- Есть какое-нибудь эффективное заклинание призыва?
- "Обед готов".

Ох уж эти русские колдуны.
Вечно заклинания аджной допиливают.
Вот против такого ничего и не сделаешь, если сам не учудит.

— На самом деле я просто создал Свет, а потом оно всё само завертелось.

Продолжается набор на Игру Магов!

Стоимость участия при оплате до 16 мая 1500 рублей, далее стоимость будет повышена.
Подать заявку на участие в телеграм @Sup_iz_chaosa

Подробнее об Игре Магов по ссылкам

https://telegra.ph/Igra-Magov-2024-SHOD-Usloviya-i-obshchie-polozheniya-04-14
https://vk.com/topic-59105144_49457916

Разыгрываем 10 дополнительных бесплатных мест.
Для получения приза необходимо правильно ответить на 7 из 10 фото по тестированию жив-мертв.
Тестирование проводится в боте @game_shod_bot

Сижу в комнате, слушаю в наушниках увертюру Иоганна Фукса, левой рукой рисую крылатого кота на планшете, правой — листаю лекции Давида Тонга по квантовой теории поля и квантовой электродинамике, думая о многомерности физической реальности.
И тут заходит подруга и спрашивает: "Чем занят?"

Раввин и викинг в жарком споре
Сошлись на том, что сила в Торе.
И было то – в начале дня.
Помчалась Песнь Бытия…

К ним прибежали мусульмане
И загалдели о Коране.
Восславя звездные чертоги,
Пришел Сварога мудрый волхв.

Пришли, как будто их искали,
Посланцы Шивы, Сканды, Кали,
За ними подтянулся к спору
И прочий разномастный люд.

Ахура-Мазды и Гермеса,
Как Афродиты, так и Зевса,
Нептуна, Марса и Гефеста...
Все славят, песни все поют.

Тут викинг взял свою секиру,
И кинув клич свой боевой,
Позвал с собой детей Фенрира,
И Одина призвал с собой.

Распался строй народа быстро.
Родянин сел вдруг в стороне,
И с полным видом пофигиста сказал:
- Все склоки – не по мне.

Вдруг появились здесь, из леса,
Кетцалькоатлевы гонцы,
И пригрозили, что с Тлалоком
Поотрывают всем усы.

Услышав это стрекотанье,
Приперся православный поп.
- Изыди, мерзкое создание!...
Но получил кадилом в лоб.

Католик, спрятавшись за камни,
Совсем дар речи потерял,
Когда раввин, крича «Лехаим!»
Всех краснокожих разогнал.

Там было шумно, было грустно,
Когда вокруг, со всех сторон,
Пришли уж ВСЕ, чтоб им всем пусто.
Здесь драки, мат и стали звон.

И успокоить всех пытался
Шаман. Глядящий-в-высоту.
Он очень долго удивлялся,
Шепча призывы Маниту.

И тут, средь всяких дрязг и боли,
Пришли спокойные душой.
На всех сварили макароны,
и накормили всех толпой.

Хоть Макаронный Монстр – непрочен,
Однако и неприхотлив.
А людям есть всем нужно точно,
И в этом был императив.

И растафари, мимоходом,
Набив кальян, трубу, косяк,
Раздал все это по народу.
И сразу стало всем ништяк.

Как-то православный священник, дзен-буддист, сатанист, раввин, огнепоклонник и эзотерик зашли в бар. Бармен от греха подальше смылся, поэтому мы не знаем, что было дальше.

Продолжается набор на Игру Магов!

Стоимость участия при оплате до 16 мая 1500 рублей, далее стоимость будет повышена.

Подать заявку на участие в телеграм @Sup_iz_chaosa

Осталось 6 дополнительных бесплатных мест.
Для получения приза необходимо правильно ответить на 7 из 10 фото по тестированию жив-мертв.
Тестирование проводится в боте @game_shod_bot

Подробнее об Игре Магов по ссылкам

https://telegra.ph/Igra-Magov-2024-SHOD-Usloviya-i-obshchie-polozheniya-04-14 
https://vk.com/topic-59105144_49457916

- Боюсь, чтобы в моей жизни появилось что-то хорошее и пришли перемены, придётся чем-то пожертвовать...
- Пожертвуйте свой страх.

Избавлю от алкогольной и наркотической зависимости за один сеанс. Постоянным клиентам - скидка.

— Что с ней делать?! У неё в голове не тараканы, а драконы!
— Ты до сих пор жив.
— И что?!
— Это значит, что они уже твои домашние. Просто чуть большие. Погладь по головкам, покорми чем-нибудь, чтобы они тебя, как еду, не воспринимали. А там и договоритесь.

Без труда не вытащишь себя из пруда.
18А.

- Каждый, кто любит чай, знает, что главным в чашке является истинный глоток.
- Да, это которым можно подавиться.

Фредерик Пол.
"Я - это другое дело."

Я сижу на краю металлической кровати. Матрацем служит второе одеяло, постеленное на ее стальные пружины. Не слишком удобно, но меня ждут еще большие неприятности.
Близится час, когда меня переведут в окружную тюрьму, а через некоторое время после этого я окажусь в камере смертников. Разумеется, сначала состоится судебная процедура, но это простая формальность. Меня не только схватили на месте преступления, я к тому же еще во всем признался.
Я умышленно убил Лоренса Коннота, моего друга, который спас мне жизнь. Конечно, в свое оправдание я мог бы привести некоторые смягчающие обстоятельства, но вряд ли суд примет их во внимание.
Коннот и я были друзьями много лет. Война разъединила нас. Через несколько лет после ее окончания мы снова встретились в Вашингтоне, но в наших отношениях появилась некоторая отчужденность. За это время он, как это говорится, нашел свое призвание. Он много и упорно над чем-то работал, но скрывал от меня, что это было такое. У меня, естественно, были свои заботы, но после того, как я с треском провалился по анатомии, они уже не имели никакого отношения к науке. Должен сказать, что к медицине я охладел уже давненько, с того самого дня, когда впервые попал в анатомический театр; трупов я не боялся, просто не было в этом ничего привлекательного.
Так я и не получил никакого академического звания, да и к чему оно сенатскому охраннику?
Карьера не очень внушительная? Конечно, нет. Но я не стыжусь ее. В жизни вообще ничего не следует стыдиться. А моя должность мне даже нравится. Сенаторы в присутствии нас, охранников, обычно довольно откровенны, к нам относятся неплохо, и мы частенько узнаем интересные вещи о том, что происходит за правительственными кулисами. Со своей стороны, мы можем быть полезны немалому числу людей - газетным репортерам, охотящимся за какой-нибудь историей; правительственным чиновникам, могущим порой использовать одно-единственное неосторожное замечание для целой политической кампании; а также всем тем, кто захотел бы побывать во время важных прений на галерее для посетителей.
Как это и получилось, к примеру, с Ларри Коннотом. Мы с ним столкнулись как-то на улице, немного поболтали, потом он спросил, не могу ли я достать для него пропуск на предстоящие прения по внешней политике. На следующий день я сообщил ему по телефону, что с пропуском все в порядке.
Он явился к началу выступления государственного секретаря, и его маленькие влажные глазки прямо-таки блестели от удовольствия. И тут неожиданно раздался громкий крик... История эта, конечно, у всех еще свежа в памяти. Их было трое, этих фанатиков из Центральной Америки, пытавшихся с помощью огнестрельного оружия оказать воздействие на нашу политику. У двоих были пистолеты, у третьего - ручная граната. Пистолетными выстрелами ранило двоих сенаторов и одного охранника. Мы с Коннотом стояли совсем рядом. Я бросился на маленького паренька, уже замахнувшегося гранатой, сбил его с ног; граната откатилась в сторону, я хотел схватить ее и, увидев, что она взведена и вот-вот взорвется, на какое-то мгновение оцепенел, и в это же самое мгновение на ней оказался Ларри...
Газеты сделали нас обоих героями. Они писали, как о чуде, что Ларри, упав плашмя на гранату, еще успел ее из-под себя вытащить и отбросить в такое место, где она, взорвавшись, никому не причинила вреда.
Верно, вреда она действительно не причинила никому. В газетах упоминалось, что взрыв гранаты заставил Ларри потерять сознание. И верно, он действительно потерял сознание. Прошло около шести часов, пока он снова не пришел в себя, и еще целый день после того он находился в каком-то полузабытьи.
На следующий день вечером я его навестил. Он был очень рад моему приходу.
- Ну вот мы с тобой и в героях, - сказал он приветливо.
- Ларри, ты спас мне жизнь, - сказал я.

- Чепуха, Дик, не стоит говорить об этом. Я бросился вперед чисто инстинктивно, нам обоим повезло, и все тут.
- Газеты пишут: ты был просто великолепен, проделал все так молниеносно, что никто и не понял толком, как все это произошло.
- В такую ничтожную долю секунды, - произнес он еще более небрежным тоном, - никто и не смог бы, естественно, успеть заметить что-либо.
- Я успел, Ларри.
Его маленькие глазки еще более сузились.
- Я был как раз между тобой и гранатой. Ты не мог броситься вперед ни мимо меня, ни надо мной, ни сквозь меня. И все же оказался лежащим на гранате.
Он продолжал молчать.
- И еще одно, Ларри. Она взорвалась прямо под тобой, тебя буквально приподняло взрывом. На тебе был непроницаемый для осколков жилет?..
- Видишь ли, - слегка откашлявшись, сказал он, - тот факт, что...
- Оставим "тот факт" в покое, дружище. Что произошло на самом деле?
Он снял очки и растерянно стал тереть себе глаза.
- Не понимаю, - пробормотал он. - Газеты пишут, что она разорвалась в нескольких...
- Плюнь на газеты, Ларри, - мягко прервал я его. - Пойми, я стоял рядом, и глаза у меня были открыты.
Ростом Ларри Коннот был вообще невелик, но никогда он не казался мне таким крошечным, как сейчас, когда он, сжавшись в маленький комочек в своем кресле, смотрел на меня такими глазами, как будто я был воплощением Немезиды.
Затем он рассмеялся, рассмеялся таким смехом почти счастливым смехом, что я вздрогнул от неожиданности.
- Ну ладно. Дик. К черту эту игру в прятки: я ведь потерял сознание, а у тебя глаза были открыты... Рано или поздно я все равно должен был бы кому-нибудь признаться. Почему не тебе в конце концов?
Из того, что я узнал, в этой моей прощальной записке я опущу всего лишь одну подробность, подробность, правда, весьма существенную. О ней не узнает никто и никогда. Не узнает от меня, во всяком случае.
- Естественно, я не мог не понимать, - сказал Ларри, - что рано или поздно ты вспомнил бы наши ночные разговоры в кафе, наши бесконечные споры о боге и мировых проблемах. Конечно, ты их не забыл.
Да, я не забыл. У меня еще сохранилось в памяти, как я беспощадно издевался над его бредовыми утверждениями и гипотезами и как он упрямо защищал их. Одна из них была особенно вздорной. Он начал как-то доказывать, что... В голове у меня все вдруг перемешалось.
- Ты, кажется, тогда утверждал, - заговорил я, с трудом подыскивая слова, - что когда-нибудь придет время и человеческий дух овладеет... гм... психокинетическими силами... Что когда-нибудь мы, не прибегая ни к каким машинам и не пошевелив даже пальцем, сможем одною лишь силой нашей мысли переносить наше тело в мгновение ока в любое место, какое нам вздумается. В общем, что для человеческого духа нет ничего невозможного.
- Боже, каким я тогда был желторотым юнцом! - воскликнул Ларри и задумался.
Я не мешал ему думать. Мне самому нужно было собраться с мыслями.
- Разумеется, - снова заговорил он, - человеческий дух сам по себе не способен на такие вещи. Все, что я тебе тогда об этом говорил, все это были слова восторженного мечтателя, а не выводы ученого, проверившего их истинность сотней опытов. Но кое в чем я все же был прав, и это кое-что помогло мне найти верное решение. Существуют некоторые... скажем, технические приемы, с их помощью человек может направить работу своей мысли таким образом, что она подчинит себе обычные физические силы, с которыми мы на каждом шагу сталкиваемся в нашей повседневной жизни. Владея такими приемами, человек окончательно восторжествует над природой!
Какой-то необыкновенный оттенок в его голосе и в выражении его глаз заставил меня почувствовать, что он действительно вырвал у природы какую-то великую тайну. На этот раз я поверил бы ему, даже если не было бы вчерашнего инцидента в сенате.
- Владея этими приемами, - продолжал он, - человек в состоянии делать все. Ты понимаешь. Дик? Решительно все! Перелететь через океан? В одну секунду. Обезвредить взрывающуюся бомбу? Ты видел это собственными глазами. Конечно, действия эти представляют собой работу, и она, как всякая работа, требует расхода энергии: никому не дано обойти законы природы.