уппсалы (Швеция). По центру престол и символическое изображение Христа в виде птицы, собирающей птенцов под крылья (ср. Мф 23:37). Слева и справа детские облачения, наверху стоит митра. Под престолом скамеечка для коленопреклонения, так как лютеране (и англикане) причащаются, стоя на коленях.
Сегодня в Твери митрополит Савва (Михеев) совершил архиерейскую литургию на русском языке. Богослужение прошло в храме в честь Божией Матери Всех Скорбящих Радости при Аваевской больнице. На службе присутствовало около 200 человек.
Инициатива исходила от тверских братчиков, членов Преображенского содружества малых братств. Они обратились к прот. Вячеславу Баскакову, настоятелю храма, который написал митрополиту соответствующее ходатайство. По словам о. Вячеслава, «это было торжество Духа и смысла».
Фото Н. Погорелова.
Инициатива исходила от тверских братчиков, членов Преображенского содружества малых братств. Они обратились к прот. Вячеславу Баскакову, настоятелю храма, который написал митрополиту соответствующее ходатайство. По словам о. Вячеслава, «это было торжество Духа и смысла».
Фото Н. Погорелова.
Что случилось с Церквачом?
Популярный тг-канал «Церквач», судя по всему, приказал долго жить (хочется ошибаться, так как батюшка Лютер сам с интересом его читал, но надо смотреть правде в глаза). Канал, который раньше в больших объемах публиковал патриархийные документы и аналитику, сейчас постепенно сдувается и теряет форму. В чем причина?
Скорее всего в том, что Церквач потерял доступ к документам. Причиной этого может быть либо то, что его раскрыли (хотя информация об этом просочилась бы в сеть), либо то, что сменилось его место работы.
Где работал Церквач? Он имел доступ к электронным копиям документов, а такие копии делаются в канцелярии и пересылаются в Управление делами (УД). Это раз.
Вспомним, что «Церквач» запостил разнарядку еп. Иоанна Руденко о необходимости отцам приходить на службы с женами, а потом еще и документ за подписью протод. Сергия Куранова, где строго настрого наказывается внутреннюю корреспонденцию никому не сливать. То есть «Церквач» имел доступ к бумагам Юго-Восточного викариатства и викариатства Новых территорий, когда оба викариатства возглавлял вл. Иоанн, он же тогда был и наместником Новоспаса. Это два.
Еп. Савва Михеев также был наместником Новоспаса и первым замом Управления делами. В то время УД, викариатство и Новоспасский монастырь имели общую канцелярию. Это три.
Получается, что Церквач был сотрудником УД (косвенно это подтверждается тем, что в одном из постов он называет вл. Савву Тутунова своим приятелем), но работал в той его части, которая располагалась в Новоспасском. Он работал у вл. Саввы (Михеева) в аппарате и имел доступ к канцелярии в Новоспасе - к бумагам УД, которые приходили в копии Савве как заму, и к бумагам викариатств. После смены наместника он остался в монастыре, но уже не в качестве сотрудника УД. Когда Саввы не стало, свежих бумаг УД тоже не стало, зато остались старые в канцелярии и появились свежие бумаги по викариатствам. Но когда еп. Иоанн (Руденко) покинул Новоспас, то Церквач ушел вместе с ним.
Этим объясняется тот факт, что сейчас поток инсайдерской информации от Церквача иссяк. Ему нужно было держать лицо и он 5 марта опубликовал пост, в котором предложил направлять ему инсайды. Видимо, какое-то время он на этом и выезжал, но не долго. И сейчас он будет либо искать новые источники, либо прекратит свою деятельность. Его недавний пост говорит в пользу первого варианта. Но, видимо, былой остроты, актуальности и разоблачительности уже не будет.
Популярный тг-канал «Церквач», судя по всему, приказал долго жить (хочется ошибаться, так как батюшка Лютер сам с интересом его читал, но надо смотреть правде в глаза). Канал, который раньше в больших объемах публиковал патриархийные документы и аналитику, сейчас постепенно сдувается и теряет форму. В чем причина?
Скорее всего в том, что Церквач потерял доступ к документам. Причиной этого может быть либо то, что его раскрыли (хотя информация об этом просочилась бы в сеть), либо то, что сменилось его место работы.
Где работал Церквач? Он имел доступ к электронным копиям документов, а такие копии делаются в канцелярии и пересылаются в Управление делами (УД). Это раз.
Вспомним, что «Церквач» запостил разнарядку еп. Иоанна Руденко о необходимости отцам приходить на службы с женами, а потом еще и документ за подписью протод. Сергия Куранова, где строго настрого наказывается внутреннюю корреспонденцию никому не сливать. То есть «Церквач» имел доступ к бумагам Юго-Восточного викариатства и викариатства Новых территорий, когда оба викариатства возглавлял вл. Иоанн, он же тогда был и наместником Новоспаса. Это два.
Еп. Савва Михеев также был наместником Новоспаса и первым замом Управления делами. В то время УД, викариатство и Новоспасский монастырь имели общую канцелярию. Это три.
Получается, что Церквач был сотрудником УД (косвенно это подтверждается тем, что в одном из постов он называет вл. Савву Тутунова своим приятелем), но работал в той его части, которая располагалась в Новоспасском. Он работал у вл. Саввы (Михеева) в аппарате и имел доступ к канцелярии в Новоспасе - к бумагам УД, которые приходили в копии Савве как заму, и к бумагам викариатств. После смены наместника он остался в монастыре, но уже не в качестве сотрудника УД. Когда Саввы не стало, свежих бумаг УД тоже не стало, зато остались старые в канцелярии и появились свежие бумаги по викариатствам. Но когда еп. Иоанн (Руденко) покинул Новоспас, то Церквач ушел вместе с ним.
Этим объясняется тот факт, что сейчас поток инсайдерской информации от Церквача иссяк. Ему нужно было держать лицо и он 5 марта опубликовал пост, в котором предложил направлять ему инсайды. Видимо, какое-то время он на этом и выезжал, но не долго. И сейчас он будет либо искать новые источники, либо прекратит свою деятельность. Его недавний пост говорит в пользу первого варианта. Но, видимо, былой остроты, актуальности и разоблачительности уже не будет.
Русская литургия в Твери: начало церковного обновления или подачка церковным либералам?
В прошедшую субботу в Твери, в храме Божией Матери Всех Скорбящих Радости при Аваевской больнице, митрополит Тверской и Кашинский Савва (Михеев) совершил богослужение на русском языке (по переводу свящ. Георгия Кочеткова). Событие, безусловно, знаковое. Оно стало полной неожиданностью для тех, кому небезразлична тема церковного обновления. Неужели можно наконец говорить, что чаемое разнообразие богослужебного языка скоро наступит в нашей церкви? Или не стоит обольщаться? Попробуем поразмыслить.
Савва (Михеев), который буквально недавно был назначен «церковным премьер-министром» - управляющим делами Московской патриархии - это верный член команды патриарха Кирилла, целиком и полностью обязанный ему своей карьерой. И назначение Саввы во главе УД свидетельствует, что Кирилл очень ценит своего протеже. Как любой «кирилловец», Савва старается копировать своего великого господина - делом, словом, житием, манерой ведения дел и решения рабочих вопросов. Как и патриарх, он обладает непростым характером (что, отчасти, вызвано и его физическим недугом). Едва ли Савва является некой самостоятельной и харизматичной фигурой (с харизмой у него точно проблема, но она в условиях вертикали только мешает), он лоялен, то есть обладает тем качеством, которое единственное и ценится в иерархии МП. Поэтому можно утверждать с большой долей вероятности, что благословение на русскую литургию не было его личным порывом, а было согласовано с самим Святейшим.
Инициатива послужить русскую службу исходила от членов тверского отделения Православного содружества малых братств. Неслучайно, что их прошение было удовлетворено. Судя по всему, священноначалие приняло решение постепенно интегрировать ПСМБ в систему. В контексте нынешней церковной жизни только интеграция в систему и может быть залогом того, что некая организация останется на плаву, а не маргинализируется или не будет задушена. Сам о. Георгий Кочетков практически всегда подчеркнуто выступал на стороне патриарха Кирилла. Особенно явно это стало во время разрыва евхаристического общения с Константинополем, когда о. Георгий сказал о возможности «духовного причащения» в храмах КонстП, но невозможности Причащения реального. Либеральный лагерь воспринял это как «прогиб», забыв, однако, что по своим взглядам о. Кочетков никогда не был либералом, и вообще, он и его братство довольно плохо вписывается в дихотомию «консерватизм vs либерализм».
Так что, пожалуй, можно сказать, что русская литургия в субботу была неким жестом благоволения по отношению к организации, которая доказала свою приверженность патриарху. Проверить это будет довольно просто - посмотреть, будут ли еще прецеденты благословения на русские богослужения как в той же Тверской митрополии, так и по всей нашей церкви.
Не стоит забывать и того, что, при всей важности обряда и языка богослужения, подлинная реформа не заканчивается только этими двумя факторами. Есть вещи гораздо более важные: выборность епископата, финансовая прозрачность, децентрализация церковной власти и усиление приходов, дистанцирование от Кремля. Батюшка Лютер, сам будучи ярым сторонником литургических преобразований, нарочно не поднимает эту тему, так как всегда есть риск (особенно учитывая тяжелый «анамнез» РПЦ в этом вопросе), что все разговоры о реформе сведутся к обсуждению того, говорить ли «паки и паки» или «снова и снова», или того, нужно ли произносить тропарь третьего часа. Решения по богослужению надо было принимать раньше, сейчас на первый план выходят другие вопросы. Хотя, и об этом нельзя умолчать, введение в РПЦ литургического многообразия станет важным шагом в реформе. Но только если это будет повсеместное разрешение, доступное любому священнику и любой общине.
В прошедшую субботу в Твери, в храме Божией Матери Всех Скорбящих Радости при Аваевской больнице, митрополит Тверской и Кашинский Савва (Михеев) совершил богослужение на русском языке (по переводу свящ. Георгия Кочеткова). Событие, безусловно, знаковое. Оно стало полной неожиданностью для тех, кому небезразлична тема церковного обновления. Неужели можно наконец говорить, что чаемое разнообразие богослужебного языка скоро наступит в нашей церкви? Или не стоит обольщаться? Попробуем поразмыслить.
Савва (Михеев), который буквально недавно был назначен «церковным премьер-министром» - управляющим делами Московской патриархии - это верный член команды патриарха Кирилла, целиком и полностью обязанный ему своей карьерой. И назначение Саввы во главе УД свидетельствует, что Кирилл очень ценит своего протеже. Как любой «кирилловец», Савва старается копировать своего великого господина - делом, словом, житием, манерой ведения дел и решения рабочих вопросов. Как и патриарх, он обладает непростым характером (что, отчасти, вызвано и его физическим недугом). Едва ли Савва является некой самостоятельной и харизматичной фигурой (с харизмой у него точно проблема, но она в условиях вертикали только мешает), он лоялен, то есть обладает тем качеством, которое единственное и ценится в иерархии МП. Поэтому можно утверждать с большой долей вероятности, что благословение на русскую литургию не было его личным порывом, а было согласовано с самим Святейшим.
Инициатива послужить русскую службу исходила от членов тверского отделения Православного содружества малых братств. Неслучайно, что их прошение было удовлетворено. Судя по всему, священноначалие приняло решение постепенно интегрировать ПСМБ в систему. В контексте нынешней церковной жизни только интеграция в систему и может быть залогом того, что некая организация останется на плаву, а не маргинализируется или не будет задушена. Сам о. Георгий Кочетков практически всегда подчеркнуто выступал на стороне патриарха Кирилла. Особенно явно это стало во время разрыва евхаристического общения с Константинополем, когда о. Георгий сказал о возможности «духовного причащения» в храмах КонстП, но невозможности Причащения реального. Либеральный лагерь воспринял это как «прогиб», забыв, однако, что по своим взглядам о. Кочетков никогда не был либералом, и вообще, он и его братство довольно плохо вписывается в дихотомию «консерватизм vs либерализм».
Так что, пожалуй, можно сказать, что русская литургия в субботу была неким жестом благоволения по отношению к организации, которая доказала свою приверженность патриарху. Проверить это будет довольно просто - посмотреть, будут ли еще прецеденты благословения на русские богослужения как в той же Тверской митрополии, так и по всей нашей церкви.
Не стоит забывать и того, что, при всей важности обряда и языка богослужения, подлинная реформа не заканчивается только этими двумя факторами. Есть вещи гораздо более важные: выборность епископата, финансовая прозрачность, децентрализация церковной власти и усиление приходов, дистанцирование от Кремля. Батюшка Лютер, сам будучи ярым сторонником литургических преобразований, нарочно не поднимает эту тему, так как всегда есть риск (особенно учитывая тяжелый «анамнез» РПЦ в этом вопросе), что все разговоры о реформе сведутся к обсуждению того, говорить ли «паки и паки» или «снова и снова», или того, нужно ли произносить тропарь третьего часа. Решения по богослужению надо было принимать раньше, сейчас на первый план выходят другие вопросы. Хотя, и об этом нельзя умолчать, введение в РПЦ литургического многообразия станет важным шагом в реформе. Но только если это будет повсеместное разрешение, доступное любому священнику и любой общине.
В продолжение предыдущего поста хорошие новости из Твери.
В понедельник там проходило епархиальное собрание. Вл. Савва на вопрос о русской литургии ответил, что любая община в тверской епархии может обратиться к нему за благословением служить по-русски. И он такое благословение даст. Владыка также положительно высказался в адрес о. Георгия Кочеткова, сказав, что мы сами виноваты, что братства стали как бы параллельными структурами в церкви, так как их гнали и не слушали. А теперь время идти всем вместе.
В понедельник там проходило епархиальное собрание. Вл. Савва на вопрос о русской литургии ответил, что любая община в тверской епархии может обратиться к нему за благословением служить по-русски. И он такое благословение даст. Владыка также положительно высказался в адрес о. Георгия Кочеткова, сказав, что мы сами виноваты, что братства стали как бы параллельными структурами в церкви, так как их гнали и не слушали. А теперь время идти всем вместе.
А как вы считаете, может ли община самостоятельно канонизировать того или иного церковного деятеля?
Anonymous Poll
26%
Да, почитание святых должно идти снизу, от живых общин
37%
Нет, необходимо ждать официальной канонизации на местном или общецерковном уровне
37%
Да, но только в пределах своего прихода и по согласованию с правящим архиереем
Почитание святых, которому были посвящены два предыдущих поста, это вопрос, который тяжелее всего поддается реформированию.
Культ святых начинает складываться очень рано и довольно быстро христианские мученики занимают место языческих богов и становятся покровителями того или иного города, со всеми вытекающими из этого последствиями: сочинением мифов и легенд про их подвиги, созданием сети святых мест, открытием и почитанием реликвий, масштабными празднованиями в дни городских небесных покровителей. Иными словами, эллинистические языческие традиции прочно входят в церковную жизнь и меняют ее под себя. И вот уже святые - это как бы полубоги, легендарные герои, которые посредничают между Богом и человеком. Этот культ проник своими корнями глубоко в церковное учение, чему способствовала пресловутая народная религиозность, жаждущая от духовного мира гарантий вполне материальных благ (здоровья, успеха, благосостояния, устройства семейной жизни) и предпочитающая обращаться не к верховному божеству, а к духам рангом пониже. И сегодня ситуация не сильно поменялась, что может подтвердить любой священник.
При этом батюшка Лютер не подвергает сомнению сам факт того, что существовали и существуют люди, которые своей жизнью являют образец христианской веры, которые ставят служение Христу выше всего остального и, тем самым, свидетельствуют о первостепенной важности Евангелия в их жизни. Если именно такое определение святости взять за основу, то многое встает на свои места. Проблема в тех отклонениях и злоупотреблениях, которые окружают культ святых. Что можно сделать? Во-первых, остановить бум канонизаций, который начался с 1988 года (впрочем, он и так сам сходит на нет). Во-вторых, при каждой новой канонизации тщательно и с использованием научных методов исследовать все имеющиеся свидетельства, документы и основания для причисления к лику святых, обсуждать непредвзято каждый кейс и исходить из того, что святость человека (понимаемую как указано выше) требуется сперва доказать формально. В-третьих, пересмотреть критерии канонизации. Народное почитание - вещь довольно субъективная, а чудотворения - так и вообще недоказуемая. В-четвертых, провести ревизию канонизаций, проведенных в пределах Русской церкви с момента ее основания. Конечно, откровенно легендарные персонажи и литературные герои должны если не совсем покинуть святцы (что было бы слишком радикально), то, как минимум, быть маркированы в календарях особым образом. Эту же процедуру необходимо инициировать на всеправославном уровне. В-четвертых, отказаться от политических канонизаций и канонизаций, обусловленных текущим моментом. В-пятых, вести просветительскую работу среди духовенства и народа Божьего, которая должна основываться на научном подходе. Конечно, многие будут шокированы тем, как реально обстоят дела, но, как говорится, magis amica veritas.
Отдельно стоит сказать о том, какую роль в канонизации играет община. С одной стороны, будучи локальной церковью и имея в себе полноту церковной жизни, община имеет право сама для себя канонизировать тех, кого она почитает как святых. С другой стороны, если воплотить это в жизнь, то все рискует превратиться в совершенно неконтролируемый процесс с сомнительными личностями на иконах. Поэтому предполагается, что, хоть община и имеет право на формирование общинного культа, это должно происходить по согласованию с локальной церковной властью и не выходить за рамки конкретного прихода. Иными словами, если община почитает о. Александра Меня за священномученика или митр. Антония (Блума) за святителя, то, согласовав это с архиереем, который свое решение должен выносить не на основе личных симпатий и выгоды, а на основе формальных критериев, она может почитать о. Александра или вл. Антония как святых, но только в пределах своего прихода. В то же самое время, контроль локальной церковной власти поможет отсекать всякие сомнительные культы, возникающие из глубин народной религии.
Культ святых начинает складываться очень рано и довольно быстро христианские мученики занимают место языческих богов и становятся покровителями того или иного города, со всеми вытекающими из этого последствиями: сочинением мифов и легенд про их подвиги, созданием сети святых мест, открытием и почитанием реликвий, масштабными празднованиями в дни городских небесных покровителей. Иными словами, эллинистические языческие традиции прочно входят в церковную жизнь и меняют ее под себя. И вот уже святые - это как бы полубоги, легендарные герои, которые посредничают между Богом и человеком. Этот культ проник своими корнями глубоко в церковное учение, чему способствовала пресловутая народная религиозность, жаждущая от духовного мира гарантий вполне материальных благ (здоровья, успеха, благосостояния, устройства семейной жизни) и предпочитающая обращаться не к верховному божеству, а к духам рангом пониже. И сегодня ситуация не сильно поменялась, что может подтвердить любой священник.
При этом батюшка Лютер не подвергает сомнению сам факт того, что существовали и существуют люди, которые своей жизнью являют образец христианской веры, которые ставят служение Христу выше всего остального и, тем самым, свидетельствуют о первостепенной важности Евангелия в их жизни. Если именно такое определение святости взять за основу, то многое встает на свои места. Проблема в тех отклонениях и злоупотреблениях, которые окружают культ святых. Что можно сделать? Во-первых, остановить бум канонизаций, который начался с 1988 года (впрочем, он и так сам сходит на нет). Во-вторых, при каждой новой канонизации тщательно и с использованием научных методов исследовать все имеющиеся свидетельства, документы и основания для причисления к лику святых, обсуждать непредвзято каждый кейс и исходить из того, что святость человека (понимаемую как указано выше) требуется сперва доказать формально. В-третьих, пересмотреть критерии канонизации. Народное почитание - вещь довольно субъективная, а чудотворения - так и вообще недоказуемая. В-четвертых, провести ревизию канонизаций, проведенных в пределах Русской церкви с момента ее основания. Конечно, откровенно легендарные персонажи и литературные герои должны если не совсем покинуть святцы (что было бы слишком радикально), то, как минимум, быть маркированы в календарях особым образом. Эту же процедуру необходимо инициировать на всеправославном уровне. В-четвертых, отказаться от политических канонизаций и канонизаций, обусловленных текущим моментом. В-пятых, вести просветительскую работу среди духовенства и народа Божьего, которая должна основываться на научном подходе. Конечно, многие будут шокированы тем, как реально обстоят дела, но, как говорится, magis amica veritas.
Отдельно стоит сказать о том, какую роль в канонизации играет община. С одной стороны, будучи локальной церковью и имея в себе полноту церковной жизни, община имеет право сама для себя канонизировать тех, кого она почитает как святых. С другой стороны, если воплотить это в жизнь, то все рискует превратиться в совершенно неконтролируемый процесс с сомнительными личностями на иконах. Поэтому предполагается, что, хоть община и имеет право на формирование общинного культа, это должно происходить по согласованию с локальной церковной властью и не выходить за рамки конкретного прихода. Иными словами, если община почитает о. Александра Меня за священномученика или митр. Антония (Блума) за святителя, то, согласовав это с архиереем, который свое решение должен выносить не на основе личных симпатий и выгоды, а на основе формальных критериев, она может почитать о. Александра или вл. Антония как святых, но только в пределах своего прихода. В то же самое время, контроль локальной церковной власти поможет отсекать всякие сомнительные культы, возникающие из глубин народной религии.
Доброты пост
Современное состояние Русской православной церкви как организации парадоксально - она, в большинстве своем, состоит из хороших, достойных и добрых людей, для которых звание христианина это не пустой звук. Но при этом, когда эти прекрасные люди собираются вместе в одну систему или ее часть (церковный суд, епархиальный аппарат, синодальный отдел и пр.) и когда каждый из них начинает выполнять свои функции, то начинается полный треш и угар. Отдельный архиерей или настоятель, благочинный или глава епархиального (и даже синодального) отдела могут быть душевными и очень либеральными по своим взглядам людьми, но из всех их вместе складывается механизм, который уничтожает инакомыслие, карает нелояльность, насаждает мракобесие и покрывает преступления. В чем дело? Дело, понятно, в природе системы, которая форматирует человека под себя, выбрасывает неформатных и воспроизводится в каждом новом члене и каждом новом поколении. Этой системе можно и нужно противостоять. Существует несколько способов, сегодня мы поговорим об одном из них - «презумпции доброты».
⚠️ Пользуясь этим способом, нельзя забывать, что он работает только на уровне личного общения и дает сбой тогда, когда собеседник отказывается от личного подхода и превращается в функцию системы.
Батюшка Лютер пользуется «презумпцией доброты» по отношению к каждому человеку внутри системы. Это почти всегда приносит отличные плоды. Вот как это работает - исходим из того, что каждый человек по умолчанию добр и не замышляет ничего против меня, а поэтому в процессе общения с ним я буду вежливым и честным, не пытаясь манипулировать его мнением обо мне. Пожалуй, это весьма действенный способ преобразования системы изнутри, ведь разбудить в человеке спящую доброту и адекватность проще, чем кажется – нужно просто поверить в него, как это и делает всегда Христос. «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Мф 7:12). На уровне личного общения, когда человек не играет той роли, которую ему предписывает система, можно аккуратно попробовать поднять вопросы реформы, обновления, либерализации церковной жизни. Первая сложность, с которой вы столкнетесь, будет ваше собственное недоверие людям и страх наказания за «неправильные» взгляды. Эта сложность преодолевается, когда мы уверены, что общение вышло на доверительный уровень. С начальством это обычно происходит тогда, когда оно находится на чужой территории. В этот момент вполне можно разговорить человека и вывести его на какие-то более неформальные и человеческие темы. Обычно это работает с людьми, которые в системе недавно и еще не успели окончательно заматереть.
Конечно, такой подход кажется наивным. Но, повторим, это только один из способов. С системой важно и нужно бороться, но не ее методами - бесполезно давить на те точки, которые у нее сильны, надо давить на слабости. А отсутствие нормального человеческого общения - это и есть слабость.
Батюшка Лютер предлагает своим подписчикам поделиться впечатлением от применения этой простой стратегии в общении со священноначалием.
Современное состояние Русской православной церкви как организации парадоксально - она, в большинстве своем, состоит из хороших, достойных и добрых людей, для которых звание христианина это не пустой звук. Но при этом, когда эти прекрасные люди собираются вместе в одну систему или ее часть (церковный суд, епархиальный аппарат, синодальный отдел и пр.) и когда каждый из них начинает выполнять свои функции, то начинается полный треш и угар. Отдельный архиерей или настоятель, благочинный или глава епархиального (и даже синодального) отдела могут быть душевными и очень либеральными по своим взглядам людьми, но из всех их вместе складывается механизм, который уничтожает инакомыслие, карает нелояльность, насаждает мракобесие и покрывает преступления. В чем дело? Дело, понятно, в природе системы, которая форматирует человека под себя, выбрасывает неформатных и воспроизводится в каждом новом члене и каждом новом поколении. Этой системе можно и нужно противостоять. Существует несколько способов, сегодня мы поговорим об одном из них - «презумпции доброты».
⚠️ Пользуясь этим способом, нельзя забывать, что он работает только на уровне личного общения и дает сбой тогда, когда собеседник отказывается от личного подхода и превращается в функцию системы.
Батюшка Лютер пользуется «презумпцией доброты» по отношению к каждому человеку внутри системы. Это почти всегда приносит отличные плоды. Вот как это работает - исходим из того, что каждый человек по умолчанию добр и не замышляет ничего против меня, а поэтому в процессе общения с ним я буду вежливым и честным, не пытаясь манипулировать его мнением обо мне. Пожалуй, это весьма действенный способ преобразования системы изнутри, ведь разбудить в человеке спящую доброту и адекватность проще, чем кажется – нужно просто поверить в него, как это и делает всегда Христос. «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Мф 7:12). На уровне личного общения, когда человек не играет той роли, которую ему предписывает система, можно аккуратно попробовать поднять вопросы реформы, обновления, либерализации церковной жизни. Первая сложность, с которой вы столкнетесь, будет ваше собственное недоверие людям и страх наказания за «неправильные» взгляды. Эта сложность преодолевается, когда мы уверены, что общение вышло на доверительный уровень. С начальством это обычно происходит тогда, когда оно находится на чужой территории. В этот момент вполне можно разговорить человека и вывести его на какие-то более неформальные и человеческие темы. Обычно это работает с людьми, которые в системе недавно и еще не успели окончательно заматереть.
Конечно, такой подход кажется наивным. Но, повторим, это только один из способов. С системой важно и нужно бороться, но не ее методами - бесполезно давить на те точки, которые у нее сильны, надо давить на слабости. А отсутствие нормального человеческого общения - это и есть слабость.
Батюшка Лютер предлагает своим подписчикам поделиться впечатлением от применения этой простой стратегии в общении со священноначалием.
Очередная партия в шашки под названием «заседание Священного Синода» прошла в Москве. Впрочем, сравнение с шашками не очень уместно, там все-таки играют двое. Здесь же игрок один и все действо больше напоминает пасьянс или пазл.
Наверно самое смешное это то, что в Уставе РПЦ (V.26.a) сказано: Синод перемещает архиереев «в исключительных случаях». То есть у нас что ни случай, то исключение. Ах да, это же все «для блага церковного». Хотя расхождениями между практикой и нормой, зафиксированной в официальных документах, уже никого не удивишь.
А как вы думаете, в чем причины очередной перетасовки?
Наверно самое смешное это то, что в Уставе РПЦ (V.26.a) сказано: Синод перемещает архиереев «в исключительных случаях». То есть у нас что ни случай, то исключение. Ах да, это же все «для блага церковного». Хотя расхождениями между практикой и нормой, зафиксированной в официальных документах, уже никого не удивишь.
А как вы думаете, в чем причины очередной перетасовки?
В начале апреля папа Римский Франциск выпустил апостольское увещание «Христос жив» (Christus vivit). Его главная тема - молодежь в Церкви. Примерно за семь месяцев до этого (23 августа 2018 года) патриарх Кирилл, обращаясь к собравшимся на III Молодежный форум,
говорил на ту же тему. Батюшка Лютер решил сравнить два этих обращения, делая скидку на то, что первое изначально готовилось как письменный текст и имеет больший объем, а второе сразу замышлялось как устное обращение с трибуны.
[Именно по этой причине, например, мы не будем говорить о том, как много цитат из Св. Писания у папы и как мало их у патриарха.]
Стиль
Сравнивать два этих текста очень сложно, настолько по-разному они написаны. Патриарх Кирилл рассуждает о счастье, об истории, о свободе. Его рассуждения повторяют стандартные апологетические штампы, которые в изобилии можно найти, например, у Осипова и раннего Кураева. В этих штампах нет ничего плохого, они все подчинены благой идее, но сама идея довольно проста и избита. В речи Кирилла нет попытки глубокой рефлексии и свободного полета мысли, здесь все подчинено привычной схеме (что такое счастье? - счастье в добре - добро в Боге - антропоцентризм это зло - человек не должен быть мерой всех вещей и т.д. и т.п.).
Мысль папы Франциска куда более свободна. Он старается посмотреть на вопрос молодежи с непривычного угла (например: «Важно понимать, что Иисус был молод. Он отдал жизнь, когда был, говоря нынешними терминами, “молодым взрослым” *young adult*»), он приходит к необычным формулировкам (например, Богородица названа современным термином «инфлюенсер»), хотя и он, конечно же, движется в русле традиции, поэтому и в его тексте можно найти общеизвестные и довольно стандартные положения.
Впрочем, у стиля обоих обращений есть что-то общее - они стараются достучаться до молодежи и говорить на понятном ей языке. Но есть и важное различие - патриарх говорит с позиции учителя. Он берется объяснить, что такое счастье («Счастье — это то, что является содержанием нашей внутренней духовной жизни»), делает экскурсы в историю и толкует исторические явления со своей точки зрения («когда мы говорим о Ренессансе, мы как раз говорим о возрождении языческой философии, языческого антропоцентризма»), дает однозначные оценки и делает обобщения, в его речи есть выражение «лозунг всей жизни», много повелительных наклонений (которых, кстати, хватает и у папы в его тексте) и призывов («это ложный путь, отказывайтесь от него, не ведитесь на этот соблазн»). Такого менторского тона нет у папы Франциска, который берется размышлять, а не выносить окончательное суждение. Стиль папы - стиль старшего товарища и человека, который дает дорогу молодым и понимает, что будущее за ними («И когда вы придете туда, куда мы еще не дошли, проявите терпение и подождите нас»). Он говорит не от ветра главы своея и не по своему почину, его обращение выражает мнение верных - «мои слова вторят мириадам голосов верующих всего мира, которые донесли свое мнение до Собора». Сравните со следующими словами патриарха: «мне бы хотелось поговорить с вами о вещах, которые имеют отношение к нашей духовной жизни. И первые мысли, которые возникли у меня сегодня утром, когда я сел за письменный стол и пожелал набросать какие-то тезисы своего выступления, почему-то остановились на теме счастья». Да, различие обусловлено разными жанрами. Но тема выступления, по сути, берется с потолка. Патриарх как будто просто делает беспроигрышный ход, ведь тема счастья всегда всех заботит (не обязательно молодежь), но он не отвечает на запрос людей.
Христос
Оставим стилистику в стороне и перейдем к содержанию. Первое и самое важное отличие - патриарх Кирилл не упоминает Христа ...
Продолжение следует
говорил на ту же тему. Батюшка Лютер решил сравнить два этих обращения, делая скидку на то, что первое изначально готовилось как письменный текст и имеет больший объем, а второе сразу замышлялось как устное обращение с трибуны.
[Именно по этой причине, например, мы не будем говорить о том, как много цитат из Св. Писания у папы и как мало их у патриарха.]
Стиль
Сравнивать два этих текста очень сложно, настолько по-разному они написаны. Патриарх Кирилл рассуждает о счастье, об истории, о свободе. Его рассуждения повторяют стандартные апологетические штампы, которые в изобилии можно найти, например, у Осипова и раннего Кураева. В этих штампах нет ничего плохого, они все подчинены благой идее, но сама идея довольно проста и избита. В речи Кирилла нет попытки глубокой рефлексии и свободного полета мысли, здесь все подчинено привычной схеме (что такое счастье? - счастье в добре - добро в Боге - антропоцентризм это зло - человек не должен быть мерой всех вещей и т.д. и т.п.).
Мысль папы Франциска куда более свободна. Он старается посмотреть на вопрос молодежи с непривычного угла (например: «Важно понимать, что Иисус был молод. Он отдал жизнь, когда был, говоря нынешними терминами, “молодым взрослым” *young adult*»), он приходит к необычным формулировкам (например, Богородица названа современным термином «инфлюенсер»), хотя и он, конечно же, движется в русле традиции, поэтому и в его тексте можно найти общеизвестные и довольно стандартные положения.
Впрочем, у стиля обоих обращений есть что-то общее - они стараются достучаться до молодежи и говорить на понятном ей языке. Но есть и важное различие - патриарх говорит с позиции учителя. Он берется объяснить, что такое счастье («Счастье — это то, что является содержанием нашей внутренней духовной жизни»), делает экскурсы в историю и толкует исторические явления со своей точки зрения («когда мы говорим о Ренессансе, мы как раз говорим о возрождении языческой философии, языческого антропоцентризма»), дает однозначные оценки и делает обобщения, в его речи есть выражение «лозунг всей жизни», много повелительных наклонений (которых, кстати, хватает и у папы в его тексте) и призывов («это ложный путь, отказывайтесь от него, не ведитесь на этот соблазн»). Такого менторского тона нет у папы Франциска, который берется размышлять, а не выносить окончательное суждение. Стиль папы - стиль старшего товарища и человека, который дает дорогу молодым и понимает, что будущее за ними («И когда вы придете туда, куда мы еще не дошли, проявите терпение и подождите нас»). Он говорит не от ветра главы своея и не по своему почину, его обращение выражает мнение верных - «мои слова вторят мириадам голосов верующих всего мира, которые донесли свое мнение до Собора». Сравните со следующими словами патриарха: «мне бы хотелось поговорить с вами о вещах, которые имеют отношение к нашей духовной жизни. И первые мысли, которые возникли у меня сегодня утром, когда я сел за письменный стол и пожелал набросать какие-то тезисы своего выступления, почему-то остановились на теме счастья». Да, различие обусловлено разными жанрами. Но тема выступления, по сути, берется с потолка. Патриарх как будто просто делает беспроигрышный ход, ведь тема счастья всегда всех заботит (не обязательно молодежь), но он не отвечает на запрос людей.
Христос
Оставим стилистику в стороне и перейдем к содержанию. Первое и самое важное отличие - патриарх Кирилл не упоминает Христа ...
Продолжение следует
Христос
Оставим стилистику в стороне и перейдем к содержанию. Первое и самое важное отличие - патриарх Кирилл не упоминает Христа. Он говорит о «вере Христовой», в конце призывает на собравшихся «благословение Господа нашего Иисуса Христа», но не больше. Обращение папы Франциска, наоборот, буквально пронизано Христом, начиная от первого предложения и заканчивая последним абзацем - 93 раза упоминается Христос в его тексте.
Бог
Слово «Бог» патриарх говорит гораздо чаще. Патриарх выступает против антропоцентризма и говорит о прекрасных временах теоцентризма, когда «в центре человеческой жизни был Бог. Он был мерилом добра и зла, Он был доминантой человеческой жизни». Бог, в логике этой речи, это законодатель, который находится внутри творения («Он ограничил Свою собственную свободу, основав этот мир на физических законах, и эти физические законы действуют с непреодолимой силой. Взрываются вулканы, происходят землетрясения, многие люди говорят: «А где же тут Бог?» А Бог — в творении, Он пожелал, чтобы мир существовал именно на таких законах, мы не знаем почему»), но при этом Он ограничивает себя не только ради законов природы, но и ради человеческой свободы («Он допускает все то, что происходит от действия законов, на которых основан мир, и от действий человека, которому дана свободная воля. Бог ограничивает Себя нашей свободой, и это свидетельствует о великой Божественной любви»). От человека зависит, как свободой распорядиться, памятуя о том, что «в конце этого пути Он спросит с нас». Итак, это мудрый Творец, любящий свое творение, но и Судья.
Образ Бога в Christus vivit, как кажется, подан интереснее и более интригующе. Бог может не соглашаться с человечеством («В эпоху, когда молодежь не сильно ценили, Бог, как показывают нам тексты, видел ее иначе»). Бог принимает человеческие сомнения и не осуждает за них («Когда [Гедеону] было сказано, что Господь с ним, он ответил: «если Господь с нами, то отчего постигло нас все это?» (Суд 6:13). Бог не был оскорблен таким упреком»).
[☝️Кстати, в речи патриарха сомнения - главная характеристика эпохи постмодерна («Постмодерн — это эпоха сомнений»), которая, согласно патриарху, началась «во второй половине XIX века и расцвела очень пышно в начале века XX» (sic!).]
Бог замыслил то самое творение, смысл которого, по патриарху, непостижим, исключительно ради человека («Бог зажигает звезды, чтобы помочь нам продолжать свой путь»). Бог верит в человека, знает его потенциал и призывает его к чему-то великому («Вы можете стать тем, чем Бог, ваш Творец, знает, что вы являетесь, если только осознаете, что призваны к чему-то большему»).
Любовь
«Бог ограничивает Себя нашей свободой, и это свидетельствует о великой Божественной любви» - говорит патриарх Кирилл. Да, этим он ставит человеческую свободу на недостижимую высоту...
Продолжение следует
Оставим стилистику в стороне и перейдем к содержанию. Первое и самое важное отличие - патриарх Кирилл не упоминает Христа. Он говорит о «вере Христовой», в конце призывает на собравшихся «благословение Господа нашего Иисуса Христа», но не больше. Обращение папы Франциска, наоборот, буквально пронизано Христом, начиная от первого предложения и заканчивая последним абзацем - 93 раза упоминается Христос в его тексте.
Бог
Слово «Бог» патриарх говорит гораздо чаще. Патриарх выступает против антропоцентризма и говорит о прекрасных временах теоцентризма, когда «в центре человеческой жизни был Бог. Он был мерилом добра и зла, Он был доминантой человеческой жизни». Бог, в логике этой речи, это законодатель, который находится внутри творения («Он ограничил Свою собственную свободу, основав этот мир на физических законах, и эти физические законы действуют с непреодолимой силой. Взрываются вулканы, происходят землетрясения, многие люди говорят: «А где же тут Бог?» А Бог — в творении, Он пожелал, чтобы мир существовал именно на таких законах, мы не знаем почему»), но при этом Он ограничивает себя не только ради законов природы, но и ради человеческой свободы («Он допускает все то, что происходит от действия законов, на которых основан мир, и от действий человека, которому дана свободная воля. Бог ограничивает Себя нашей свободой, и это свидетельствует о великой Божественной любви»). От человека зависит, как свободой распорядиться, памятуя о том, что «в конце этого пути Он спросит с нас». Итак, это мудрый Творец, любящий свое творение, но и Судья.
Образ Бога в Christus vivit, как кажется, подан интереснее и более интригующе. Бог может не соглашаться с человечеством («В эпоху, когда молодежь не сильно ценили, Бог, как показывают нам тексты, видел ее иначе»). Бог принимает человеческие сомнения и не осуждает за них («Когда [Гедеону] было сказано, что Господь с ним, он ответил: «если Господь с нами, то отчего постигло нас все это?» (Суд 6:13). Бог не был оскорблен таким упреком»).
[☝️Кстати, в речи патриарха сомнения - главная характеристика эпохи постмодерна («Постмодерн — это эпоха сомнений»), которая, согласно патриарху, началась «во второй половине XIX века и расцвела очень пышно в начале века XX» (sic!).]
Бог замыслил то самое творение, смысл которого, по патриарху, непостижим, исключительно ради человека («Бог зажигает звезды, чтобы помочь нам продолжать свой путь»). Бог верит в человека, знает его потенциал и призывает его к чему-то великому («Вы можете стать тем, чем Бог, ваш Творец, знает, что вы являетесь, если только осознаете, что призваны к чему-то большему»).
Любовь
«Бог ограничивает Себя нашей свободой, и это свидетельствует о великой Божественной любви» - говорит патриарх Кирилл. Да, этим он ставит человеческую свободу на недостижимую высоту...
Продолжение следует
Любовь
«Бог ограничивает Себя нашей свободой, и это свидетельствует о великой Божественной любви» - говорит патриарх Кирилл. Да, этим он ставит человеческую свободу на недостижимую высоту. Но что мы тут узнаем о любви Бога? Только то, что Он готов Себя ограничить.
«Самая первая истина, которую я хотел бы сказать каждому из вас, это: «Бог любит тебя». Не важно, слышали вы об этом или нет. Я хочу вам это напомнить. Бог любит вас. Никогда не сомневайтесь в этом, что бы ни происходило с вами в жизни. В любой ее момент вы бесконечно любимы» - пишет глава РКЦ. Обратите внимание, как характерно расставлены акценты в обоих пассажах. Это не просто разница в ораторских приемах, это разница в мировоззрении. Как часто в СССР и России дети слышали от своих матерей «Я всем ради тебя пожертвовала». Типичный пример манипуляции - «раз я всем пожертвовала, то ты должен...». И Бог в наших пост-советских умах как будто совершает такую же манипуляцию - «Раз Я Себя, безграничного, ограничил, то ты должен...». В словах папы Франциска мы слышим нечто иное - просто помните, что вас любят. Без всяких условий, требований и манипуляций.
Бог-Судья
В этой теме разница нарастает.
«Бог дает нам возможность пройти жизненный путь по этой нами определяемой траектории, но в конце этого пути Он спросит с нас» - говорит молодежи патриарх. Отчасти папа говорит примерно то же самое: «Он будет вашей твердой опорой, но вы также поймете, что Он полностью уважает вашу свободу». Но есть и важное отличие. «Доверьтесь памяти Бога: Его память это не «жесткий диск», на котором «сохраняются» и «архивируются» все ваши данные. Его память - это сердце, наполненное нежным состраданием; сердце, которое находит радость в том, чтобы удалять с нас все следы зла» - говорит папа Франциск, как будто вступая в спор.
Самореализация
Важная для молодежи тема находит отражение в словах папы. «Будучи устремлена к будущему и его обещаниям, молодежь также имеет сильное желание испытать опыт настоящего момента, использовать возможности, которые предлагает жизнь. <...> Вопреки тому, что думают многие, Господь не желает заглушать такое желание жить полной жизнью *desires for a fulfilling life*».
Касается этой темы и патриарх, но его виденье противоположно. «Возможность чего-то достигать не означает, что ты непременно должен этого достичь. Многообразие человеческого опыта не предполагает, что каждый человек должен все на своем опыте испытать». Такой подход патриарх называет «мудростью».
Свобода в мире информации
Очень важная тема для Патриарха. Он призывает «не отдавать никому свою душу, кроме Бога, сохранять свою способность критически оценивать все то, что приносит нам сегодня информационный поток». Мотив этого в том, что Истина, Евангелие делают нас свободными и эту свободу нельзя ни на что променять.
Папа Франциск в этом созвучен патриарху. Он пишет: «Вы бесценны. Вы должны постоянно это повторять: «Я не продаюсь», «У меня нет стоимости», «Я свободен!». Влюбитесь в свободу, которую дает Иисус».
Итог
Можно до бесконечности повторять общие места из семинарских учебников и популярных книжек. И даже найдутся люди, которым это будет нравиться. Но подлинная рефлексия, глубокие и интересные размышления возможны только тогда, когда сам оратор имеет опыт свободы во Христе и именно этим опытом хочет поделиться со своими слушателями, без учительства и менторства, уважая их свободу, личный выбор и внутренний мир.
«Бог ограничивает Себя нашей свободой, и это свидетельствует о великой Божественной любви» - говорит патриарх Кирилл. Да, этим он ставит человеческую свободу на недостижимую высоту. Но что мы тут узнаем о любви Бога? Только то, что Он готов Себя ограничить.
«Самая первая истина, которую я хотел бы сказать каждому из вас, это: «Бог любит тебя». Не важно, слышали вы об этом или нет. Я хочу вам это напомнить. Бог любит вас. Никогда не сомневайтесь в этом, что бы ни происходило с вами в жизни. В любой ее момент вы бесконечно любимы» - пишет глава РКЦ. Обратите внимание, как характерно расставлены акценты в обоих пассажах. Это не просто разница в ораторских приемах, это разница в мировоззрении. Как часто в СССР и России дети слышали от своих матерей «Я всем ради тебя пожертвовала». Типичный пример манипуляции - «раз я всем пожертвовала, то ты должен...». И Бог в наших пост-советских умах как будто совершает такую же манипуляцию - «Раз Я Себя, безграничного, ограничил, то ты должен...». В словах папы Франциска мы слышим нечто иное - просто помните, что вас любят. Без всяких условий, требований и манипуляций.
Бог-Судья
В этой теме разница нарастает.
«Бог дает нам возможность пройти жизненный путь по этой нами определяемой траектории, но в конце этого пути Он спросит с нас» - говорит молодежи патриарх. Отчасти папа говорит примерно то же самое: «Он будет вашей твердой опорой, но вы также поймете, что Он полностью уважает вашу свободу». Но есть и важное отличие. «Доверьтесь памяти Бога: Его память это не «жесткий диск», на котором «сохраняются» и «архивируются» все ваши данные. Его память - это сердце, наполненное нежным состраданием; сердце, которое находит радость в том, чтобы удалять с нас все следы зла» - говорит папа Франциск, как будто вступая в спор.
Самореализация
Важная для молодежи тема находит отражение в словах папы. «Будучи устремлена к будущему и его обещаниям, молодежь также имеет сильное желание испытать опыт настоящего момента, использовать возможности, которые предлагает жизнь. <...> Вопреки тому, что думают многие, Господь не желает заглушать такое желание жить полной жизнью *desires for a fulfilling life*».
Касается этой темы и патриарх, но его виденье противоположно. «Возможность чего-то достигать не означает, что ты непременно должен этого достичь. Многообразие человеческого опыта не предполагает, что каждый человек должен все на своем опыте испытать». Такой подход патриарх называет «мудростью».
Свобода в мире информации
Очень важная тема для Патриарха. Он призывает «не отдавать никому свою душу, кроме Бога, сохранять свою способность критически оценивать все то, что приносит нам сегодня информационный поток». Мотив этого в том, что Истина, Евангелие делают нас свободными и эту свободу нельзя ни на что променять.
Папа Франциск в этом созвучен патриарху. Он пишет: «Вы бесценны. Вы должны постоянно это повторять: «Я не продаюсь», «У меня нет стоимости», «Я свободен!». Влюбитесь в свободу, которую дает Иисус».
Итог
Можно до бесконечности повторять общие места из семинарских учебников и популярных книжек. И даже найдутся люди, которым это будет нравиться. Но подлинная рефлексия, глубокие и интересные размышления возможны только тогда, когда сам оратор имеет опыт свободы во Христе и именно этим опытом хочет поделиться со своими слушателями, без учительства и менторства, уважая их свободу, личный выбор и внутренний мир.
В конце марта в Германии произошла любопытная перебранка местных православных епископов.
Началось все с того, что 12 февраля архиеп. Берлинский и Германский Марк (Арндт) обратился с открытым письмом к членам Православной Епископской ассамблеи в Германии (немецкая аббревиатура - OBKD). В письме не просто осуждались действия Константинополя на Украине (что стало уже общим местом в любом публичном выступлении архиереев РПЦ), но и был брошен камень в огород иерарха Вселенского патриархата митрополита Германского Августина (Ламбардакиса): «К сожалению, Его Высокопреосвященство, митрополит Августин, будучи членом Свящ. Синода Константинопольского партиархата, поставил свою подпись под злополучным «томосом» и тем самым показал, что он это отрицательное развитие [в межправославных отношениях], по меньшей мере, безропотно принимает». Дальше констатируется, что «с болью в сердце» было решено приостановить
«сотрудничество представителей нашей епархии во всех органах Ассамблеи православных епископов в Германии, в которых председательствуют подчиняющиеся Константинопольскому патриархату священнослужители». Но на этом архиеп. Марк не остановился. Он предложил принципиально иначе организовать диалог между православными церквями в Германии, однако не уточнил, что именно он имеет в виду и что конкретно значит «установить диалог в сознательно другой форме» и «организационно в ином формате». Видимо, это было сделано с дальнейшим рассчетом, так как 19 марта эстафету у вл. Марка принял архиеп. Тихон (Зайцев). От его имени было опубликовано обращение к членам OBKD (доступно только на немецком языке), в котором он, вторя иерарху РПЦЗ, предлагает изменить принцип работы ассамблеи и рассмотреть вариант либо свободного избрания председателя, либо вариант ротации председательства между представителями разных церквей. Цель, понятно, - отстранить от постоянного председательства митр. Августина, который, кстати, возглавляет Германскую епархию КонстП с 1980 года (на два года дольше, чем Германскую епархию РПЦЗ возглавляет вл. Марк).
Августин терпеть такие откровенные призывы к бунту не пожелал и 22 марта выпустил разъяснение сложившейся ситуации. В нем он пишет, что русские епископы сперва сами покинули ассамблею, а потом стали утверждать, что она из-за этого перестала быть всеправославной и больше не может продолжать свою работу. Предложения Тихона Августин назвал «анахроничными», «экклезиологически утопичными» и «неплодотворными с практической точки зрения». И вообще, мол, не вы эту ассамблею создавали, не вам и менять ее правила.
Эти препирательства трех архиереев, каждый из которых является главой германской епархии одной из трех разных структур, можно было бы оставить без внимания, но есть в них что-то любопытное. Речь идет о позиции архиеп. Тихона (Зайцева). С одной стороны, он наверняка рассчитывал заслужить бонусы в глазах патриарха Кирилла своей попыткой ограничить влияние Константинополя в ассамблее епископов (на это, кстати, намекает и митр. Августин в своем тексте). С другой стороны, предложение вл. Тихона, возможно, имело и другую цель - не дать Русской церкви окончательно изолироваться от остального православного мира, хотя бы на территории отдельно взятой страны. Надо признать, что его предложения, в контексте всей нынешней политики МП, были вполне оправданны - с той точки зрения, что они пытались предотвратить превращение Русской Церкви в «православную Северную Корею» - хотя и совсем не адекватны. Неадекватно и наивно было предполагать, что Константинополь добровольно откажется как от своей лидирующей позиции, так и от того подарка, который преподнесла ему МП, запретив своим архиереям принимать участие в епископских ассамблеях в Европе. К тому же, любые предложения по демократизации церковной жизни из уст архиереев МП звучат смешно для всего православного мира, который давно понял казарменный характер нынешней РПЦ.
Началось все с того, что 12 февраля архиеп. Берлинский и Германский Марк (Арндт) обратился с открытым письмом к членам Православной Епископской ассамблеи в Германии (немецкая аббревиатура - OBKD). В письме не просто осуждались действия Константинополя на Украине (что стало уже общим местом в любом публичном выступлении архиереев РПЦ), но и был брошен камень в огород иерарха Вселенского патриархата митрополита Германского Августина (Ламбардакиса): «К сожалению, Его Высокопреосвященство, митрополит Августин, будучи членом Свящ. Синода Константинопольского партиархата, поставил свою подпись под злополучным «томосом» и тем самым показал, что он это отрицательное развитие [в межправославных отношениях], по меньшей мере, безропотно принимает». Дальше констатируется, что «с болью в сердце» было решено приостановить
«сотрудничество представителей нашей епархии во всех органах Ассамблеи православных епископов в Германии, в которых председательствуют подчиняющиеся Константинопольскому патриархату священнослужители». Но на этом архиеп. Марк не остановился. Он предложил принципиально иначе организовать диалог между православными церквями в Германии, однако не уточнил, что именно он имеет в виду и что конкретно значит «установить диалог в сознательно другой форме» и «организационно в ином формате». Видимо, это было сделано с дальнейшим рассчетом, так как 19 марта эстафету у вл. Марка принял архиеп. Тихон (Зайцев). От его имени было опубликовано обращение к членам OBKD (доступно только на немецком языке), в котором он, вторя иерарху РПЦЗ, предлагает изменить принцип работы ассамблеи и рассмотреть вариант либо свободного избрания председателя, либо вариант ротации председательства между представителями разных церквей. Цель, понятно, - отстранить от постоянного председательства митр. Августина, который, кстати, возглавляет Германскую епархию КонстП с 1980 года (на два года дольше, чем Германскую епархию РПЦЗ возглавляет вл. Марк).
Августин терпеть такие откровенные призывы к бунту не пожелал и 22 марта выпустил разъяснение сложившейся ситуации. В нем он пишет, что русские епископы сперва сами покинули ассамблею, а потом стали утверждать, что она из-за этого перестала быть всеправославной и больше не может продолжать свою работу. Предложения Тихона Августин назвал «анахроничными», «экклезиологически утопичными» и «неплодотворными с практической точки зрения». И вообще, мол, не вы эту ассамблею создавали, не вам и менять ее правила.
Эти препирательства трех архиереев, каждый из которых является главой германской епархии одной из трех разных структур, можно было бы оставить без внимания, но есть в них что-то любопытное. Речь идет о позиции архиеп. Тихона (Зайцева). С одной стороны, он наверняка рассчитывал заслужить бонусы в глазах патриарха Кирилла своей попыткой ограничить влияние Константинополя в ассамблее епископов (на это, кстати, намекает и митр. Августин в своем тексте). С другой стороны, предложение вл. Тихона, возможно, имело и другую цель - не дать Русской церкви окончательно изолироваться от остального православного мира, хотя бы на территории отдельно взятой страны. Надо признать, что его предложения, в контексте всей нынешней политики МП, были вполне оправданны - с той точки зрения, что они пытались предотвратить превращение Русской Церкви в «православную Северную Корею» - хотя и совсем не адекватны. Неадекватно и наивно было предполагать, что Константинополь добровольно откажется как от своей лидирующей позиции, так и от того подарка, который преподнесла ему МП, запретив своим архиереям принимать участие в епископских ассамблеях в Европе. К тому же, любые предложения по демократизации церковной жизни из уст архиереев МП звучат смешно для всего православного мира, который давно понял казарменный характер нынешней РПЦ.
Храм свт. Николая в Бухаресте, хоть и построен на русские деньги и в русском стиле, к РПЦ отношения не имеет.
Храм был заложен в 1905 году по инициативе посла Российской империи М. Н. Гирса, освящен в 1909 году. После октябрьской революции и начала эмиграции «лучших людей России» в Европу при храме образовалась община, которая в конце 20-х годов вошла в юрисдикцию Западноевропейского экзархата. В 1933 году, когда умер настоятель прихода, церковь отошла Румынской патриархии. После войны храм перешел в юрисдикцию МП, но уже через 10 лет был вновь возвращен Бухарестской епархии РумПЦ. Вот этот момент довольно интересный. В странах, освобожденных Красной армией, МП стабильно получала в собственность церкви, до этого принадлежавшие «карловчанам» или «евлогианам». Так произошло в Вене, Софии, Белграде. В Бухаресте тоже сперва провернули тот же трюк, но спустя 10 лет вернули церковь румынам. Видимо, причиной этого стало сильное положение румынской патриархии в социалистической республике, где даже не произошло отделения церкви от государства и духовенство продолжало получать зарплату из бюджета.
Сегодня это студенческий храм при Университете Бухареста. Какое-то время назад инициативная группа просила разрешения проводить в соборе службы на церковно-славянском языке, но патр. Даниил, видимо, памятуя поговорку «палец в рот не клади - руку откусят», отказал.
Храм был заложен в 1905 году по инициативе посла Российской империи М. Н. Гирса, освящен в 1909 году. После октябрьской революции и начала эмиграции «лучших людей России» в Европу при храме образовалась община, которая в конце 20-х годов вошла в юрисдикцию Западноевропейского экзархата. В 1933 году, когда умер настоятель прихода, церковь отошла Румынской патриархии. После войны храм перешел в юрисдикцию МП, но уже через 10 лет был вновь возвращен Бухарестской епархии РумПЦ. Вот этот момент довольно интересный. В странах, освобожденных Красной армией, МП стабильно получала в собственность церкви, до этого принадлежавшие «карловчанам» или «евлогианам». Так произошло в Вене, Софии, Белграде. В Бухаресте тоже сперва провернули тот же трюк, но спустя 10 лет вернули церковь румынам. Видимо, причиной этого стало сильное положение румынской патриархии в социалистической республике, где даже не произошло отделения церкви от государства и духовенство продолжало получать зарплату из бюджета.
Сегодня это студенческий храм при Университете Бухареста. Какое-то время назад инициативная группа просила разрешения проводить в соборе службы на церковно-славянском языке, но патр. Даниил, видимо, памятуя поговорку «палец в рот не клади - руку откусят», отказал.
В интернете обсуждают историю священника Сергия Зотова, которого перевели из кафедрального собора Магнитогорска за фотографии, выложенные в соцсетях его женой. Придирчивому церковному руководству снимки показались неподобающими. Новость напечатала «Комсомольская правда», затем тему подхватили на «Ахилле», где сегодня опубликована редакторская колонка с интересными размышлениями на тему «преступление и наказание в РПЦ». Батюшке Лютеру совершенно нет дела до фоток незнакомой ему женщины, будь она хоть матушка, хоть игуменья, хоть английская королева. Но эта история заставляет поговорить о другом – о той необычной трансформации, которая происходит в головах людей, получающих в свои руки власть в церкви. И просто словом «лицемерие» ее описать не получится.
Когда священнослужитель дорывается до власти, в его душе происходит любопытный слом. С социальной точки зрения он переходит на более высокий уровень, получает доступ к управлению и деньгам, качество его жизни повышается. Иными словами, срабатывает социальный лифт. Речь здесь не только об архиереях и благочинных, но о любом настоятеле, который ведает непрозрачными финансовыми потоками. Плохо ли, когда священник живет в достатке? Не хочется давать кондовых оценок, но ситуации, когда уровень жизни настоятеля повышается за счет ближних (клириков храма, прихожан и захожан, обдуренных спонсоров), вкупе с отсутствием финансовой отчетности в РПЦ, вызывают серьезные вопросы.
Повышение уровня жизни в душе самого священника вызывает обычно чувство вины. Ну, не любят в России тех, кто живет хорошо, все должны жить одинаково плохо. Но при этом каждый подсознательно хочет вырваться из своего болота, мечтая о роскошной жизни. Добавьте к этому, что будущим батюшкам вбивают в голову банальные истины о жертвенном и самоотверженном пастырском служении. На выходе это дает нам гремучую смесь – человека, имеющего все возможности для богатой жизни, который чувствует себя за это виноватым и отклонившимся от тех норм, которые он сам усвоил и когда-то разделял (конечно, не каждый именно так это себе формулирует, но подсознательно каждый чувствует примерно одно и то же). Такой внутренний диссонанс надо как-то компенсировать. Делается это очень просто – надо начать публично бороться за чистоту церковных рядов, но не с реальными «книжниками и фарисеями», а с теми, на кого укажет начальство. Оттянуться получается на тех инцидентах, которые яйца выеденного не стоят (как упомянутый уже случай с о. Сергием или травля о. Вячеслава Баскакова). Тут действует простое правило – «Держи вора!» обычно громче всех кричит сам вор.
Определенным показателем того, что something is rotten in the state of Denmark, является не просто повышенное, а откровенно болезненное беспокойство функционеров Московской патриархии внешним видом духовенства: фасоном камилавок и ряс, цветом обуви, воротничков, манжет, формой прически и прочей чепухой. Вот характерный отрывок из доклада патриарха на епархиальном собрании 2012 года: «Духовенство столицы должно являть образец для подражания не только в вопросах духовной жизни, но и во внешнем виде». Тиранию митрополита Арсения по поводу внешнего вида испытали на себе, наверно, все без исключения клирики Москвы. А его приспешник прот. Александр Абрамов на том же еп.собрании 2012 года сообщил патриарху, что некоторые клирики – о, ужас! - надевают поверх подрясника и рясы цветные куртки, фотоаппараты, сумки и даже рюкзаки. Действительно, цветная куртка или рюкзак поверх подрясника может поколебать авторитет церкви гораздо больше, чем шикарный автопарк, охрана или дорогостоящее жилье.
Повторюсь, это не просто фарисейство. Это самозащита. Публичное проявление своего радения об образе церкви помогает оправдать самого себя – «я выполняю свои обязанности, так как борюсь за образ церкви, а значит, мне можно жить роскошно».
Когда священнослужитель дорывается до власти, в его душе происходит любопытный слом. С социальной точки зрения он переходит на более высокий уровень, получает доступ к управлению и деньгам, качество его жизни повышается. Иными словами, срабатывает социальный лифт. Речь здесь не только об архиереях и благочинных, но о любом настоятеле, который ведает непрозрачными финансовыми потоками. Плохо ли, когда священник живет в достатке? Не хочется давать кондовых оценок, но ситуации, когда уровень жизни настоятеля повышается за счет ближних (клириков храма, прихожан и захожан, обдуренных спонсоров), вкупе с отсутствием финансовой отчетности в РПЦ, вызывают серьезные вопросы.
Повышение уровня жизни в душе самого священника вызывает обычно чувство вины. Ну, не любят в России тех, кто живет хорошо, все должны жить одинаково плохо. Но при этом каждый подсознательно хочет вырваться из своего болота, мечтая о роскошной жизни. Добавьте к этому, что будущим батюшкам вбивают в голову банальные истины о жертвенном и самоотверженном пастырском служении. На выходе это дает нам гремучую смесь – человека, имеющего все возможности для богатой жизни, который чувствует себя за это виноватым и отклонившимся от тех норм, которые он сам усвоил и когда-то разделял (конечно, не каждый именно так это себе формулирует, но подсознательно каждый чувствует примерно одно и то же). Такой внутренний диссонанс надо как-то компенсировать. Делается это очень просто – надо начать публично бороться за чистоту церковных рядов, но не с реальными «книжниками и фарисеями», а с теми, на кого укажет начальство. Оттянуться получается на тех инцидентах, которые яйца выеденного не стоят (как упомянутый уже случай с о. Сергием или травля о. Вячеслава Баскакова). Тут действует простое правило – «Держи вора!» обычно громче всех кричит сам вор.
Определенным показателем того, что something is rotten in the state of Denmark, является не просто повышенное, а откровенно болезненное беспокойство функционеров Московской патриархии внешним видом духовенства: фасоном камилавок и ряс, цветом обуви, воротничков, манжет, формой прически и прочей чепухой. Вот характерный отрывок из доклада патриарха на епархиальном собрании 2012 года: «Духовенство столицы должно являть образец для подражания не только в вопросах духовной жизни, но и во внешнем виде». Тиранию митрополита Арсения по поводу внешнего вида испытали на себе, наверно, все без исключения клирики Москвы. А его приспешник прот. Александр Абрамов на том же еп.собрании 2012 года сообщил патриарху, что некоторые клирики – о, ужас! - надевают поверх подрясника и рясы цветные куртки, фотоаппараты, сумки и даже рюкзаки. Действительно, цветная куртка или рюкзак поверх подрясника может поколебать авторитет церкви гораздо больше, чем шикарный автопарк, охрана или дорогостоящее жилье.
Повторюсь, это не просто фарисейство. Это самозащита. Публичное проявление своего радения об образе церкви помогает оправдать самого себя – «я выполняю свои обязанности, так как борюсь за образ церкви, а значит, мне можно жить роскошно».
Вернемся к ситуации в Магнитогорске и напомним, что епархиальная жизнь буквально недавно стала темой для обсуждения – в СМИ были опубликованы материалы о том, как родной брат правящего архиерея обругал и толкнул 58-летнюю сотрудницу епархии, нанеся ущерб ее здоровью. Не является ли «проработка» о. Сергия Зотова способом отвлечь общественность от обсуждения этого конкретного случая, который бросает тень на епископа? Полагаю, что вопрос риторический.
Никакого подлинного церковного возрождения не наступит, пока в церкви главенствует право сильного, дух покрывательства и расправы над людьми, не имеющими протекции. В результате реформы в РПЦ должна пройти люстрация – все, кто запятнался подобным поведением, должны покинуть свои насиженные и теплые места.
Никакого подлинного церковного возрождения не наступит, пока в церкви главенствует право сильного, дух покрывательства и расправы над людьми, не имеющими протекции. В результате реформы в РПЦ должна пройти люстрация – все, кто запятнался подобным поведением, должны покинуть свои насиженные и теплые места.