Отсутствие Ада печалит не только тогда когда хочешь кого-то туда услать, но и когда очень надо кое-кого оттуда призвать.

Доброго утра, маги!

"Просветления" можно достичь и за 9 минут, как показала практика, вот только зачем это человеку, так быстро он сформировать не успевает.

- Хватит меня пугать!
- Чем это я тебя пугаю, я же ничего плохого не делаю.
- Своим присутствием. Видел я, что ты можешь.
- Да ладно тебе! Я за всю жизнь мухи не обидел!
- Что, правда? Ни разу?
- Конечно! Ни разу не обидел! Я когда прихлопываю муху, делаю это благостно, желая ей счастья и развития в следующей жизни.
- Хорошо...
- Кстати, пожужжи немного.

Сегодня выскакивала из дома впопыхах, поэтому пришлось по дороге искать телефон, причёсываться и выворачивать вывихнутую накануне руку одновременно. И вот так вот иду я мимо детской площадки, а один ребятенок бросил игрушку и стоит, на меня смотрит. А потом выдает:
- Вы, взрослые, такие забавные создания: сначала заводите себе тело, а потом не знаете, куда его деть.

- Ты же вроде планировал умирать пять лет назад, болел чем-то. А теперь бегаешь и прыгаешь, что случилось-то? Обрёл смысл жизни? Исцелился?
- Да знаешь... как-то я отправил сообщение пяти людям, а потом понеслось...

Существо это более всего походило на здоровенного, рыжего, толстого и довольного кота. Кроме размеров, от обычного охочего до мышей полосатика его отличали торчащие на спине, прозрачные стрекозиные крылышки.
– Ты кто? – осторожно спросил я.
– Котофей, – ответил он. – Ну, фей, кошачьего рода. Бывают феи, а я – мужского рода. Фей. Понимаешь?
Я кивнул.
Чего тут было не понять? Передо мной была фея мужского рода, относящаяся к кошачьим.

#классика_МШ © Л. Кудрявцев

© ожидаемый писец

Аменореп возненавидел будущих археологов люто. Придумал он такое, что никакое проклятие сравниться не может. Начал он летопись сочинять. С ног на голову поставил все династии. Фараонов сочинил столько, что мама не горюй. А что он с хронологией сделал — ни один извращенец до такого изврата не додумается. И вот он это свое творение по-тихому, в рабочей подсобке, куда жрецы не заходят, на стенке и написал. "Всё, — говорит, — хана. Можете пирамиду не заколдовывать. Когда их ученые это прочтут — сами руки на себя наложат." Но мы все-таки все положенные проклятия все равно наложили.

А чтобы создать Ад, Дьяволу понадобилось создать время: ну какой он Ад без времени?

Как так, многие люди только верой живут, а не верят?

Сделка

– Так ты и есть тот самый Регрид? – тихий вкрадчивый голос резко вырвал меня из уютного болота раздумий. – Искусный мастер, чьей воле повинуются пламя и сталь?

Я нахмурился, убирая грязную тряпку в потемневший от времени шлем, и поднял взгляд на позднего гостя. Невысокий худой мужчина в чёрном дорожном плаще зябко переминался с ноги на ногу, внимательно рассматривая меня своими колючими серыми глазками.

– Слухи могут быть несколько преувеличены, – окинув незнакомца внимательным взглядом, заметил я. – Чем обязан?
– Для начала – гостеприимством.

Мужчина недобро прищурился, и я, мысленно обругав себя за невежество, пригласил его к огню. Потирая замёрзшие пальцы, незнакомец прошёл вглубь кузницы, опустился на хромоногую табуретку и подставил руки печному жару. Его бледные от мороза щеки побледнели ещё сильнее, лицо неприятно заострилось.

Пока гость грелся, я убрал старый шлем, очистил стол от лишнего мусора и тщательно вытер перепачканные песком и маслом руки.

– Ну что же, господин… – я задумчиво поскрёб густую бороду.
– Руберро, – представился незнакомец.
– Чем обязан, господин Руберро?

Уперев острые локти в колени и сцепив пальцы под подбородком, мужчина гаденько ухмыльнулся.
– Кузнецы твоего рода уже много поколений оказывают мне одну большую услугу, Регрид, – он помедлил, прежде чем эффектно, смакуя, произнести колдовское имя моей семьи. – Квадригарий.
На мгновение в кузне повисла тишина. Это имя знал только тот, кто нам его подарил.
– Черт.
– А-а, он самый, – расплылся в улыбочке Руберро. – Добрый друг твоей семьи, покровитель, наставник и…
– Ложь.

Я холодно смотрел в лукавые смеющиеся глаза гостя. Где-то в глубине этих серых радужек плясали адские огоньки.
– Да брось, кузнец, – весело махнул рукой черт. – Это ведь я подарил твоей семье магический талант: творить настоящие чудеса с огнём и металлом!
– Ты лишил моего деда зрения.
– Ну-у… – черт выразительно поморщился. – Твой дед был… весьма упрямым человеком. Он решил, что можно перестать считаться со мной – вашим покровителем.
– Ты нам не покровитель, а мой дед был честным и благородным человеком. Он отказался помогать тебе – и я тоже не стану.

Лицо Руберро помрачнело, улыбка превратилась в злой оскал – клыки незнакомца оказались чуть длиннее и острее, чем у обычного человека.
– Я наделил твою семью великим даром! Ты мне обязан! Или хочешь также, как и этот вредный старик – провести остаток своей короткой человеческой жизни во тьме?

Я усмехнулся, невозмутимо взвешивая в руке тяжёлый молот.
Дед часто рассказывал историю об опальном черте, которому темный владыка вырвал сердце. Жалкий умирающий сын преисподней в отчаянии обратился к нашему предку, чтобы тот изготовил новое – за эту услугу он подарил ему магическое имя и силу обращаться с огнём, как с инструментом.

По древку прошло легкое свечение, стальные узоры навершия тускло засветились.
Шли годы. Черт периодически появлялся: тут починить, там перековать. Квадригарии помогали – в этом не было зла, – но в роду через поколение умирали первенцы.

Я поднял взгляд на незваного гостя.
Дед рассказывал о видении, в котором нити тьмы забирали ещё не родившегося ребёнка, едва фамильный молот касался злого сердца. Сквозь ткань пространства и времени они умерщвляли невинного младенца, продлевая черту жизнь.

– Я не боюсь тебя. И я знаю правду, – мой голос был суров и спокоен, рука сжимала молот привычно и крепко. – Помощь тебе превращает наш дар в проклятие. Если бы не дед, я бы никогда не родился. А у тебя, вероятно, было бы меньше седых волос.
Черт поджал дрогнувшие губы и торопливо откинул со лба серебристый локон.
– Значит, старик все-таки рассказал свою нелепую басню, – нервно рассмеялся он, потирая тонкие длинные пальцы, на которых блестели дорогие колечки. – Но это же просто сказка!
Я ничего не ответил. Я знал – чувствовал правду. И черт это видел. Его тонкое холеное лицо быстро сменило несколько выражений: раздражённое – злое – растерянное – и… несчастное?

– Значит, не поможешь? – тихо спросил он, болезненным движением укладывая ладонь на грудь, туда, где у обычных людей стучало живое сердце.
– Не помогу.

Черт вздохнул, опустил голову и замолчал. Подождав несколько секунд, я отложил молот, снял фартук и собирался было потушить огонь, но…
– Подожди, – остановил меня слабый, жалобный голос.
Я вскинул брови и обернулся. Черт сидел, ссутулившись, обхватив себя за тонкие плечи – а в его некрасивых серых глазах было столько отчаяния и мольбы, что мне стало не по себе. Слишком много человеческого было в этом взгляде.

– Я сниму проклятье, – прошептал он. – И сделаю все, что захочешь. Только помоги мне.
Несколько долгих секунд я молча смотрел на него. Ускорившее свой бег сердце болезненно сжалось.
– Да что ты можешь? – бесцветно произнес я, опуская взгляд.
– Скажи – только скажи, я… я все сделаю!

По моей коже прошли мурашки. Голос черта незаметно изменился, приобрёл мерзковато-вкрадчивые нотки. Я поднял глаза. Болезненный, отчаянный взгляд сочился лихорадочной надеждой.

«Почувствовал… догадался… проклятый бес!..»

– Не думаю, что это возможно.
– Скажи же!

Тяжело облокотившись о старенький стол с инструментами, я тихо выдохнул.
«Могу ли я? Должен ли? Связываться с мерзким обманщиком… Но она… Ради неё…»

– Ты не можешь лечить.
– Я? Могу! Ха-ха! Я могу! – бес громко и нервно рассмеялся. – Я больше не связан обязательствами – перекуй мне сердце, и я излечу любого, кого попросишь!
– Нет. Сначала ты излечишь. И только после я перекую твоё проклятое сердце.

Лицо черта исказила болезненная гримаса, он устало постучал себя по груди.
– Сейчас я трачу все свои силы на то, чтобы мое износившееся сердце работало. На второе такое чудо моей магии не хватит.
– Я не верю, что ты сдержишь слово.

Черт издал слабый, отчаянный звук и щёлкнул пальцами. В его руках появился небольшой грязно-серый листок бумаги и перо.
– Хочешь, подпишем договор? Ты… даже можешь составить его сам! Я согласен на все. Любое желание, любая просьба… все выполню!
– Ты же просто… мерзко лжёшь!

Я не мог объяснить это чувство. Но каждое обещание черта казалось вязким, скользким, фальшивым. Он жаждал получить своё. Но не собирался за это платить.
– Убирайся.
– Нет! Пожалуйста! Я правда… все сделаю! — в отчаянии воскликнул он. —Я… как мне доказать свою честность?

Узоры верного молота слабо засветились под моими пальцами. Я улыбнулся.
— Клятва чести. Ты дашь мне ее — и тогда я перекую тебе сердце.

Одним из первых заклинаний, которому обучил меня отец, была «клятва чести» — магическое плетение, что заставляло держать свое слово даже самых лживых и коварных существ. Иначе они лишались всей своей силы. Или жизни.

Черт вздрогнул, поежился и вжал голову в плечи. На его лице появилось жалобное выражение.
— Оно же… слишком…
— Обязательное? Да. Это будет честная сделка — я перекую твое сердце на века, а ты — снимешь проклятие и излечишь мою дочь.
— Но…
— Это мое последнее слово, черт.

Руберро поджал губы, что-то тихо прошипел себе под нос и потер виски. Я поднял молот и, перегнувшись через стол, вытянул руку.
— Ладно. Твоя взяла. Я согласен.
— Тогда клади ладонь на навершие.

Черт положил тонкую кисть на холодный металл — по узорам прошло багровое свечение.
— Я, Регрид Квадригарий, клянусь перековать сердце — оно будет служить долго и исправно.
Узоры вспыхнули расплавленным золотом. На моем предплечье появилась тонкая золотистая вязь.
Черт прищурился, скривился и тихо, сквозь сжатые губы прошипел:
— Я… Трилгорос Лжец, клянусь снять родовое проклятие с Квадригариев и излечить дочь Регрида Квадригария — ни один первенец в их роду более не умрет от моей магии, а дитя излечится от недуга, чем бы ни страдала.
Узоры вспыхнули темной кровью. Черт скривился, отдернул руку и отвернул рукав рубашки — на предплечье алела багровая вязь.

— Гх-х, ну что, доволен? — зло, болезненно морщась, спросил черт. — Проклятый, упрямый кузнец.
Я не сдержал смешка. Теперь, когда клятва произнесена, и мы связаны словом, черт решил, что можно не тратить силы на дружелюбную маску.
— Тебе подходит твое имя, Лжец, — выпрямившись, произнес я.
— Не смей рассказывать кому-то! — яростно прошипел черт, меняясь в лице. — Слышишь, кузнец? Не смей!
— У меня нет для этого причин — только если ты их сам мне не дашь, — я отложил молот и снял с гвоздика фартук. — А теперь снимай рубашку и доставай свое сердце.

Черт издал звук, похожий на злое «х!» и начал расстегивать пуговицы. Я разложил инструменты, посильнее раздул огонь и надел перчатки.

Щелк.
Я повернулся. Черт, раздетый по пояс, сидел, прислонившись к стене. Его лицо было искажено в болезненной гримасе: одной рукой он придерживал металлическую пластинку, что еще мгновение назад закрывала левую половину его груди, а другой осторожно освобождал сердце от цепочек и трубок. Ни крови, ни живой ткани — словно темное, пульсирующее сердце лежало в механической коробке.

— На, — хрипло, с трудом выдохнул черт, протянув мне его. — Б-быстрее. Пожалуйста…

Я бережно взял небольшой темный «осколок» в руку. Какая искусная работа… мой предок и правда был величайшим мастером.

— Не сжимай… его! — послышалось мучительное шипение.
— Я еще ничего не сделал.
— Ты держишь… слишком крепко!
— Я сейчас буду перековывать его — это будет в сотни раз больнее.
— Так не медли, кузнец!

Я положил сердце на наковальню и занес молот — узоры на навершии засветились. Первый удар высек искры — и кровь. И пронзительный нечеловеческий вопль.

«Кричи, черт, кричи — за всю ту боль, что принес моей семье и всем людям»

Автор: [club196971747|Шрёдингер]
Художник: [club118414035|Mounreon]

Я дракон
Демиург утонувшей страны
Я дракон
Будда почини мне сансару
Я дракон,
Ангел, Демон, иль Бог?
Я дракон
Скажите из какого я Храма...

Сергей Соколенко

Правила хорошего поведения в магическом круге:

1. Не призывайте Никого, кого не можете прогнать.
2. Не смейтесь наз призываемыми. Они вас тоже видят.
3. Не ходите через бесплотные души.
4. Не забывайте универсальный словарь переводчика для понимания любого языка говорящих душ.

- Брат Эа, мы же создали такую классную планету, зачем ты там людей развёл?
- Ну, когда не поздно всё испортить. Зато весело, правда?

Свет мой, зеркальце, спокойно, сегодня никого призывать не будем.

Я Жрец. И мною Бог послал
Вас всех. На путь любви.
Быстрей бегите....

Транааверда