Этот пост посвящается всем, кому важна судьба настоящего памятника Салавату Юлаева - символа нашей любимой Республики Башкортостан.

Я - градозащитник с 2017г., с 2020 возглавляю Башкортостанское отделение ВООПИК (под руководством Артём Демидов) Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. И могу с уверенностью заявить, что попытка Башкультнаследия заменить подлинник скульптуры его бронзовой копией - это безобразие. Я не могу с этим согласиться.

Почему федерального? Потому что сам памятник имеет статус памятника федерального значения и вся документация по нему обязана проходить необходимые процедуры в Минкульте России, Глав. Гос. Экспертизе и тд. Во-вторых, за действиями республиканского органа охраны памятников следят уже по всей России, так как все научное реставрационное сообщество России взбудораженно и в шоке как в нашей республике пытаются преподнести общественности, что якобы чугунный памятник разваливается, как ржавчина его безвозвратно повредила и что восстановлению он не подлежит. При этом абсолютно все реставрационное сообщество России знает, что ржавчина - это природная защитная патина чугуна и, соответственно, наоборот защищает чугун от коррозии. Ржавчина разрушает со временем только сталь, из которой сделан каркас памятника, на который и крепится чугунная оболочка скульптуры. И внутренний каркас памятника спокойно можно заменить, если будет доказан факт того, что он утратил несущую способность.

5 лет назад ГОСНИИР (директор Дмитрий Антонов) готовил проект реставрации скульптуры Салавата Юлаева. Проект успешно прошел все необходимые процедуры и был утвержден. ГосНИИР - основан в 1957 году, как Всесоюзная центральная научно-исследовательская лаборатория по консервации и реставрации музейных ценностей, в конце 1970-х учреждение превращено во ВНИИР (Всесоюзный научно-исследовательский институт реставрации).
Заведующий отделом научной реставрации произведений из металла ГОСНИИР Павел Николаевич Котельников, работавший над проектом реставрации скульптуры Салавата Юлаева, более 30 лет занимается вопросами сохранения монументальной скульптуры, архитектурного декора и памятников декоративно-прикладного искусства из металла.

В прошлую пятницу на сайте Башкультнаследия опубликован Акт гос. историко-культурной экспертизы, обосновывающий замену подлинника скульптуры на бронзовую копию, стоимость которой намного дороже, чем реставрировать оригинал.

В последующих постах я прикреплю не менее 10 вариантов возражений к Акту ГИКЭ в формате ворд для направления в Башкультнаследие, с подробной инструкцией для отправки.

Самое ценное в Памятнике Салавату Юлаева - его подлинность. Неважно, из какого материала он был изготовлен. Важно, что он есть, он настоящий, и именно его нужно сохранить для потомков на том месте, где он стоял с 1967 года. Стоял и должен продолжать стоять!

Именно от нас с вами как общественности сейчас зависит судьба подлинного памятника Салавата Юлаева авторства великого Сосланбека Тавасиева, его скорейшей реставрации с минимальными расходами вместо создания нового бронзового памятника авторства Василия Церетели.

Полагаю, что указанный Акт ГИКЭ от 16.07.2026г., обосновывающий замену подлинника памятника федерального значения на его копию из бронзы является нарушением 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия» по основаниям, изложенным в Справке о недопустимости замены объекта культурного наследия федерального значения «Памятник Салавату Юлаеву» (г. Уфа) бронзовой копией и о несостоятельности Акта государственной историко-культурной экспертизы от 16 июля 2026 года (приложение к настоящему обращению).

Вдобавок, Памятник Салавату Юлаева как Объект не утрачен, поэтому ст. 47 73-ФЗ неприменима (на нее ссылаются эксперты в оспариваемом Акте от 16.07.2026г.).

Проектно-сметная документация на реставрацию должна касаться исключительно существующего объекта. То есть чугунного памятника, имеющего повреждения. При этом процедура изготовления нового объекта (отливка копии из бронзы) - это совершенно отдельная процедура, не имеющая никакого отношения к существующему Объекту.

Изготовление (создание) нового Объекта, хоть и похожего на существующий, но нового, не может содержаться в проекте по сохранению существующего ОКН федерального значения.

Таким образом, фактически речь идёт об изменении местоположения памятника федерального значения с последующей музеефикацией. А это возможно сделать в особом порядке по решению Минкультуры России. Однако об этом в Проекте ни слова.

А это уголовное дело возбуждено по кварталу Доходного дома Видинеева. Остальные эпизоды также на расследовании.

Часть 3. К Акту о замене Салавата Юлаева.

Таким образом, полагаю, что в Акте ГИКЭ от 16.07.2026 содержатся следующие ошибки:

- искажение содержания заключения № 70-1673. Акт приписывает заключению четыре «основных вывода», которых в документе нет, в том числе: «Решение о реставрации или демонтаже было принято на основе комплексного обследования… а не только четырёх фрагментов»; «Чугунную оболочку возможно законсервировать в существующем состоянии, однако категорически не желательно продолжать экспонирование на открытом воздухе»; «структурные изменения чугуна… вызывают возможность возникновения новых и расширение имеющихся динамических трещин». Таких формулировок в выводах заключения (стр. 23-24) не содержится; оценка целесообразности реставрации или демонтажа не входила в предмет договора №209 и компетенцию испытательной лаборатории. Включение в акт ГИКЭ недостоверных сведений нарушает принципы достоверности и обоснованности экспертизы (ст. 29 Федерального закона № 73-ФЗ);

- подмена выводов о состоянии металла. Утверждения акта о «значительной разнородности металла», ведущей к «непрогнозируемой хрупкости», и о том, что «структурное разрушение чугунной оболочки является необратимым процессом», не подтверждаются ни заключением № 70-1673 (высокая прочность, твёрдость в норме, коррозия до 1 мм), ни каким-либо иным приложенным исследованием. Вывод о причинной связи «разнородности» с разрушением в заключении № 70-1673 отсутствует; установление такой связи требует специальных исследований, которые не проводились и к акту не приложены. Вопрос о состоянии металла требует заключения аттестованных технологов-реставраторов по металлу, а не выборочного цитирования лабораторного протокола;

- противоречие действующему предмету охраны. Материал скульптуры («бронзированный чугун») входит в предмет охраны (приказы №232/№ 80). Замена чугунной скульптуры бронзовой отливкой означает утрату элемента предмета охраны, что не может быть признано работами по сохранению (ст. 40 Федерального закона №73-ФЗ) и прямо противоречит выводу акта о том, что работы «не нарушают предмет охраны»;

- опора на несуществующую редакцию предмета охраны. Акт многократно ссылается на предмет охраны «с уточнениями (не утверждены)» и оценивает проект «в объёме уточнённого предмета охраны», «(счётом уточнений предмета охраны)». Экспертиза проведена не по действующему правовому акту, а по неутверждённому проекту уточнений – это самостоятельное основание недостоверности вывода. При этом на официальном сайте Управления размещён лишь проект приказа о внесении изменений в предмет охраны (подготовлен в декабре 2023 года; дата и номер в размещённом тексте отсутствуют); иных редакций не публиковалось. Сам акт ГИКЭ дважды констатирует: «не утверждены»;

- отсутствие фотофиксации. К акту не приложена фотофиксация объекта и его фактического состояния (в перечне приложений – только перечни документов, протоколы двух заседаний и документы экспертов). Оценка «аварийности» дана без визуального документирования, при том, что даже акт ГИКЭ 2021 года содержал фотофиксацию. Это лишает выводы проверяемости и нарушает принципы всесторонности, объективности и достоверности экспертизы (ст. 29 Федерального закона № 73-ФЗ). При этом ранее неоднократно Управление по государственной охране объектов культурного наследия Республики Башкортостан отказывало в принятии и утверждении Актов ГИКЭ, в которых отсутствовали фотографии памятников по другим объектам;

- в Акте ГИКЭ от 16.07.2026г. не приведены сведения об аттестации экспертов. Вопреки Положению о ГИКЭ (постановление № 530), в акте отсутствуют реквизиты приказов Минкультуры России об аттестации Семиной Ю.Е., Скрынниковой Е.В., Кожевниковой Л.В. и профили их экспертной деятельности (объекты экспертизы). Во всех предыдущих актах по данному памятнику (2021, 2023, 2024 гг.) такие сведения приводились. Подлежит проверке само наличие у подписантов действующей аттестации на данный объект экспертизы;

- конфликт интересов и сроки. Заказчик экспертизы – сам разработчик документации (Фонд Академии Художеств).

Часть 4.

Экспертиза «полной замены» главного монумента республики проведена за 11 дней (два заседания комиссии – 05.07.2026 и 16.07.2026); натурный осмотр объекта экспертами не проводился (раздел III акта: только изучение документации и общедоступных материалов), при этом акт утверждает, что предмет охраны «подтвержден/уточнён на основании натурных данных»;

- работы на объекте ведутся с 2025 года (скульптура снята, облицовка разобрана) по разрешениям, выданным на ранее согласованную документацию АО «ТСНРУ», предусматривавшую сохранение чугунной оболочки «в первозданном виде». Новая документация с принципиально иным решением (замена скульптуры) представлена на экспертизу тогда, когда объект уже разобран, – процедура используется для легализации свершившейся подмены концепции;

- игнорирование альтернативы. Акт не содержит анализа ранее согласованного и прошедшего две положительные ГИКЭ (2023, 2024 гг.) проекта реставрации с сохранением подлинной оболочки и не мотивирует отказ от него – что является нарушением принципов научной обоснованности (ст. 29 Федерального закона №73-ФЗ);

- юридическая несостоятельность концепции «воссоздания авторского замысла». Между тем Федеральный закон № 73-ФЗ охраняет реально существующий объект, принятый под охрану (в данном случае – чугунный монумент 1967 года), а не нереализованные намерения автора. Воссоздание (ст. 47 Федерального закона № 73-ФЗ) допускается лишь при утрате объекта и в исключительных случаях – памятник не утрачен. Изготовление новой бронзовой скульптуры – создание нового произведения монументального искусства, которое не является и не станет объектом культурного наследия; установка её на месте подлинника с изъятием последнего означает фактическую утрату памятника как объекта охраны с перспективой исключения его из реестра;

- изменение облика. Проект предусматривает нанесение на бронзовую копию коричневой патины, тогда как охраняемое архитектурно-художественное решение и колористика подлинника иные (бронзированный чугун; первоначальный тёмно-серый/чёрный цвет, зафиксированный в документации 2024 года). Меняются также материал, фактура поверхности и характер старения – то есть подлинный облик символа республики;

- низкое качество подготовки акта: многочисленные грубые опечатки («Умиляемая поверхность» вместо «усиливаемая», «доставнка», «формом», «трехин», «музеификацией», «онования», «счётом уточнений» и др.); оборот «(прилагаю)» от первого лица – след дословного переноса текста из чужого письма; внутренние противоречия в описании состава композиции.

Продолжение следует …

Часть 5.
Возражения к Акту о замене копией памятника Салавату Юлаева.

Между тем, предмет государственной охраны – подлинная вещь.
Целями государственной охраны являются предотвращение повреждения, разрушения или уничтожения объекта (ст. 33 Федерального закона № 73-ФЗ); сохранение – это меры по обеспечению физической сохранности самого объекта (ст. 40).

Замена подлинника копией ни при каком толковании не является сохранением объекта; в отношении подлинника она означает прекращение его существования как памятника на историческом месте.

При этом материал (бронзированный чугун) прямо включён в действующий предмет охраны; его изменение запрещено при любых работах (ст. 47.3 Федерального закона № 73-ФЗ, охранное обязательство – приказ от 18.05.2018 № 127).

Сам памятник принят под охрану государством в 1974 году реально существующем виде – как чугунный монумент. «Первоначальный замысел» скульптора не охраняется законом. Более того, реализация в чугуне – документированная часть истории создания монумента (решения 1961-1963 гг.), придающая ему дополнительную мемориальную ценность.

Полагаю, что историко-культурная ценность неотделима от подлинности материала (это закреплено национальными стандартами реставрационной деятельности: ГОСТ Р 55528-2013, ГОСТ Р 56891.1-2016, ГОСТ Р 56891.4-2016, определяющими реставрацию как мероприятия на самом произведении с максимальным сохранением подлинного материала, а воссоздание – как изготовление копии утраченного произведения). Бронзовая отливка 2026-2027 гг., даже точная по форме, будет новоделом – муляжом на месте памятника; реестровый статус такого изделия ничтожен, что создаёт прямой путь к утрате городом и республикой объекта федерального значения.

Вдобавок полагаю, что техническая необходимость замены Памятника не доказана. Единственное приложенное металловедческое исследование (ЦНИИПСК, 4 фрагмента неустановленного происхождения) зафиксировало высокую прочность и незначительную коррозию; согласованный в 2023-2024 гг. проект АО «ТСНРУ» предусматривал полноценную реставрацию с сохранением оболочки.

Бремя доказывания невозможности реставрации лежит на стороне, предлагающей замену; такие доказательства (комплексная дефектоскопия, испытания, расчёты) в составе документации отсутствуют.

При этом судьба подлинника Памятника Салавату Юлаева проектом не решена, а «музеефикация» вынесена в отдельный, не существующий и не профинансированный проект. Демонтированная 40-тонная скульптура без определённого места хранения подвергается риску утраты (публично заявлено лишь, что «на прежнее место её не вернут»).

Постамент и курган также подвергаются не реставрации, а разборке с «воссозданием», что в совокупности с заменой скульптуры означает полную утрату подлинного ансамбля.

Таким образом, Акт ГИКЭ от 16.07.2026 содержит недостоверные сведения (искажение выводов Заключения №70-1673 АО «ЦНИИПСК им. Мельникова»), опирается на неутверждённую редакцию предмета охраны, выполнен без натурного осмотра и фотофиксации, без сведений об аттестации экспертов, в условиях конфликта интересов и за 11 дней.

Проект, получивший положительное заключение, предусматривает не сохранение, а замену объекта культурного наследия новоделом, что противоречит статьям 29, 33, 40, 44, 45, 47, 47.3 Федерального закона № 73-ФЗ и действующему предмету охраны.

Продолжение следует…