рад видеть, что столько из вас занялись психотерапией. некоторым из вас нужен экзорцизм, но... маленькими шажочками

Новогодний призыв

Меня зовут Тося и я менеджер в маленькой компании, которая занимается проведением корпоративов, юбилеев, ну и всяких других праздников. Короче, заказов на проведение новогодних ёлок мы нахапали под завязку, так что можно сказать обеспечили себе и премии, и плюшки и заслуженный отдых после Нового года.

Нас в компании работает пять человек: руководитель, он же хозяин - Пётр Вениаминович, всегда играет Дед Мороза ну или какого другого главного героя по сценарию, его сын – Паша, обычно всякую нечисть изображает, Сергей у нас в пир в мир, в добры люди: сценарии, стихи пишет, песни исполняет, на гитаре играет, может даже в присядку сбацать, короче на женщин подвыпивших очень хорошо работает, поэтому пользуется у них бешеной популярностью, Толя – водитель микроавтобуса, который нас и наш реквизит до места доставляет, ну естественно декорации устанавливает, попутно ещё и массовку изображает или каких второстепенных героев, ну и я, кроме того, что менеджер, являюсь примой нашего небольшого театра, изображая Снегурочек, Василис Прекрасных ну и прочих сказочных красоток, которых по ходу праздника спасает или находит главный герой, то бишь начальник. Конечно никакого у нас театрального образования нет, кроме участия в самодеятельности, но мы за годы нашей работы, так поднаторели в этом бизнесе, что даже вели юбилей местной заслуженной актрисы и были ею благословлены на дальнейшую работу, - так ей понравились.

Ну вот сижу, денежки подсчитываю, которые мы получим от праздников, а тут такое дело, звонит мой начальник и ревмя ревёт пьяным голосом в трубку. Он, сволочь такая, на радостях пошёл с друзьями в баньку попариться, ну и как водиться после неё в снегу поваляться, ну и не знаю, за что он там в снегу запнулся и сломал ногу. Сейчас он мне звонит из скорой, которая его везёт в больницу и Христом богом молит, чтоб ему нашла замену – отказывать нельзя - денег жалко, да и конец года, налоги платить надо.

Что делать – завтра первая ёлка, а у нас Дед Мороз в больнице? Да и никем не заменишь, у всех свои роли, да и ни Паша, ни Серёга, ни Толя это не потянут: там надо весь вечер и заводилой быть, и тамадой, и кучу стихов наизусть знать. У знакомых ребят, кто в этом бизнесе работает свои праздники запланированы, да и денег платить надо, кто за бесплатно то работать будет. Сижу я так чуть ли не плачу по мечтам, разрушенным: так хотела себе с этих денег шубку купить. Телефон зазвонил, смотрю дядька из Истобенска звонит, наверное, решил проведать как племянница живёт, он с тёткой меня воспитывал с детства, как родную дочь. Ну я ему и ляпнула с расстройства, что у нас с Дед Морозом такая чешуя приключилась.

Он задумался и говорит, что может приехать и ситуацию разрулить, как никак сколько лет в школе на ёлках отработал, ась не помню, что ль. Точно, а я и забыла совсем, но, когда это было. Да и костюм начальника коротковат будет: дядя то у меня, слава богу под два метра ростом, не зря у него кличка в селе Ёлкин, хотя фамилия его Елькин. А он говорит, чтоб не волновалась у него и костюм и борода, и валенки есть – всё в сохранности висит в чулане, так что, Тоська, жди. Сказал и положил трубку. Вроде на душе полегчало, но он ведь деревенский, как его шутки тут городские примут – неизвестно. Делать нечего, собрала планерку и сообщила нашему дружному коллективу о проделках шефа и его замене. Коллектив воспринял это неоднозначно, особенно сын Петра –Пашка. А я ему и говорю, что чем по ночным клубам шататься, лучше бы отца караулил, зная, что, если он выпьет, ему шлея под хвост попадёт и он таких дел натворить может – мама не горюй. Он сразу притих. Делать нечего, завтра, когда дядька приедет, будет репетиция, тогда и посмотрим.

Всю ночь не спала, с боку на бок крутилась, на утре не выдержала, встала пораньше и перед работой до церкви дошла – свечку поставила, чтоб всё обошлось хорошо. Автобус из Истобенска прибывает в город в 8-50, в 9-30 на пороге нашей конторки появился мой дядька Андрей Степаныч с огромной сумкой и гармонью под мышкой. Точно, я ведь забыла, что он классно на гармони играет.

Это хорошо: народ гармошку любит, когда подвыпьет.

Репетиция прошла неплохо, дядькин костюм смотрелся лучше шефа: побогаче, звёздами, блёстками вручную расшит, мех на воротнике и рукавах настоящий. Я и совсем забыла, как хорошо он на ёлках выглядел – настоящий Дед Мороз. Сценарий пришлось немного перекроить, но в целом всё сложилось удачно и даже разнообразно, за счёт гармони и частушек Андреича. В общем, мы воспряли духом, я поехала в парикмахерскую красоту наводить, а дядя остался в конторе за главного, вдруг кто позвонит.

Вечером подъезжаем к кафе, где должен состояться корпоратив нашего первого заказчика. Менеджер фирмы, отвечающий за наше участие, уже на крыльце нас караулит. Нервничает, с ножки на ножку перепрыгивает. Обрадовался, дядя его ещё одобрительно по плечу хлопнул и громовым голосом спросил: «Куда ведёшь ты нас Сусанин?». Тот засмеялся и провёл нас в подсобное помещение, сказав, что сейчас банкет начнётся, директор речь толкнёт и он нас позовёт.

Праздник провели на ура. Можно сказать, дядя, как и положено Деду Морозу оказался гвоздём программы: и частушки частил и песни с Сергеем пел и с Толиком чуть ли не вместе в пляс пустился, только пятки валенок сверкали. А уж как на гармошке заиграл, ди-джея стало не надо, все эти менеджеры, начальство, бухгалтерия как топотуху отчебучивали, наверное, на верхних этажах дома потолки тряслись. Программу отвели на ура, наелись, кто надо напился, деньги получили и отчалили домой - Толя всех развёз, а реквизит доставил в контору. Андреич отказался ехать ко мне, потому что комнату снимаю, а попросил Толю отвезти его к закадычному другу, с которым они не видались уж лет пять, только созванивались.

Видать хорошо начали, потому что как по маслу оттрубили все наши заказы и хотели уже 30 числа на новогодние каникулы отвались, как нам позвонили из администрации города и попросили у них провести праздник, поскольку наслышаны о необыкновенном Деде Морозе и отличных отзывах о нас. Что делать, Андреич согласился, хотя порядком устал, не 18 лет, сказал, что теперь долго опять не захочет в праздниках участвовать.

Шеф каждый день из больнички звонил, контролировал так сказать процесс, закидывал мне удочку, сколько мой дядя денег возьмёт за такой триумф. А уж как узнал, что нас администрация города пригласила праздник вести, так аж весь извертелся на кровати, всё приговаривал, что может хоть на костылях прийти на праздник, чтоб поучаствовать, показаться перед начальством города, что он наш хозяин. Но я его отговорила, сказав, что уж раз попал, так пропал, лежи-лечись, целее будешь, а то не дай бог ещё чего ни будь себе покалечишь.

Ёлка в администрации города была поставлена в актовом зале, вокруг столики, мишура, гирлянды с шарами, светодиодная подсветка, короче денег на оформление не пожалели. Очень красиво. Когда глава города зачитал поздравление, пригласили нас. Первым Паша выбежал чёртом, покружился возле ёлки, изобразил, что воздух нюхает, сказал, не хай, что красивый праздник, он им его испортит: свет отключит и еду испортит. Насчёт пакости, Паша кому угодно сто очков вперёд дать может, так что роль эта прямо под него. Потом вышла я, вроде как Снегурка заблудилась, чёрт её заплутал, потом вышел Сергей – Трубадур, который увидев меня, влюбился и решил вывести из этой чащобы, но сам со мной заблудился, попутно исполняя песни-баллады под аккомпанемент гитары, затем показался Толя в костюме Снеговика, сказав, что Дед Мороз меня ищет, надо на праздник ехать, но из-за вредного чёрта и он сбился с дороги и с нами заблудился.

Тут в зале погас свет, затем вспыхнули огни на ёлке и появился Дед Мороз, громовым голосом спрашивая: «Ау, где ты, Снегурушка, ау», а чёрт вокруг него лебезит, хочет запутать. А он как стукнет посохом об пол, во все стороны искры посыпались, да и воздух заискрился яркими снежинками. Вообще-то такого трюка в сценарии не было, ну он и фокусник, как такое сделал. В зале крики восторга «Вау, Вау».

Дед Мороз как запоёт, я даже такой песни и не слышала, космос какой-то, про поля родные, леса, реки, тройку с бубенчиками. Такое чувство появилось, что вокруг него метель закружилась из светящихся снежинок, а потом под ноги слаться стала и успокоилась. Тут он нас увидел, обрадовался. Свет в зале зажегся. Гости аж повскакивали с мест – как им представление понравилось. А Дед говорит снеговику – Толе, мол «Тащи гармонь – радоваться будем, что внученьку нашёл и все живы и здоровы и чего желаю и всем гостям в наступающем году». Толяныч тут гармошку Морозу принёс и тот давай наяривать на ней так, что гости аж за столами притопывать стали, а он ещё давай озорные частушки петь. Классно, правда я такого праздника не помню, может в детстве, когда Андреич их в школе проводил. Так на душе тепло стало, радостно, беззаботно, празднично…

Нас оттуда еле отпустили, так им понравилось, но Дед Мороз устал, да и мы. Хорошо нам заплатили, мы столько ещё за праздник и не зарабатывали. Утром дядя уехал обратно в Истобенск, с подарками, которые приготовила для него и тети. Когда его поблагодарила, он от денег отказался, сказав, чтоб взяла себе на новогодний подарок. Вечером звоню, спросить, как доехал, а тётка удивлённо говорит, что Андреич уж неделю болеет, бронхит замучил, подарки от меня получили – мужик какой-то занёс, сказав, что я просила передать. Я чуть в обморок не упала, но тётке ничего не стала говорить, чтоб не пугать, пусть думает, что я с бодуна такое ляпнула. Как же теперь узнать, кто у нас был и праздники вёл за Андреича. Неужели настоящий Дед Мороз? Так для меня это и осталось загадкой. А шубу я себе купила, как никак новогодний подарок.

Автор: Светлана Савиных

Пятничный пост-знакомство. Знакомимся в комментариях🌨

Происхождение человека в значительной степени зависит от его собственного представления о себе.

Когда вас кто-то разозлил, не забудьте потом примириться.
С душой.

Ох уж эти тренинги

«Увидел рекламу: "Тренинг "Богини в каждой женщине". Помогает девушкам раскрыть в себе греческую богиню". Знание греческой мифологии тут же нарисовало перед глазами такую картину:

-И так, какой греческой богиней, девочки, вы хотите стать?
-Афиной.
-Хорошо, останешься девственницей.
-А я Афродитой.
-Хорошо. Твой муж будет хромоногий и некрасивый, а ты будешь ему постоянно изменять.
-А я Герой.
-Хорошо. Будешь жестокой и ревнивой. У мужа будет куча любовниц, а ты им постоянно будешь пакости делать.
-А я Деметрой.
-Хорошо. У тебя будет секс с быком и с конем и тебя сожрет отец.
-А я Деспиной.
-У тебя тоже будет секс с конем.
-А я Кибелой.
-Хорошо. Будешь шляться по Европе с бубном.
-А я Авксесией.
-Хорошо. Тебя побьют камнями.
-А я Эосой.
-Хорошо. Будешь неразборчивой в связях.

Куда же вы девочки? Мы же еще не закончили тренинг "Богини в каждой женщине"».

Запасной ключ

Прошло полтора года с тех пор, как я остался жить в этой квартире один. Однажды Ленка ушла, подхватив вечно собранную дежурную сумку, чмокнув меня в щёку в дверях и бросив обычное «пока», и не вернулась. Все успели выйти из самолета, который горел на взлётной полосе в канун Рождества, а она нет. Все вернулись домой в канун Рождества, а она нет. Ленка работала стюардессой.

На дисплее зазвонившего в то январское утро телефона высветилось её имя, но голос был чужой.

– Здравствуйте, это говорит дежурный врач Васильева, институт Склифосовского. Я звоню вам с телефона Елены Зайцевой. Ваш номер был в её контактах... Мне очень жаль, мы сделали всё возможное…

На похороны с поминками я не поехал. С её роднёй я почти не знаком, а ей самой было все равно. Даже, уверен, она была бы против. Ленка терпеть не могла, когда я видел её утром в постели непричёсанной после сна. Что уж говорить про гроб. Я решил, что так нечестно. У неё ведь не было возможности ускользнуть, как обычно, в ванную и вернуться оттуда во всей красе. Через неделю после похорон за вещами заехал её двоюродный, кажется, брат. Вещей было немного, они поместились в одну картонную коробку из-под ёлочных игрушек, как раз пустовавшую в это время.

Самым трудным оказалось выбросить, будете смеяться, Ленкину зубную щётку, забытую во время упаковки. Я не мазохист, который лелеет своё горе, глядя со слезами на единственную вещь, принадлежавшую любимой. И не фетишист, тем более. Однако дурацкая розовенькая щётка, стоявшая рядом с моей в пластиковом стаканчике на полке в ванной, не желала выбрасываться. А когда я всё-таки её выбросил, отчётливо понял, что делать мне в этой квартире больше нечего.

Дело, конечно, не в щётке. Дело в снах.

Я сижу в кресле, а по проходу идёт Ленка, ослепительно красивая в своей форме Аэрофлота, и улыбается. Так, собственно, мы с ней и познакомились пять лет назад. Но во сне я стесняюсь спросить: «Ты же умерла? Нет?» Вместо этого говорю: «Ты где пропадала, Лена?»

– А, – она небрежно машет рукой, – долгая история. У меня телефон поменялся. Запиши.

И диктует. Я торопливо записываю на салфетке, но цифры путаются, салфетка всё время рвётся. Я переспрашиваю, она повторяет. Но цифры уже почему-то другие, и они опять путаются.

– Девушка, ну сколько вас ждать?! – тётка в конце салона возмущённо давит на кнопку вызова, – Тут пожар, а вы болтаете.

– Я сейчас, только пожар потушу, – весело говорит Ленка и уходит.

Я просыпался, судорожно пытаясь вспомнить хоть часть номера, пока не понимал, что в этом нет никакого смысла.

Или я стою на незнакомой кухне, жарю стейки и пою. Я всегда пел, когда готовил. Только Ленка могла спокойно и даже весело переносить эти жуткие звуки. Она говорила, что надо иметь особый талант, чтобы петь так плохо. А любой талант нужно ценить.

Зато стейки у меня получались лучше, чем у Ленки. В этом не было особенной моей заслуги – Ленка вообще не умела готовить.

Хлопала входная дверь, слышался грохот – это дежурная сумка летела в угол прихожей, – и на пороге кухни появлялась она. С сияющими глазами, румяная и свежая от мороза. Скоро Рождество. От неё пахло снегом и аэропортовским дьюти-фри. Опять перепробовала на себе половину духов в иностранном порту.

– Ага, – любимая делала зверское лицо, – Мясо! А я вино привезла. Французское. А могла бы духи. Тоже французские. Цени мою доброту.

Сны почти всегда были счастливые. Лёгкие и счастливые, как сама Ленка. Именно в этом и заключался их кошмар, потому что, чем легче были сны ночью, тем тяжелее становилась реальность днём. Решено, прочь из квартиры. Я честно дочитал этот рассказ и закрываю книгу.

– Постойте, – клерк звонко шлепнул себя по лбу ладонью, – Подождите! Есть один вариант. Как это я о нём позабыл? Сейчас.

Я снова сел на стул, с которого только что поднялся в намерении распрощаться с очередной риэлторской конторой, куда зашёл в поисках подходящей квартиры. Вывеска на её входе гласила: «Ангел». К букве «А» для пущей наглядности были пририсованы два белых крылышка, растущие из перекладины.

Ниже мелким шрифтом добавлено: «Только персональные услуги».

Было интересно наблюдать за тем, как старенький седой риэлтор, изображая азарт с воодушевлением актёра провинциального театра, зарылся в компьютерную базу данных. Впрочем, талант у него всё-таки имелся, потому что выглядел он действительно взволнованным. Даже вполне натуральным жестом ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Отличная деталь. На что только не идут люди, чтобы впарить клиенту залежавшийся товар. Какой артист умирает в этой скучной конторе по аренде жилплощади.

– А нет, не здесь, – владетель картотек и списков метнулся от компьютера к стеллажу с папками, порылся в бумагах и с видом победителя продемонстрировал мне пыльный конверт.

– Вот! Это то, что вам нужно. Спойте что-нибудь.

– Что, простите?

– Да неважно что, – по-своему понял мой недоуменный вопрос дедуля. – Хоть песню, хоть арию.

– Зачем?

– По условиям контракта. Ну, будете петь?

«Чёрт возьми, что здесь происходит? Дедушка сошёл с ума от всех этих квадратных метров? Повернуться и уйти? Но так я не узнаю, в чём тут было дело. А, ладно!»

– «Криденс» подойдет?

– Да хоть «Лед Зеппелин», – старичок проявил неожиданную эрудицию.

– Ай пут э спел он ю, – начал я проникновенно, – Бикоз ю маайн…

– Всё, всё! Идеально! – поморщившись, замахал руками риэлтор. – Интуицию не пропьёшь. Вот, взгляните. Полтора года лежит. Квартира абсолютно чудесная, цена символическая. То, что вы ищете.

– И полтора года лежит? – усомнился я.

– Вот именно! – его нисколько не смутил мой каверзный вопрос. – Только вас и дожидается. Да вы сами почитайте. Вон пункт про условия аренды. Внизу.

Я достал из конверта лист гербовой бумаги. На стол следом выпал ключ с брелоком в виде мультяшного толстенького самолётика. Самолётик улыбался и подмигивал.

Последний пункт стандартного договора гласил: «Квартира может быть сдана только и исключительно арендатору, обладающему полным (подчеркнуто) отсутствием музыкального слуха и голоса». Далее шли приметы внешности, практически точно совпадающие с моим ростом, цветом волос, глаз и возрастом.

– Бред какой-то. А кто хозяин квартиры? – я не питал иллюзий насчёт своих музыкальных способностей, но всё равно стало немного обидно.

– Этого не могу знать, я тут только год работаю. В командировке, если можно так сказать. А контракт заключался, э… – старичок зачем-то посмотрел на потолок, – в нашем главном офисе. Но не сомневайтесь, всё законно, все печати имеются. Так что, будем смотреть? Это здесь, в центре. Недалеко.

– А пошли! – я сильно сомневался, что соглашусь снимать квартиру у какого-то сумасшедшего меломана, но история развивалась интересная, и я хотел досмотреть это кино до конца.

Старый, дореволюционной постройки, дом действительно оказался в двух шагах. Его единственный подъезд охраняли кариатиды. Они же поддерживали полукруглый балкон с зеленевшей на нём молодой берёзкой. В крошечном лязгающем лифте риэлтор сверился со списком квартир.

– Всё верно, сказал он, – седьмой этаж, – и уверенно нажал на кнопку последнего, шестого. От конечной остановки лифта нам пришлось топать вверх по лестнице. Наконец бодрый старичок остановился перед единственной на площадке дверью и торжественно вручил мне ключ с самолётиком.

– Вуаля! – жестом фокусника, доставшего из шляпы кролика, он гордо указал на дверь.

Это была мансарда. Не знаю, откуда во мне появилась страсть к наклонным потолкам и окнам-люкам, но я мечтал о мансарде с детства. Наверное, сначала они напоминали мне трюмы парусных кораблей, на которых я когда-то плавал в поисках сокровищ вместе с юным Джимом Хокинсом, а позже в знак протеста против привычной квадратной одинаковости советских хрущёвок.

– Вот здесь подпишите. И здесь. – ушлый риэлтор правильно истолковал появившееся на моём лице выражение восторга, которое я не позаботился скрыть. – Вот ключ. Это ваш экземпляр договора. Не буду вам мешать обживаться на новом месте. И больше не теряйте любимых.

– Что? – я уставился на деда. Вероятно, ослышался.

– Я говорю, не теряйте ключ. Запасного нет. Собственно, это и был ваш запасной. Всего доброго, желаю счастья.

Я совершенно невежливо проигнорировал момент его ухода, крутя головой и нарезая круги по комнатам. И вдруг встал как вкопанный, зайдя на кухню. Мне почудилось, что я вижу кухню из моих снов. Этих снов за полтора года было столько, что я, казалось, знал и помнил каждый уголок. Пришлось потрясти головой, как делают собаки, попав под дождь, чтобы наваждение отступило. Обычное дежавю – явление наукой необъяснённое, но вполне заурядное.

Обследованный мной холодильник был ожидаемо пуст. Спустившись в супермаркет напротив дома, я запасся пиццей на ужин и растворимым кофе на завтрак. Ехать по душной и раскалённой июльской Москве в свою старую квартиру за вещами я не хотел. Во всяком случае, не сегодня.

Ленка мне не снилась. Во сне я пел. Очень хорошо пел. Громко, попадая во все ноты. Прекрасные божественные звуки рождались на свет без всяких усилий с моей стороны и не требовали никакого напряжения организма. Сон был такой яркий и приятный, что проснувшись я попробовал повторить вслух всё ещё звучащую у меня в ушах арию Иисуса из оперы Уэббера. Робкая надежда на чудо не прожила и минуты, – получилось по-прежнему плохо. Гиллан посчитал бы, что я его передразниваю и специально издеваюсь.

Плохо – так деликатно отзывались о моем пении только близкие люди. Даже подруга, с которой я встречался целых три недели этого лета, моментально назвала меня садистом, как только я попытался напомнить ей какую-то мелодию. Подруга, очевидно, не была достаточно близким человеком. А вот Ленка… Так, стоп. Никакой Ленки здесь уже нет. И никогда не было. Ты зачем, спрашивается, переехал? Если твоим подружкам не нравится, как ты поёшь, – не пой. И Ленка тут ни при чём.

Слегка огорчившись отсутствием в жизни чудес, я полежал ещё немного, глядя на жаркое синее небо через люк-окно над кроватью, а когда Понтий Пилат в моей голове дошёл до слов «Я умываю руки», встал и отправился в душ.

Утром ванная комната выглядела совершенно иначе, чем вчера, когда я изучал квартиру в уже наступивших сумерках. Главной её роскошью и достопримечательностью оказалось узкое высокое окно, собранное из множества разноцветных стёклышек. Стоя под горячим душем, я не мог оторвать от этого сказочного окошка глаз. Дневной свет, проникая через вишнёвые, темно-зелёные, янтарные осколки, превращал обычную ванную комнату в сказочный концертный зал. Это была симфония, где дирижёром выступало солнце. Грустные высокие ноты королевского синего сменялись, переплетаясь в воздухе и отражаясь в зеркалах, с тревожными басами кроваво-красного, уступали место нежно-голубым и зелёным, вновь взмывали ввысь синими искрами и медленно опадали на кафельный пол каплями фиолетового адажио. Я словно стоял не только под струями воды, смывающими грязь с тела, но и под потоками света, который смывал грязь и боль с души.

Только выключив воду я услышал, что в квартире звонит брошенный где-то мобильник. Он надрывался без передышки всё время, пока я вытирался и натягивал на ещё влажное тело одежду. Он не переставал звонить, пока я шлёпал босыми ногами в направлении звука. Наконец упрямо вибрирующее и звенящее чудо техники обнаружилось в кровати.

– Здравствуйте, это говорит дежурный врач Васильева, институт Склифосовского. Я звоню вам по просьбе Елены Зайцевой. Ей самой ещё нельзя разговаривать – сильный ожог дыхательных путей. Однако опасности для жизни уже нет. Вы можете её навестить.

Я лежал на разобранной постели, глядя, как снежные хлопья медленно опускаются с низкого январского неба на еще разогретое июльским солнцем стекло люка-окна над моей головой и, превращаясь в слезинки, скатываются вниз...

Автор - Михаил Ламм.

Старый домовой лучше новых двух;
Новая метла по новому летит;
Первый ритуал всегда комом;
Не в свечах счастье, а в их количестве...

И другие поговорки ведьм...

Сколько дракона ни корми, все равно останешься на десерт.

©А. Сатанель #осколкивселенной

- Слушай, в твоей жизни каждый день такое безумие?!
- Нет, конечно. Сегодня очень спокойный день.