Вращайте барабан.
666
Сектор Секта на барабане.
Откроете букву, или назовёте имя демона сразу?

Живые батарейки

В тот день произошла авария: на электростанции отказал защитный контур. О происшествии говорили по радио. Двадцать семь жертв, все мертвы. И один спасшийся.

Так никому не известный Микки Франклин-13 подарил начало эре «живых батареек».

Микки тоже долбануло — как и других рабочих. Камеры зафиксировали, как по телу прошла судорога. Микки удивлённо огляделся, подобрал упавшую шапку из задрипанной джинсы. Он был в порядке. Только на волосах слабо искрилась поглощённая электроэнергия.

Алестеру довелось услышать эту историю из уст одной «батарейки» — до того, как девушку забрали. Никому больше имя и идентификатор Микки ни о чём не говорили. Люди боролись за своё выживание, не чужое. Но Алестера рассказ не отпускал. Лёжа ночью в похожем на барак общежитии, парень представлял, как выглядел несчастный Микки. Почему-то думал, что как и он: те же чёрные непромытые кудри, уставшие глаза, изнурённое тело. Они почти все друг на друга похожи, жители низов. В комнате пищал комар, не зная, какой выбрать полускелет, а Алестер думал, что пока он отливает винты для лимузинов и кабриолетов, где-то далеко подобные Микки питают током заводские лампы.

Сизое небо сливалось с синеватым небоскрёбом. В окнах здания играл свет. Его искрящийся фейерверк дразнил душу, как брызги мифического шампанского. Рабочий день кончился, и Алестер шатался по улицам. «Домой» не хотелось. Желудок настойчиво требовал пищи, но карман отвечал отказом. Алестеру стоило бы позаботиться о себе! — может, почистить обувь одному из высших, или позволить себя избить на потеху дамам, или потратить драгоценные пять часов сна на рытьё канала для господских катеров. Пара монет, и на хлеб хватит. Но парня волновало другое — место, куда вот уже семьдесят лет отвозят «батареек». Гуляя, Алестер всё больше понимал, что хочет его найти. И проникнуть внутрь.

«Раньше, говорят, их тоже встречали — среди тех, кого не убили гроза и молнии, — рассказывала подруга. — Но не обращали внимание. Прогресс обнажил наши способности. Теперь, если хоть кто узнает, что ты можешь поглощать электроэнергию и хранить в своём теле, пойдёшь на станцию. В вечное рабство».

Использовать живых людей со сверхспособностями для хранения электричества, конечно, выгоднее, чем строить огромные аккумуляторы. Особенно когда «батареек» никто не защищает.

Но Алистер защитит.

На пятую ночь он приступил к последнему району города. Прячась от полиции, бандитов и избирательных взглядов из лоснящихся машин, Алистер выискивал ЕГО. Склад «батарей». Только ради него он перебирался сюда из другого города, меняя идентификатор! Алестер заглядывал в щели, окна, за решётки, искал в вездесущей синей пыли жертв технического прогресса. Как их спасать, Алестер пока не придумал, но верил, что сможет.

— Поехали быстрее! Сегодня фестиваль Дракона в азиатском стиле! Ни за что не пропущу такое.

Мимо промчался автомобиль. Музыка обдала Алестера жаром, серебристый блеск ослепил. Растерянно отвернувшись, парень бросил взгляд на стену здания и замер. Предупреждающий знак с молнией звал «детектива» с бетона.

Алестер пошёл вдоль строения.

Ни единой щели или трещины на цианозной поверхности! Это только усилило подозрения. Присмотревшись к мощной двери, парень задумался. Если умыкнуть с завода один инструмент, можно попробовать…

— Эй, оборванец! Прочь отсюда!

Алестер мгновенно прыгнул в сторону. Рядом прогремел выстрел. Петляя и пригибаясь, Алестер понёсся по улице прочь.

Теперь он знал где. Осталось вызволить. Выждав неделю, Алестер украл с работы плавильный пистолет и на свой страх и риск отправился в нужный район.

Слабо тряслись руки. Кружилась голова. Постоянно оглядываясь, Алестер крался в темноте ночной улицы и чувствовал себя жуком на ладони жестокого ребёнка.

Склад темнел в кобальтовой ночи. Огни и хохот центральных улиц остались далеко. Вздохнув, Алестер огляделся. Караула не было. Странно. Не торопясь, парень прокрался сквозь кусты… Ага, вот он. Стоит. Алестер закусил губу. Неужели придётся?.. Не давая себе струсить, он вылетел из кустов.

Рукоять инструмента опустилась на затылок охранника. Тот молча осел в синюю пыль. Обыскав карманы слуги высших, Алестер нервно хохотнул. Вот же ключи! Зря только рисковал с инструментом.

Замок отщёлкнулся бесшумно. Алестер шагнул внутрь. Вздрогнул.

Никогда он не видел столько проводов! И таких красивых людей…

Провода тянулись из земли и в неё же уходили. Толстые чёрные змеи оплетали тела, прикованные по центру комнаты. Скрипящие сапфировые костюмы почти скрывали пленников, но лица «батареек» Алестер всё же видел. Пробежав по ним взглядом, ощутил отчаяние. Подруги не было. Да как же так?!

— Ты кто? — изумлённо спросил один парень.

Алестер вгляделся в лицо. В отличие от него, незнакомец был чистым. Пронзительно-голубые глаза сияли на бледном лице сапфирами. Кожа слабо подсвечивалась изнутри, и этот золотистый свет скрывал и возраст, и несовершенства сверхсуществ.

— Я пришёл вытащить вас отсюда, — сказал Алестер.

Пригодится-таки пистолет! Или ключи.

— Сейчас, сейчас…

Восемь пленных с трудом переглянулись. Один дёрнулся, шевеля катетерами и канюлями.

— Как?.. — шепнул он.

Но Алестер уже был занят судорожным исследованием. Стараясь не касаться проводов, он обходил помещение. Стены были ровные, чистые, пустые. Да как так?! Алестер быстро ощупал пальцами сначала одну панель, потом другую. Третью… Есть! Подцепив край, парень откинул крышку. В глубине стены в нише виднелись восемь рубильников, все включены. Что ж, сначала их, а потом отстегнёт кандалы. Алестер потянулся к рукояти…

— СТОЙ!

Парень подпрыгнул. Повернулся к пленным.

— Что? Идут? — спросил он испуганно.

Голубоглазый хмуро взглянул в ответ. Его лицо заискрилось сильнее.

— Мы не хотим, чтоб нас спасали.

Алестер подумал, что ослышался. Осмотрев других молчащих «батареек», переспросил:

— Что-что?

Голубоглазый повторил медленно и внушительно:

— Мы хотим остаться здесь.

И никто ему не возразил.

***
Теперь, когда на завод было не вернуться, Алестер бродяжничал. Питался тем, что выбросят. Начищал лакированные туфли. Плясал, корча рожи, перед хохочущими толстосумами. Хватало, чтобы не умереть и кое-как волочить ноги. По вечерам он пробирался на склад. Дождавшись, пока охранник начнёт обход здания, вскрывал дверь. Ночевал там — «батареек» редко навещали, так что никто не мешал.

Синеглазого звали Эйдан. Он жил здесь уже двадцать лет. Подругу Алестера не видел — возможно, отсеяли как недостаточно энергоёмкую. След оборвался, и парню пришлось распрощаться со смутным образом. Вместо него остались реальные люди. Алестер приносил пленникам сплетни внешнего мира, рассказывал свою простую жизнь. Ради них он даже толкался в богатых кварталах, высматривая шествие Дракона — и, едва выжив, пересказывал, как развлекались высшие. «Батарейки» смеялись и говорили взамен о своей реальности.

— Когда впервые подключают, мир мигает белым, — рассказывал Эйдан. — Тебе не больно, наоборот, становишься легче. Внутренности обдаёт током. Похоже на мурашки. Такое могущество ощущаешь… С этого момента ты уже не ты. Представь, будто тебя помыли изнутри? Вроде органы те же, но чище, светлее. Себя ты больше не понимаешь.

Алестер не понимал и его — и вновь, раз за разом уговаривал:

— Бегите! Я вытащу вас!

«Батарейки» качали головами. Эйдан, как предводитель, говорил:

— Тебе не понять. Не заставляй нас.

И Алестер продолжал жить у безумцев, с которыми себя невольно связал.

***
В тот день восход пылал, как извержение. Брызги жёлтого и красного разогнали обыденную синеву. Забравшись на крышу ткацкой фабрики, Алестер Без-Идентификатора дышал полной грудью. Воздух города разил смогом, но парень вдыхал цвет. Его душа очищалась…

И когда он пересказывал зрелище «батарейкам», одна женщина зарыдала.

За ней начал плакать старик. Потом юнец. Не прошло и минуты, как перед растерянным Алестером проливали слёзы пятеро людей.

— Что случилось? — спросил он испуганно, вскакивая с холодного пола.

Эйдан вздохнул.

— Мы скучаем, — прошептал он. — По миру…

Помещение сотрясали рыдания. Воздух около восьми тел слабо искрился. Алестер обвёл взглядом сапфировые темницы защитных костюмов. Белые лица. И рванул к рубильникам.

— Алестер, нет!

— Да почему?! Я спасу вас, даже если вы против.

— Прекрати! — заорал Эйдан. — Ты не понимаешь!

— Так объясни мне!

Пальцы потянулись к первой рукояти. Кто-то взвизгнул. Алестер буравил злым взглядом упрямца, а у Эйдана дрожали губы.

— Мы не хотим умирать! — крикнула женщина.

И у Алестера что-то оборвалось внутри.

— То есть как… умирать? — спросил он тихо.

Эйдан усмехнулся, но от веселья в смехе не было ни грамма.

— Когда тебя подключают, — произнёс он медленно, — ты перестаёшь себя ощущать. Тебя кормят, поят, ты дышишь. Вроде всё хорошо. Но… тела ведь изнашиваются. Нельзя безнаказанно пропускать через себя мегаватты.

На складе стояла гробовая тишина. Синие лампы мерцали под потолком.

— Нас раньше отключали для обновления системы, — продолжил Эйдан. — И один из отключённых оказался… мёртв. Не выдержал. Электричество, которое он хранил, заставляло биться остановившееся сердце. Никто не знал… С тех пор мы всегда на проводах. Вечные пленники. Хомячки Шрёдингера.

Алестер почувствовал, как желудок сковало спазмом. Сердце билось где-то в горле. У него билось!

— То есть вы все мертвы? — произнёс он.

Эйдан, как мог, пожал плечами.

— Мы не знаем, Алестер. В этом и проблема. Все мы пытались уловить этот момент: было или нет? Бесполезно. Долбанное электричество притупляет все чувства. Мы просто дышащие аппараты, не люди. Любой из нас может быть призраком, а другой — живым.

Алестер закрыл нишу. Отошёл от панели, стараясь не поднимать глаз.

— И сколько вы можете так… «служить»? — спросил бесстрастно.

Эйдан не отрывал от друга взгляд. Помолчав, ответил:

— Возможно, вечность. Узнаем.

Алестер хохотнул. Потом снова. Рассмеялся, как безумный. «Батарейки» смотрели на него в изумлении, а парень истерически ржал, утирая слёзы, и ему было до смерти обидно.

— Ладно, — поднялся он, успокоившись. — Не смею отвлекать бессмертных. Живите.

Взглянув в ультрамариновые глаза, добавил:

— Или позволяйте и дальше осквернять свой труп этим тварям.

— Алестер!

Парень не ответил. С привычной осторожностью приоткрыв дверь, он прошмыгнул наружу.

Ему было горько. Выходит, он мог убить их. Алестер побрёл к знакомой помойке, пиная камни и мусор. Что за мир! Что за дерьмовая реальность!

— Меня не волнуют ваши проблемы, — послышалось из окна первого этажа, где располагалось ателье. — Или вы закончите платье в срок, или проблем станет больше. Свадьба послезавтра, так что вечером жду работу!

Алестер шмыгнул мимо.

— Фью, бродяжка! Какая у тебя группа крови? А ну, иди сюда.

Алестер привычно бросился бежать. Ноги еле держали. Мимо растяжек с мифическими ящерицами, мимо рабочих в спецовках цвета индиго… Щель под стальным забором… Свобода? Дома. Крыши. Хохот, обрамивший уличные бои.

И абсолютно бесцветные слёзы.

Началась зима. Алестер выживал в бараках, куда его пускали добрые бедняки. Ел кожу, ткань, иногда крыс. Подолгу лежал больной. Потом, закрепившись по адресу бараков, снова устроился на завод. Идентификатор поменялся, уже не докажешь, что Алестер Майн-11 и Алестер Парк-3 — один человек. У отсутствия личности есть мелкие плюсы.

Весной душа чуть оттаяла. Парень вновь стал гулять по вечерам мимо склада. Он скучал по друзьям. Ему не хватало горького смеха в глубине голубых глаз Эйдана. Иронии Сьюзен. Доброго смирения Генри. Но что им сказать? После ссоры, после правды. Да и не хотел Алестер участвовать в этом празднике саморазрушения. По ночам ему снились искры внутри тела — и, шагая с платформы, парень то умирал, то спасался.

Первым днём лета Алестер решил попрощаться.

Вырубив охранника, парень потянул на себя дверь склада. Он собирался бежать — из города, страны в глупой надежде отыскать уголок для отшельничества. Усталость вечного рабства так вымотала нервы, что Алестер решился. Пусть даже его подстрелят военные или случайные головорезы, он рискнёт. Попробует зажить как человек.

При виде Алестера «батарейки» встрепенулись. Зашевелились, будто пытаясь размять затёкшее тело. Эйдан растерянно улыбнулся, глядя на друга.

— Ты вернулся…

Алестер развёл руками. Переступил через лоснящихся чёрных удавов.

— Ненадолго. Я хотел извиниться. Я не знал, чем вы рискуете, а потом вспылил на эмоциях. Простите меня. Ваша доля… мне и правда её никогда не понять.

Эйдан молчал, как и другие. Алестеру показалось, что в уголках синих глаз блеснул хрусталь.

— Прощайте, — произнёс Алестер тепло и с улыбкой. — Ваша компания стала для меня лучшей семьёй. Мы вряд ли увидимся снова — я постараюсь бежать. Туда, к заре. Может, мне повезёт. Может, не весь мир… а впрочем, о чём я? Просто помните меня. А я буду вспоминать вас всегда, когда увижу лампу или уличный фонарь.

На складе было тихо. Алестер виновато улыбнулся. Раз не вышло спасти других, попробует хоть себя. Помахав, он повернулся к двери…

— Отключи меня.

Алестер вздрогнул. Не поверив услышанному, обернулся. Глаза Эйдана горели чистым пламенем.

— Но ты же не знаешь… — прошептал парень.

Эйдан горько усмехнулся.

— Вот и узнаю. Я много думал после нашего разговора. Вспоминал твои рассказы о мире за стенами. — Эйдан тяжело вздохнул. — Я решил освободиться. А что дальше…

Он недоговорил. Выбившаяся из-под капюшона русая прядь качнулась в воздухе.

— Или умру свободным, — сказал Эйдан дрогнувшим голосом, — или мы вместе посмотрим на восход.

Алестер растерянно оглядел других. Многие плакали. Но каждый кивал, присоединяясь к товарищу. Батарейки устали служить. Они хотели дышать для себя — или вовсе не дышать.

— Прошу тебя, Алестер, — шепнула Сьюзен.

Парня передёрнуло. Он взглянул в лицо Эйдану, гадая, сможет ли через минуту увидеть этот свет в глазах. Медленно побрёл к панели.

— Я чувствую, что убиваю вас, — прошептал он тихо.

— А может, спасаешь? — улыбнулся друг. — Не зря ж тебя так прозвали.

Крышка открыта. Алестер оглянулся, в последний раз вглядываясь в каждое лицо. Кто из них пойдёт за ним к горизонту? Хоть бы все…

А впрочем, это не самое важное.

— Готовы? — крикнул он, борясь со страхом на краю бездны.

Восемь нестройных «да».

И Алестер налёг на рубильники грудью.

©Алёна Лайкова
Группа автора [vk.com/cupofthenight|Чашечка чистой ночи]

Железобетонный лоб при ударе с большей вероятностью повредит мозг, чем стену.

Человек в воде, тянущий руку и кричащий "помогите", иногда просто очень хочет кушать.

Съешь мою боль

Меньше всего Алика любит работать с детьми. Это сложно, муторно и рискованно. Пространство вариантов вокруг ребенка еще не сформировано, опасность «притянуть» какую-то совсем не нужную вероятность событий чересчур велика.

Ребенок находится в биополе матери, значит, работать придется еще и с ней. К тому же дети ужасно любят фантазировать. Кто не мечтал обладать магической силой, когда был маленьким? Не придумывал себе волшебного друга-помощника? Каждое слово такого «клиента» приходилось перепроверять, что создавало дополнительные нагрузки.

Когда Алика увидела на пороге женщину в пафосном черном одеянии, с кроваво-красными губами и темно-синими веками, ведьма никак не отреагировала. К ней часто приходят экстравагантные особы. А мальчик лет десяти, перепугано мнущийся за ее спиной, заставил Алику насторожиться. Только она открыла рот, чтобы сказать, что с детьми не работает, дама властно перебила:
— Мы по записи. Я Алевтина, связывалась с вами вчера. У меня еще кошечка на аватарке, помните?
Кошечку Алика помнила.
— Что же, проходите.

«Может быть, проблемы у Алевтины, а мальчика ей просто не с кем оставить, вот и притащила с собой?» — с надеждой подумала ведьма, ненавязчиво разглядывая клиентку. Алевтина была полноватой, еще не утратившей привлекательности дамой лет сорока пяти. О таких говорят: «в самом соку». Накрашена она была броско, чуть грубовато, руки опоясывали многочисленные браслеты, звенящие при каждом движении, а жестикулировала Алевтина много и яростно. Черная одежда... так к чему это? Решила напустить таинственность? Держит траур? В любом случае, Алевтина надевала черное с плохо скрываемым удовольствием, напоказ. «Любительница представлений. Сейчас мне придется стать зрительницей одного из них», — догадалась Алика.

— У меня умер муж, — трагично начала женщина. Достала платочек и промокнула абсолютно сухие глаза.
— Сочувствую, — вежливо отозвалась ведьма, — но я не занимаюсь сеансами спиритизма. Считаю это опасным и непродуктивным занятием.

Не добившись должной реакции, дама попробовала зайти с другого края.
— В нашем роду были колдуны, — драматическим шепотом поведала клиентка. — Моя прапрабабушка колдовала, а семиюродная тетя...

«Дайте угадаю, колдовала тоже?» — Алике стоило огромных усилий сдержать саркастическую улыбку. Количество потомственных «ведьм», «колдунов» и «шаманов», ломящихся в ее квартиру, в последние годы достигло критической точки. Если хорошо покопаться, в каждой семье можно найти того, кто втихаря ритуалил. Магия, несмотря на все предрассудки, была и будет распространенным занятием. Но станет ли человек великим боксером просто потому, что его дедушка выходил на ринг? Вот и с колдовством то же самое.

— Так вот, у нас в семье Дар. Он передается из поколения в поколение. Меня, слава богу, — женщина сплюнула через левое плечо, но Алика успела заметить разочарование, мелькнувшее в ее глазах, — эта участь миновала. И все. А вот мой сын Виктор... он, — ее глаза зажглись непонятной Алике гордостью, — видит призраков!

«Видит призраков, значит? Дело дрянь». У Алики было несколько вариантов. Первый и самый вероятный — дебют шизофрении. Она искренне не понимала, почему родители тащат детей, страдающих галлюцинациями, не к психиатру, а к экстрасенсам. Второй вариант — в семье действительно есть «Дар». Обычно так называют беса, передающегося по роду из поколения в поколение.

— Расскажи о том, как к тебе приходят призраки! — потребовала мама. Мальчик начал говорить неохотно, только потому что попросили.
— Не призраки, а призрак. Ко мне каждую ночь приходит мой папа...
Витя замолк и беспомощно оглянулся на маму. Мол, я все сказал, может, пойдем домой? Та не замечала этого взгляда. Она горделиво расправила плечи. Так выглядят, когда хотят похвастаться талантливым дитём, демонстрируя дневник с оценками или грамоты.

«Некропривязка? Или причина чисто психологическая? Мальчик скучает по папе, вот и...» — ведьма осеклась. За спиной ребенка маячил темный силуэт. Не отец. Тварь не мигая смотрела на Алику. По коже пробежали мурашки, ведьме пришлось приложить усилия, чтобы остаться спокойной. Скорее всего, мальчику все-таки достался бес. Дело серьезнее, чем Алика могла предположить.

— Знаете, я тут подумала: на шоу «Битва экстрасенсов» никогда не было детей! Это же будет успех, бомба! Мальчик-колдун!

Витя сжался на стуле, испуганно втянул голову в плечи, жалея о том, что вообще начал говорить. М-да, Алевтина любит «шоу» гораздо больше, чем ведьме показалось вначале.

— У вас очень сильная энергетика. И аура... чересчур плотная. Чтобы диагностировать вашего сына, мне нужно остаться с ним один на один, — ведьма быстренько выпроводила безумную мамашу за дверь. — Посидите во дворе, пройдитесь по магазинам. Возвращайтесь через часок.

Алевтина слегка обиделась, но, услышав слова «энергетика» и «аура», понимающе закивала. Витя остался с Аликой один на один. Сначала он не хотел ничего рассказывать. Зажался, втянул голову в плечи, вертелся на стуле и грыз печенье. На вопросы отвечал односложно, всем видом будто бы говоря: отстань, тетя ведьма. Не твое это дело!

Это слишком личное, слишком больное. Алика осторожно вывела мальчика на разговор. Ни слова об умершем отце. Она расспрашивала о школе, друзьях и девчонках. Минут двадцать мальчик сопротивлялся, затем расслабился, порозовел и ослабил защиту. Видимо, его дела слишком редко волновали взрослых, поэтому любой интерес был мальчику приятен.

Алика прикрыла глаза, настроилась на звук его голоса и начала просматривать, что же произошло с Витей на самом деле.

***

Больше всех людей на земле Витя любил отца. Ни у кого во всем дворе не было такого папы. Они вместе играли в солдатиков, катались на роликах, а еще папа научил его плавать в речке и показывать фокусы. Когда мама с папой ссорились, Витя всегда был на стороне отца, даже если тот снова что-то забыл или перепутал. За то, что тот покупал Вите воздушные шарики и сладкую вату, мальчик прощал ему все.

Когда в школе задали сочинение на тему «Мой лучший друг», Витя написал про папу. Марина Геннадьевна вызвала его после уроков. Расспрашивала: может быть, у Вити совсем нет друзей, раз пишет об отце? Витя тогда промолчал, а сам подумал: «Какая же вы глупая, Марина Геннадьевна! В школе у меня много приятелей: Мишка, Илюха, Егор. Просто самые-самые лучшие друзья — это Витя и его папа».

...Когда отец попал в аварию, мама очень плакала, рвала на себе волосы, каталась по полу, кричала, что не сможет больше жить. На похоронах она чуть ли не в гроб кидалась. Все причитала: похороните меня вместе с ним, — а по вечерам выла, как раненая собака.

Витя не мог заплакать. Точнее, он плакал, но слезы катились внутрь. Он стал тихим, замкнутым, нелюдимым. Часто вспоминал, что в тот день папа звал его рыбачить на озеро. Витька не пошел, друзья пригласили гулять, он захотел с ними. Все время думал: если бы согласился, папа не поехал бы по той улице и в него не влетел бы пьяный водитель. Может быть, все было бы по-другому?

Эта мысль глодала Витю изнутри, высасывала все силы. Вскоре сил совсем не стало. Порой даже подняться с кровати мальчику было сложно. Боль наваливалась сверху, удушливая, темная, неподъемная. Через два месяца мама оправилась, перестала плакать и начала встречаться с коллегой по работе, дядей Костей. Дядю Костю мальчик возненавидел чистой детской ненавистью, сам не понимая за что, наверное, за то, что портреты отца убрали со стен и письменного стола. Вите становилось все хуже и хуже.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы папа не пришел к мальчику во сне. В фильмах мертвецов изображают страшными, злыми, но папа выглядел совсем иначе, таким, как Витя его запомнил, с рыжей бородой и воздушными шариками.

— Папа, ты жив! — закричал мальчик.
Папа ничего не ответил, только улыбнулся.
— Это все была ошибка? — неуверенно уточнил Витя.
Отец развел руками: сам, мол, посмотри.
— Я так и знал! — прошептал мальчик, изо всех сил его обнимая.
Потом они пошли гулять в парк, совсем как раньше: ели сладкую вату, смеялись, болтали и шуршали листвой. Впервые за несколько месяцев Витя чувствовал себя почти что счастливым.

С тех пор Витя жил двойной жизнью. Днем он ходил в школу, готовил домашку, играл с друзьями в футбол, пытался казаться нормальным мальчиком, а сам, затаив дыхание, ждал ночи.

Когда наступало время спать, мальчик оказывался в ином измерении, где папа был жив. Там они катались на аттракционах, ходили в кино, играли в настольный хоккей. Папа научил его драться (при жизни не успел), так что мальчик смог дать сдачи хулигану в школе. А когда Вите понравилась одна девочка, Наташка, папа-из-снов помог ему с ней подружиться.

Чувство вины все реже захлестывало Витю с головой. Вставать с постели, чистить зубы и завтракать получалось все легче. Но главное, с каждым пробуждением боль в его груди уменьшалась. А недавно он даже проснулся без желания нечаянно угодить под колеса машины. Представляете?

***

...Сущность за спиной Вити не сводила взгляда с Алики, анализируя ее возможности. Нет, это не бес, как ведьма предполагала вначале. Что-то более древнее, сильное. Что это точно, Алика не могла сказать, ведала лишь то, что оно питается отборной чистой скорбью. И состоит из нее. Ведьма обняла мальчика. Тихо спросила:
— Ты ведь понимаешь, что там, во снах, к тебе приходит не папа?

У Вити хлынули наружу месяцами застоявшиеся слезы. Он плакал и плакал, а колдунья тихонько гладила мальчика по спине, подливала чай и скармливала припасенные для таких случаев конфеты.
— Откуда вы знаете? — тихо спросил Витя, когда поток слез наконец прекратился.
— Я ведьма.
— У меня самого часто было такое ощущение. Смотрели фильм «Люди в черном»? Там инопланетянин надел личину человека. Он плохо двигался, личина его сковывала и очень мешала. Так вот, когда я видел Папу во снах, мне казалось, что происходит что-то похожее, — смущенно признался мальчик.

«Какой наблюдательный», — грустно подумала ведьма. Сущность, являющуюся под маской родственника, можно распознать по мелким деталям. Глаза, походка, ломаные движения, странная манера произносить слова... Только опьяненные горем люди слишком редко обращают внимание на такие «мелочи».

— Твой папа уже далеко. Скорее всего, он скоро родится вновь. А что касается тебя... С тобой мы сейчас разберемся.
Алика посмотрела на духа, стараясь оставаться спокойной. Обычно сущности провоцируют людей на выброс тех эмоций, которыми питаются. Не без помощи некоторых духов люди становятся алкоголиками, наркоманами, а иногда и серийными убийцами. Это существо питается детской скорбью. Нужно убрать его как можно быстрее. Страшно представить, каким образом оно будет провоцировать мальчика на выбросы новой «пищи».
— Не пугайся, ведьма. Боли в нем почти совсем не осталось. Сам собираюсь уйти, — дух отступил от Вити, демонстрируя самые благие намерения.
— Вот так, добровольно? От «кормушки»? — Ведьма не верила своим ушам. Молитвы, изгоняющие нечисть, застыли на ее губах.
— Я съел всю его боль. Настало время его покинуть. В вашем мире столько скорби, что без «ужина» я не останусь, не беспокойся.

...Дух действительно оставил Витю. Мальчик что-то почувствовал. По крайней мере, выражение его лица на миг исказилось — но это был не гнев за то, что существо притворялось папой, а тихая печаль.

— Мне будет его не хватать, — удивленно прошептал Витя, непонятно к кому обращаясь. То ли к ведьме, то ли к самому себе.
— Мне тоже, — дух растрепал Витины волосы нежным ветерком. Он обнял мальчика в последний раз и отправился туда, где был важнее.

***

Звонок в дверь грубо прервал их прощание. Алевтина вломилась в квартиру:
— Ну что, вы его подучите? На «Битву экстрасенсов» поедем?

Алика попросила мальчика подождать за дверью. Мать не сможет принять информацию, что ее сынок был одержим темной сущностью. Станет таскать его по экстрасенсам до тех пор, пока какой-нибудь предприимчивый шарлатан за крупную сумму не скажет ей то, что Алевтина так жаждет услышать: да, у вашего сыночка очуметь какой дар.

Все происходящее Алика объяснила обыкновенной психологией. Витя до сих пор не пережил горе, вот папа и снится. Нужно обратиться к психологу и проявлять к мальчику больше внимания, а не делать из скорби сына эзотерическое шоу. Начнете таскать по эзотерикам — будет хуже. Мамаша, вы ломаете психику ребенка собственными руками. Остановитесь.

— Так, значит, он до сих пор переживает, — на лице дамы отразилось недоумение. — Я-то думала, он маленький и ничего не понял. Он даже не плакал. Может быть, это было все-таки что-нибудь сверхъестественное? — стараясь скрыть разочарование, уточнила она.
— Психологическая травма, — жестко отчеканила Алика, так, чтобы эта мысль, как семя, осела в душе. — Обратитесь к врачу.

Того духа она видела однажды на кладбище. Он стоял за спиной девочки, заливающейся слезами. Дух кивнул Алике, у ведьмы отчего-то защекотало в груди. Она не волновалось за девочку, знала: следующей ночью к ней придет мама. Расчешет спутанные волосы, вычесывая все дурное, успокоит и нежно обнимет, впитывая жгучую боль.

С тех пор ей всегда смешно, когда люди оправдывают свои поступки травмами и воспитанием. Можно нести свет, даже когда ты — темный дух, рожденный из детской боли. Если захочешь.

Читать весь цикл: [club213227332|Сказки ведьмы Алики]

Она ждала идеального мужчину, но через двести лет из перспектив остались только некроманты.
[club63513389|Мертвый атеистъ / Дневник мага]

Каждое утро, просыпаясь, ты творишь заново историю своей жизни.

- Надо мной все смеются...
- Ты слишком много переживаешь за мнения других людей! На вот, заговор, прочитай.
- И что, поможет?
- Ой, да откуда же мне знать. Но ты так ржачно читаешь!

Дорога в тысячу миль начинается с мысли: "А выключила ли я утюг?"

В жизни, как правило, выигрывают те, кто понимают, как творить ерунду на постоянной основе — и радоваться этому.

— О, нет, этот демон имеет страшную власть над людьми!
— Дед, это прост крутой рэпер.

Ваш брат - маг (а вы его сестра) это когда:
- при ссоре с ним у вас улучшается состояние и перестает болеть голова. Иногда вы находите листочки с записями где он разбирал ситуацию с пояснениями что к ней привело и насколько он благодарен вам за этот знак перед делом/очищение/ что-то еще значительно улучшевшее его и вашу жизнь.
- вы забыли что такое карты таро. Только интуиция, только хардкор.
- вы забыли зачем нужны свечи, в том числе чёрные. Но книги по заклинаниям находятся вне пределах вашей досягаемости.
- книги могут быть злыми и кусатся.
- как то раз, случайно прихватив его книгу, вы не могли понять, почему вам так плохо. Друзья - как вы не склеили ласты. Брат - как вы смогли прихватить книгу.
- иногда он что-то пишет с помошью рун. Что конкректно - вам объяснить не может.
- вы никогда не болеете. А если случился исключительный случай, то врача вызывать вам не нужно, потому что маг берет ответственность за любое событие происходящее в его жизни, и он уже разобрал причины, следствия и болезнь вам больше не нужна.
- вы узнаете через него, что недавно он закатил пирушку с вашим покойным прадедом, а бабушка передала пару советов.
- вы наблюдали иногда, как он оставляет абсолютно безнаказаными даже физические атаки других людей.
- частенько он благодарен им за это.
- он самый милый добрый и веселый человек, которого вы знаете. Еще ни разу вы не видели чтоб он ругался илис кем-то спорил.
- вы низачто не собщите ему если вас кто-то обидел.
- когда-то он повздорил со своим старым знакомым. Вы вынужденно уехали далеко от него а через пару дней узнаете от его соседей что в доме стало меньше жильцов на пару десятков человек, еще половина в больницах, поломалась вся электронная техника, перегорели лампочки.
- после этого он неделю спал по 20 часов в сутки.
- вы не можете себе объяснить почему, но точно знаете что он будет о вас заботится даже на том свете ничего не ожидая в замен.
- вы знаете что защищны от всех бед, благодаря ему, но не можете понять что все вокруг озаботились лунными циклами.
- иногда, когда он делает что-то на подобие амулета с друзьями, вы слышите, что лучше пусть его не будет вообще чем он будет зависить от куска камня на орбите
- вы не понимаете, почему намного более сильные ведьмы просят иногда их случайно не пришибить. Он сухо отшучивается ибо знание - сила.
- иногда он грозит побить вас палкой за непослушание. Даже спорит с вами что он это сделает как только увидит на шоколадку.
- вы не знаете куда деть шоколад.
- иногда он собирается с друзьями и обсуждает с ними проблемы. Почему-то у каждого из его друзей есть названая или родная сестренка, которые тоже не знают куда девать шоколад.
- вы смутно помните что такое медитация. Он же говорит что лучше просто взять желаемый образ жизни и начать им жить. Дескать гораздо эффективне.

- Если ты знаешь слабые места человека, ты можешь на них...
- Но мы же Светлые!
- Эээ... ты можешь на них вылить всю свою любовь!