Обещал себе не говорить «я же говорил!» (знаю, таких не любят). Но, похоже, вчера я был прав, когда писал о Туркестанской области.

На юге еще одно задержание — в изолятор отправили экс-начальника полицейской службы в Шымкенте. Подозревают в мошенничестве с использованием служебного положения. Один из подчиненных обвинял его в поборах и рассказывал, что Бухарбаев требовал покупать ему дорогие вещи.

Конечно, Шымкент уже пять лет как не входит в область. Но гнездо там в любом случае одно, и разворошить его будет непросто. Адвокат Есимов пишет, что пострадавшему до сих пор звонят «ходоки» и предлагают взятки за отказ от заявления. Хотя историю уже раскрутили, и замять вряд ли получится.

Думаю, на этом задержания не закончатся. Интересно посмотреть, кто будет следующим.

В Конституцию хотят записать особый статус Назарбаева как основателя государства. А нам почему-то предлагают этому порадоваться.

Мол, раньше был целый КЗРК, и он обеспечивал неприкосновенность не только для Елбасы. По сути, если ты вместе с ним прописан, то и тебя за компанию трогать нельзя. Теперь закон должны отменить, а Назарбаева оставить только в Конституции.

И это повод для радости? Вы уверены?
Мы все и так отлично знаем, что Назарбаев — основатель государства. Но зачем записывать это в Конституцию?

Вроде бы март 2019-го должен был показать, что ржавеющий режим может сам себе поставить точку и передать эстафету будущему. Вместо того, чтобы долго и мучительно саморазрушаться заодно с экономикой страны. Такие примеры саморазрушения мы видим в Венесуэле и той же России.

По этой теме в Foreign Affairs на днях вышла хорошая свежая статья про венгерского автократа Виктора Орбана. Его недавно переизбрали на четвертый срок подряд (а в общей сложности — уже на пятый).

Автор признает, что режим Орбана — по-своему уникальный случай. Раньше все думали, что любой авторитаризм рано или поздно разрушает сам себя. А этот красавчик держится, причем посреди Европы. Так что неплохо бы ему «помочь» и поскорее отправить на свалку истории.

И вот о чем я подумал. Наш январь показал, что десятилетия авторитаризма не проходят для страны просто так. А тяга к саморазрушению, похоже, может быть и «посмертной». То есть режима уже нет, глава государства другой, а импульсы к саморазрушению в стране остаются.

Не надо бы заигрывать с этой «посмертной» тягой старых режимов, перетаскивая напоминания о них из закона в Конституцию и обратно. Лучшее место для таких напоминаний — учебник истории.

Посмотрел я этот поток желчи от Кеосаяна. Сначала, конечно, страшно взбесился. Потом выдохнул, подумал как следует, и стало даже немножко смешно.

Ведь что такое Тигран Кеосаян? Это, разумеется, часть пропагандистской машины РФ. Но вроде как часть неофициальная. Даже со своей супругой Симоньян, которая возглавляет «Россию сегодня», он расписался только сейчас, хотя вместе уже давно.

Последняя его режиссерская работа — «Крымский мост. Сделано с любовью». 2,7 балла из 10 на «Кинопоиске», худший фильм 2018 года. Понятно, что госсаказ. Но делал вроде как не по тендеру, а по душевному порыву.

И почему же г-н Кеосаян вдруг прорезался и устроил истерику по поводу Казахстана? Очевидно, что это не самодеятельность — была санкция сверху. Но о чем нам это говорит?

Да о том, что РФ сама себя загнала в безвыходное положение и бесится. Скажи такое Кремль — накроются все проекты по линии ЕАЭС. Кто им тогда китайский ширпотреб повезет, которым они собираются заменять западную продукцию? Карлсон? Сама Симоньян тоже не может себе такое позволить — тогда прощай всякие "Спутники" в Казахстане.

И еще один момент. Я понимаю, что российские пропагандисты уже давно живут в альтернативной реальности. Но если высунуть из нее голову, то можно сильно удивиться. Потому что противостояние на мировой арене сейчас идет не между Россией и США, а между США и Китаем. Не надо себе льстить.

Что касается войн, то вот так — на голой желчи и амбициях, да еще без сильных союзников — никто серьезные войны не выигрывал. И если РФ надеется заполучить союзников через угрозы и запугивание от имени кеосаянов, то у меня для них плохие новости. Во-первых, не страшно. Во-вторых, так у вас точно ничего не выйдет.

С г-жой Бажкеновой по поводу Кеосаяна тоже очень согласен. Примерно об этом же недавно говорил депутат мажилиса Юрий Жулин.

Спич Кеосяна мерзонький, и содержательно и стилистически. Не говоря о том, что парады победы мы давно не проводили, а проводили в честь защитника отечества. Но достаточно внести горе-патриота России в список нежелательных для въезда персон. Зачем казахстанцы так мало ценят свою страну, так низко ставят ее статус, что после каждого высера любого ранга и пошиба требуют заявлений от МИДа?Отвечать надо адекватно и пропорционально, Кеосян - это уровень какого-нибудь блогера, набирающего лайки на таких срачах. Вот пусть они и беснуются, а государство Казахстан отвечает президентам, королям или, как минимум, министрам иностранных дел.

Вчера «Аманат» лишилась своей главной опоры в лице президента. Политолог Едилов пишет, что все происходит быстрее, чем ожидалось. И это якобы к досрочным выборам в мажилис.

Выборы – не выборы, а с нашими партиями надо что-то делать.

«Аманат», напомню, существует аж с 1999 года, и от переименования сильно новее она не стала. На вчерашнем съезде к ней присоединили «Адал», но это тоже так себе обновление. Сама «Адал», если покопаться, образована из таких же древних ископаемых. Некоторые из них (олды здесь? помните «Руханият»?) регистрировали еще в 95-м.

НПК тоже пыталась освежиться и сменила лидера на товарища Ертысбаева. А он еще в начале 1990-х заседал в Верховном Совете и Социалистической партии. Между прочим, трижды советник Елбасы по коммуникациям.

«Ак жол» в этом плане даже не дергается — у руля бессменный Перуашев, который работал еще в райкоме Компартии, а потом был доверенным лицом Елбасы. В день его отставки аж прослезился. Партия, для справки, основана 20 лет назад.

В марте президент, можно считать, дал отмашку на строительство новых партий. Но пока строится что-то странное.

Еще до отмашки Санжар Бокаев представил «цифровую» (что бы это ни значило) партию «Намыс». Говорит, что хочет завоевать продвинутую молодежь, проводит митинги против утильсбора. А сам рулил управлением внутренней политики в Алматы при акиме Есимове и собственными руками закрывал протестные СМИ. Плюс отметился в «Казтрансгазе» при Шарипбаеве (который «предполагаемый муж» Дариги Нурсултановны).

Абилов и Тайжан туда же — грозятся создать свои партии. На таком фоне, как верно замечали в тг-каналах, у них хорошие шансы «от души покуражиться».

Собственную партию обещает Союз строителей. В нем, кстати, нет самых наглых и крупных игроков рынка, но все равно пока непонятно, что из этого вырастет. У руля — господин Ергалиев, который уже был в мажилисе два созыва назад и успел поссориться с «Ак жолом».

В полуторапартийной системе или у правящей партии из ниоткуда появляется конкурент, обычно — молодой и дерзкий популист. Или случается революция какого-нибудь цвета. Революций нам не надо, хватит января. Популизм закончится возвращением "семейки Адамс", к гадалке не ходи.

Остается надеяться, что к 2026 (хотя вся столица судачит, что выборы пройдут значительно раньше, но об этом — тсс), в РК при помощи Горки появится хотя бы один новый внятный политический проект.

Помните анекдот про бордель? Когда продажи (то есть явка) падают (а явка у нас падает), то надо менять работниц, а не переставлять кровати.

За всей этой истерикой по поводу парадов и кеосаянов чуть не забыли о ветеранах. То есть в РФ, кажется, забыли. А мы-то у себя помним.

Недавно в тг-каналах сравнивали выплаты, которые получат ветераны в Казахстане и в России. Насчитали разницу в 17 раз в пользу наших. Я пересчитал — цифры получились другие, но логика та же.

В Нур-Султане и Алматы ветеранам выделят по миллиону тенге. По сегодняшнему курсу получается 162 тыс. рублей на российские деньги. Со всей Россией сравнивать не совсем корректно — там в каждом регионе могут быть свои надбавки. Так что сравним с Москвой и Санкт-Петербургом.

В Москве обещают выплатить от 10 до 25 тыс. рублей каждому (это примерно от 60 до 150 тыс. тенге по сегодняшнему курсу). В Петербурге — по 10 тыс. рублей. Но сюда еще надо прибавить федеральные выплаты, которые начисляет их Пенсионный фонд. Это еще 10 тыс. рублей на ветерана.

Получается, что в сумме московским ветеранам выплатят от 20 до 35 тыс. рублей — от 122 до 211 тыс. на наши деньги. Петербургским — по 122 тыс. максимум.

То есть наши ветераны получат в 5-8 раз больше. Так что в следующий раз, когда из РФ спросят, почему мы не проводим парад, ответ у меня будет простой. Потому что мы тратим деньги на дело и на людей, а не на бряцанье оружием.

Вчера Токаев говорил, что Новый Казахстан — это справедливый Казахстан. И я долго размышлял над тем, что же такое справедливость применительно к стране и обществу.

Одно из популярных в научных кругах определений принадлежит профессору политической теории Дэвиду Миллеру из Оксфордского университета. Он выделяет четыре принципа социальной справедливости:
— равные права для каждого гражданина;
— социальный минимум, который обеспечивает основные потребности человека;
— равные возможности, включая доступ к работе и образованию без дискриминации;
— честное распределение ресурсов с учётом заслуг.
На мой взгляд, определение довольно точное и исчерпывающее. Но мнение обычных людей о справедливости может сильно отличается от научных выкладок.

В советской действительности справедливость определялась в основном как равенство всех со всеми, переходящее в уравниловку. Отголоски такого отношения до сих пор видны в российских соцопросах. Там в ответах полная мешанина — и сильное государство, и порядок, и национальные интересы. Но пункт про одинаковый для всех уровень жизни всегда держится в первых рядах.

По Казахстану внятных исследований я не помню. Из опыта видится, что пресловутое «все отнять и поделить» нашим гражданам чуждо. Каждый казах хочет свой дом, а не барак на всех. Хотя популистское «все поделить» кое-где, к сожалению, заходит.

Само слово әділдік ближе к понятиям правдивости и правосудия.
Но советское наследие у нас тоже есть. Поэтому представление о справедливости получается довольно противоречивым.
Зато, как мне кажется, граждане очень четко определяют несправедливость в каждой конкретной ситуации.

Коррупция, раздача активов своим, чтобы они своими бизнес-методами подрывали развитие экономики — это апофеоз несправедливости, и всего этого в Новом Казахстане мы видеть не хотим. Редкий случай, когда общество полностью солидарно с властью.

Может показаться, что республиканский референдум по проекту изменений и дополнений в Конституцию нужен авторам идеи Второй республики и не очень нужен президенту. Ведь предложения Токаева, которые выносятся на референдум, уже и так получили очевидную поддержку в обществе. А вот аппарат всегда хочет доказать свою нужность, придумывая новые, все более сложные политические квесты.

На самом деле не так. Вторую республику как идею принес в Акорду госсекретать Карин, он же чуть раньше продвинул идею Национального Курултая. Не хочу говорить, что знаю на 100%. Но вроде бы поначалу речь шла о ряде посиделок с участием НСОД, АНК и так далее. Затем — голосование в Мажилисе. Проще говоря, хотели посовещаться на разных уровнях и потом быстренько одобрить в парламенте.

Но президент, видимо, обошел аппаратчиков. Вы предлагали декорации? А работать придется с реальным людьми в режиме реального времени. За идеи нужно отвечать. Вместо посиделок — масштабная конституционная процедура.

В итоге «сверху» оказался не аппарат, а люди, которым в конечном счете и придется все решить. Ну и сам президент, конечно. По-моему, красиво получилось.

Вы, наверное, тоже заметили, что очень много молодежи держало Оразу. Соцопросы это подтверждают. Но многие делают из них очень ошибочные выводы. Оказывается, раз городская молодежь держит Оразу, то она консервативная и совсем не прогрессивная.

Вообще, когда в руки мало чего понимающих людей попадают соцопросы, жди беды. Попробую объяснить, что здесь не так.

Все эти выкладки по поводу ценностей делаются при помощи методик Рональда Инглхарта, создателя теории постматериализма. Но наши интерпретаторы соцопросов его, кажется, не читали.

А он пишет, что «с возникновением постиндустриального общества… переход от традиционных ценностей к секулярно-рациональным замедляется и даже останавливается» (Р. Инглхарт, "Модернизация, культурные изменения и демократия", 2011, стр. 39). То есть как только мы оказываемся в постиндустриальном обществе — с инновационной экономикой, индустрией знаний, развитой сферой услуг — то перестаем двигаться в сторону атеизма и индивидуализма. Это, по-моему, вполне логично: когда человек попадает в новый и быстро меняющийся мир, он ищет опору в религии и семье.

Перевожу. Тот факт, что городская казахстанская молодежь религиозна, означает, что в городах у нас уже бурно идет переход к постиндустриальному обществу. Можно быть и религиозными, и прогрессивными — одно другому не мешает.

Массажисту Максиму и всем желающим воссоединиться с РФ хочу напомнить. Специально для них там аж с 2006 года работает программа переселения соотечественников из-за рубежа. Переехали уже около миллиона человек. Причем Казахстан лидировал: в среднем примерно 35% возвращались именно из РК.

Правда, в последнее время темпы что-то не очень. Как раз недавно в РФ отчитывались: в первом квартале 2022-го приняли 16 тыс. переселенцев. Отдельно по прибывшим из Казахстана цифр пока нет. Но если исходить из средних темпов, то получается тысяч пять-шесть переехавших.

Для справки: за первый квартал только разрешение на временное проживание в Казахстане получили почти 17 тыс. россиян. А въехало-то намного больше. То есть без максимов наш рынок труда не обеднеет: максимы — в РФ, мозги и компетенции — нам.

Здесь все так прекрасно, что не знаю даже, с чего начать. Давайте, как обычно, пойдем по порядку.

Постиндустриальное общество и постмодерн — это примерно как бордель и водевиль. Вещи похожие, связанные отчасти, но не тождественные.

Постиндустриальное общество — это не когда на заводе ставят станки с ЧПУ, а когда в экономике 70% — сфера услуг. Туда же, кстати, можно частично отнести и 3D-печать. В нашем случае Астана, Алматы, Шымкент — постиндустриальное общество, потому что именно сфера услуг там превалирует и быстрее всего растет.

Общество постмодерна — это когда в сфере идеологии и культуры все можно сделать из всего. Политику — из магии, литературу — из порнографии, эпичное кино — из любительской съемки и так далее. Все — пародия на все. И потреблять, кроме этих пародий, нечего. Путин — пародия на борца с нацизмом. Россия — пародия на империю. Ну вы поняли.

Если разбирать примеры моего уважаемого оппонента, то как раз «продажа магических красных ниток» через Инстаграм — это и есть тот самый постмодернизм. Буквально — яркий его пример.

Теперь единственный пункт, где я согласен с автором. Он пишет: «Наша молодежь лучше будет рядом жить с алкоголиками и наркоманами, чем представителями ЛГБТ, что вряд ли говорит об их прогрессивности». Чьей «их прогрессивности» — ЛГБТ или наркоманов — из этой фразы не совсем понятно. Но если речь про молодежь, то проблема тут и правда есть.

Матрица Инглхарта отражает два аспекта модернизации. Один аспект — это движение от традиционных ценностей к рациональным. Тот самый, где постиндустриальное общество услуг уже не предписывает атеизма и индивидуализма. Где можно быть баристой и ходить в мечеть. Здесь в смысле казахстанской городской молодежи все однозначно — она живет в постиндустриальном обществе.

Но есть другой аспект — про переход от ценностей выживания к ценностям самовыражения. И вот тут мы в РК застряли. Не идет у нас свобода самовыражения. Не приживается как социальная норма. И терпимости к этой свободе у других людей нет. Поэтому с наркоманом рядом жить можно. А с геем — нельзя. Хотя с наркоманом вообще-то опаснее.

Итого. Рост религиозности у городской молодежи, по большей части занятой как раз в сфере услуг, объясняется (вполне по Инглхарту) переходом к постиндустриальному обществу в наиболее развитых регионах страны. А вот по терпимости и самовыражению этот переход блокируется, не происходит. Это — проблема. И важная задача государства — такому переходу способствовать.

P.S. Кстати, за Казахстан в целом сказать, какое он общество, нельзя. Атырау, Караганда — индустриальное, постсоветский модерн. Алматинская область — аграрная, традиционная Центральная Азия. Столица — постиндустриальное, см. выше. С нами «все сложно», как я раньше писал про свои отношения в ФБ.

На днях в Foreign Affairs вышла довольно любопытная статья о том, как Казахстан очищают от влияния Назарбаевых. Ее написал один из соавторов книги «Диктаторы без границ» Александр Кули. Перескажу самые интересные моменты из материала.

Автор признает, что сейчас Токаев твердо стоит у власти и уже убрал представителей семьи из многих ключевых структур. Но возвращение активов зависит не только от действующего президента, да и вообще не только от Казахстана.

Проблема в том, что большая часть активов старого олигархата находится за пределами страны — в Женеве, Лондоне, Нью-Йорке, Париже и других финансовых центрах. Все это создает «логистические и юридические проблемы», на решение которых могут потребоваться годы. Потому что «семья и ее пособники» целые десятилетия прятали незаконно приобретенные богатства за рубежом, готовясь к такой глобальной охоте за активами.

Пока никто — ни Токаев, ни Минфин, ни Нацбанк с Генпрокуратурой — не знает истинных масштабов глобальной империи Назарбаева. Но постепенно они начинают раскрываться.

По данным аналитического центра Chatham House, только в Лондоне нашлось назарбаевской недвижимости почти на полмиллиарда долларов. В том числе — в доме 221B на Бейкер-стрит, где когда-то «жил» Шерлок Холмс. Сам Назарбаев, как считают борцы с коррупцией из OCCRP, лично контролирует четыре частных фонда с активами в общей сложности на 8 млрд долларов. Причем активы разные — и облигации, и банки, и ТЦ, и телекоммуникации, и отели.

Перечислять можно долго, но главный вопрос — как все это вернуть. Тут понадобятся десятки юристов, бухгалтеров, следователей. Однако если дело затянется, семья может спрятаться от длинных рук казахстанского государства.

Для США, как подчеркивает автор, это возможность проверить эффективность своих новых антикоррупционных инициатив. Недавно там приняли новую стратегию борьбы с коррупцией. Она нацелена как раз на иностранных клептократов и их американских пособников. Раньше таких пособников вроде банкира Гиффена (помните «Казахгейт»?) просто отпускали с небольшими штрафами.

Сейчас американцам надо определиться, поддержат ли они Токаева в борьбе против коррупции и за возвращение активов. Но если все сложится, то есть масса вариантов, куда потратить возвращаемое. Например, на поддержку гражданского общества, антикоррупционных СМИ, журналистов-расследователей и образовательные программы против коррупции.

Интрига с закреплением статуса Елбасы в обновленной Конституции пришла к своему финалу. Как я и писал ранее (и как теперь решила рабочая группа), об исторической роли Назарбаева мы все прекрасно знаем. В Конституции этому пункту делать нечего.

Остается вопрос: а что теперь будет с КЗРК, где прописана неприкосновенность Елбасы, его имущества, а заодно и всех совместно с ним проживающих родственников?

По-моему, вариант здесь только один — КЗРК надо отменять. Сама его суть никак не соответствует кампании по возвращению активов государству и очищению Казахстана от влияния семьи. Переписывать закон и принимать его в каком-то другом, ограниченном виде — это большие риски. Люди просто не поймут.

А главное, механизм для отмены закона появится вместе с новой Конституцией. Она, напомню, предусматривает создание Конституционного суда. Сразу после этого депутаты Парламента (достаточно 1/5 от общего количества сенаторов и депутатов Мажилиса) смогут обратиться в этот суд и на основании п.1 ст.72 Конституции попросить вынести решение о том, соответствует ли ей КЗРК о статусе Елбасы и его семьи.

Можно заранее предугадать, что закон вряд ли признают конституционным. Потому что, простите, а на каком основании кому-то давать особый статус и гарантировать неприкосновенность активов всей семье, да еще и по прописке? Закон должны отменить.

От такого сценария выиграет и парламент, и новый КС — они одним махом докажут свою политическую субъектность. А Елбасы останется на пенсии и в учебнике истории.

(навеяно коллективным переобуванием части казахстанской элиты, все совпадения случайны)

Если бы фильм «Власть» (Vice) снимали про политическую историю Казахстана

Алма-Ата, середина 1980-х. Молодой Карим Кажимканович Масимов жестко бухает в общаге Института Народного хозяйства со студентами и сотрудниками гастронома "Юбилейный". На столе лагман и водка "Посольская". По телефону будущая жена сообщает ему, что свадьба обойдется в 114 годовых доходов родителей. В ужасе Масимов берется за ум и поступает в МГИМО. Возвращается уже в независимый Казахстан и строит карьеру в государственных органах.

За 20 лет он успевает поработать на всех интересных постах по четыре раза. От скуки решает идти в Мажилис по списку «Нур Отана» в Южно-Казахстанской области. Но его дочь замечают в мини-юбке и с сигаретой. Со всей страны слетаются уятмены и вынуждают героя отказаться от мандата.

Масимов устраивается старшим вице-президентом в "Казмунайгаз", стрижет лужайку для гольфа и собирается завести пару новых жен. Тем временем Елбасы решается на передачу власти. Но вместо старой гвардии выбирает молодую кровь. Соцопросы показывают, что 146% избирателей готовы проголосовать за его племянника.

На выборах племянник побеждает в первом туре, набрав чуть меньше ожидаемого — всего 102% голосов. На следующий день 90% государственных постов в стране занимают проживающие совместно с Елбасы его однофамильцы. Население и зарубежные партнеры окончательно запутываются в Назарбаевых, доллар стоит 1000 тенге. Экономика летит в тартарары, процветает только отрасль частного домостроения и серый импорт китайской мебели под видом итальянской.

Молодой президент приходит за помощью к Масимову, тот соглашается и быстро становится самым влиятельным человеком в стране. Тем временем население успело подустать от прописанных в казенной библиотеке родственников и устраивает протесты. Сотрудники КНБ и МВД смотрят турецкий сериал и не берут трубки, а Масимов вынужден обратиться к Анкаре за срочной помощью в виде отрядов туркоманов особого назначения. Эрдоган соглашается помочь старому товарищу по секретному студенческому братству в МГИМО.

Но прилететь туркоманы не могут, потому что все взлетно-посадочные полосы разобрали на садовые дорожки для частных вилл. Над Казахстаном поднимается зарево пожаров и забористый аромат конопли...

Пока переименовывали Капшагай, перечитывал книгу Кунаева «О моем времени». У меня давно лежит потрепанное издание 1992 года. Но недавно книгу переиздали — в красивой обложке и новой верстке. Хороший повод освежить впечатления.

«О моем времени» — это детально, дотошно прописанная автобиография одного из самых авторитетных казахстанских руководителей. Но не только. Кунаев проработал в Казахстане больше 50 лет, и все это время его карьера развивалась вместе с самой республикой. Так что по книге легко проследить самые важные этапы и повороты нашей истории XX века.

Сначала — разработка месторождений, первые крупные горнодобывающие предприятия в голой степи. План любой ценой, экстренное обучение кадров, буровые и взрывные работы по придуманным на ходу методикам. Потом добыча нефти, освоение целины, развитие животноводства. Превращение пустынных краев в промышленные и сельхозцентры.

Но самая интересная линия — конечно, неоднозначные отношения с Москвой. С одной стороны, центр почти всегда помогал КазССР деньгами и оборудованием. С другой, многие решения просто спускались сверху без консультаций с республикой. Особенно по части кадров.

Кунаев подробно описывает советских руководителей, их привычки и манеру управления. О Брежневе отзывается с очевидной симпатией, о Хрущеве — немного скептически, о Горбачеве — с нескрываемым раздражением.

При подготовке книги автор много использовал советскую прессу и бумаги из личного архива. Поэтому иногда уходит в канцелярский стиль официальных отчетов, через который бывает сложно продраться. Но сделать небольшое усилие и дочитать до конца все-таки стоит.

Во-первых, в книге много по-человечески любопытных моментов — от знакомства с будущей женой и воспоминаний о городе детства до эпизодов вроде спасения Косыгина от селевого потока.

Во-вторых, в конце автор подходит к декабрьским событиям 1986 года в Алматы, их причинам и последствиям. В советской печати протесты обозначили как вылазку националистов, но потом ЦК КПСС признал свою неправоту. Впрочем, это не спасло самого Кунаева от обвинений и очернения.

Разбирая ошибки перестройки, Кунаев уже не может сдержать эмоций. Много сетует на отсутствие плана, неумелое руководство и слом хозяйства. А говоря о причинах упадка, критикует излишнюю централизацию и призывает дать республикам больше прав и полномочий.

Он был уверен, что суверенные полномочия Союза и республик могут не противостоять друг другу, а органически сочетаться. Сейчас это кажется немного наивным. Но, по крайней мере, суверенитет у нас есть, так что нам и все карты в руки.

С утра лениво следил за «хозяйственным спором» между организаторами концерта проекта Genesis и спортивным комплексом «Барыс Арена». Потом любопытство пополам со служебным долгом победили степную лень. И я пошел выяснять, что там, собственно, случилось.

В общем, ничего удивительного. Опросил несколько знакомых, вхожих в круги, которые можно назвать «Старым Казахстаном». Они уверенно говорят, что к хозяйству этот спор не имеет никакого отношения. Зато имеет прямое отношение к политике.

Но обо всем, как мы с вами уже привыкли, по порядку. Что мы тут имеем?

Так называемый предприниматель Марат Абиев (я без отчества, потому что за такие дела отчество не полагается) за пару лет построил движение Genesis, в котором зарегистрировано 350 тысяч человек. По сути, это тот же «Гербалайф», только без порошков для похудения.

На уровне социальных технологий — сетевой маркетинг худшего сорта. На уровне идей и смыслов — дикое инфоцыганство. Замешано на крепком популизме, риторике борьбы с коррупцией и пустых фантазиях о будущем Казахстана. А вот на уровне реальных задач и финансирования это вполне себе низовая сеть управляемого «народного протеста».

Всю эту историю, как говорят мои знакомые, еще на старте поддерживала Анипа Назарбаева. Потом Абиев подраскрутил проект. И в 2021 году якобы состоялась его личная встреча с... барабанная дробь — Кайратом Сатыбалды.

До некоторых пор Абиев вел себя как герой Тома Круза из «Магнолии». «Поднимите руки, кто хочет стать миллионером, давайте вовлечем в нашу сеть побольше друзей и родственников». Никакой политики не было — ни со сцены, ни в медиа, ни в частных беседах. Но как только Сатыбалды арестовали, все изменилось. Абиев стал называть себя молодым лидером страны. А потом «некто» (ФИО мне мои источники назвать отказались, но из каких кругов он приплыл — всем понятно) передал Абиеву 600 млн тенге на организацию концерта «Время первых».

Для Абиева, который прогорел на сельхозке, повоевал с профильным министром Омаровым за субсидии и проиграл, это большие деньги. Своих таких у него отродясь не было. И теперь нас хотят убедить, что он решил эти деньги спустить на завоз в столицу нескольких тысяч неработающих молодых людей из глубинки. Сам, ага, конечно. На концерт.

Помните, что было в столице во время январских событий? Правильно, ничего не было. Здесь 2/3 жителей — чиновники и иже с ними. Они все выигрывают от политической стабильности. Маргинальным толпам тут взяться неоткуда. И вот сейчас, когда у северного соседа очередное обострение накануне 9 мая, эти толпы завозят в Астану. На концерт социальной сети во главе с харизматичным бизнес-гуру (все в кавычках, конечно). У меня в связи с этим два вопроса.

Во-первых, кому понадобилось опять раскачивать изнутри ситуацию, чтобы узаконить вмешательство извне? Но это вопрос риторический — все нужные фамилии мои источники уже назвали.

Во-вторых, сколько можно терпеть попытки поджечь политическую ситуацию в стране?

Легендарный Генри Киссинджер считает, что наш северный сосед президент РФ Путин готов использовать ядерное оружие. Об этом мощный старец (98 лет — не шутка) сказал на мероприятии Financial Times в Вашингтоне, стенограмма есть на сайте издания.

Киссинджера спросили, каковы красные линии РФ? Как понимать их обновленную в прошлом году оборонительную доктрину, где написано, что ядерное оружие можно применить в случае любого "нападения" на страну? Гибридного, информационного, вообще любого. Не только в ответ на ядерную атаку, как было раньше.

Киссинджер сказал, что красной линией будет такое состояние общества, которое не позволит Путину и дальше строить из себя глобального игрока. Переводя с языка мировой закулисы на наш простецкий: Путин может нажать на кнопку, если поймет, что под ним сильно качается внутри страны. Например, народ голодает и готов к русскому бунту. Или в элите, среди военных зреет недовольство. Или внутри deep state или кооператива "Озеро" появилась партия решительных западников.

Тут два намека.

Киссинджер говорит, что США не могут строить внешнеполитическую стратегию на идее смены недемократических режимов, это недальновидно и опасно. То есть первый намек — в том, что президент Байден своими неумными комментариями (например, в Варшаве в конце марта) приближает, а не отдаляет ядерную войну. Окружению Байдена нужно лучше бдить шефа, а еще лучше — сменить таки президента.

Второй намек чуть сложнее. В прошлом Киссинджер часто озвучивал за Путина вещи, которые Путин не мог приличным образом сформулировать сам, не хватало интеллекта и способности к рефлексии. Тут Киссинджер фактически за Путина говорит, что Путин сам не остановится. Потому что уже не может, вывалился из реальной политики. И Запад уже сегодня должен думать не про где взять Javelin'ы, а как должен будет выглядеть ответ на применение РФ ядерного оружия. Которое можно лишь оттянуть, но нельзя полностью предотвратить.

Кроме бомбы, которая нам важна, потому что мы живем с северным соседом на одном континенте, мощный старик Киссинджер сказал еще одну интересную и важную для Казахстана вещь.

Сейчас США и Европа своим единым фронтом толкают Россию и Китай в объятия друг друга. Хотя это интимное танго и противоречит корыстным интересам КНР и РФ.

Если такой тесный союз станет реальностью, то это серьезная заявка на мировую гегемонию. Поэтому США нужно вести себя умнее. Нужно мешать этому союзу дипломатически. Как именно — старик формулирует обтекаемо, но понять его можно.

В отношениях с РФ США не следует превращать политическую субъектность ЕС в фетиш. Сегодня субъект, завтра — ставка в игре. В отношениях с КНР пора вспомнить про опыт 70-х годов прошлого века, когда политику и идеологию победили экономические и технологические резоны.

Но нам важно другое. Превращение КРН и РФ в "integral element", как это называет Киссинджер, то есть в единое целое, для нас будет означать геополитическую катастрофу. Из которой придется выбираться несколько десятков лет, если вообще получится.

Нам тоже не нужно "единое целое". Нам нужны противоречия интересов, трения, несовпадения повесток северного и юго-восточного соседей. Из этих трений мы можем извлечь и экономический рост, и региональный престиж.

Получается, наш потенциальный новый союзник — прагматичные (то есть республиканские) элиты, которые могут прийти к власти в США уже в 2024 году. В моменте наши с ними интересы совпадают.

Какие выводы можно сделать из общения Токаева и Эрдогана

Планы довести товарооборот двух стран до $10 млрд — серьезная заявка. Но это, на мой взгляд, не самое интересное. Помимо инвестиций и оборота, стоит обратить внимание на два момента.

Во-первых, вы видели игру двух лидеров в настольный теннис? Нет, я не о том, как забавно Эрдоган держит ракетку. Раньше Токаев возглавлял профильную федерацию и вообще ракеткой неплохо владеет, так что шансов у Эрдогана все равно не было.

Эта партия, конечно же, была не про спорт, а про неформальное человеческое общение. В Большой игре снова появляется человеческое измерение и принципиально иной водораздел. Раньше были "Запад" и "Восток", "демократии" и "авторитаризмы" и так далее. А теперь есть еще лидеры-люди и лидеры-нелюди (вы поняли, о ком я). С нелюдями в пинг-понг не играют.

Вдобавок это интересная отсылка к «пинг-понговой дипломатии» между Китаем и США. В 1970-х они обменялись игроками и таким образом обозначили потепление в американско-китайских отношениях.

Во-вторых, турецкий лидер как будто выглядел более заинтересованным, чем наш. Токаев признавал в Эрдогане мудрого и уважаемого политика и обещал всегда помнить, что Турция первой признала нашу независимость. Эрдоган пошел дальше — он называл Токаева «дорогим братом», а казахов — братьями и сестрами. Хвалил за настойчивость и волю в формировании Нового Казахстана. Напоминал об общей истории, языке, религии и культуре.

Видимо, причина в том, что Турция — точно так же, как Китай и Россия — хочет быть сверхдержавой. У нас таких замашек нет. Но география, демография (мы чуть ли не самая "молодая" страна региона) и ресурсы делают РК ключевым союзником для любой сверхдержавы нашего континента. Поэтому Казахстан для всех них становится все нужнее.