[id34478843|Ольга Волохина]

Дежурный демон детского отделения ворвался в оперативный отдел.
- Сделайте!! Сделайте с ними что-нибудь!! - в голосе уважаемого сотрудника звенело адское отчаяние.
- Опять? - демон-диспетчер раздражённо потянулся за необходимым бланком. - Вы же понимаете, коллега, оперативников не хватает. Демоны-искусители по три столетия в отпусках не были.
- Три столетия?!! В отпуске? Я такого слова вторую тысячу не знаю!
От переизбытка чувств посетитель принял вторую форму и по кабинету гулко затопала ящерица с огненным гребнем. Затопала, надо сказать, в весьма продуманном направлении - к полкам с текущими делами. Демон-диспетчер оценил количество бумажной работы по восстановлению трёх стеллажей и решил, что пора проявить великодушие. К себе, конечно.
- Грег, не горячитесь. Выделю вам искусителя первого класса, как раз один на отдых просился с особым рвением. И учтите, огнетушители закончились, а там ещё дел 10 по вашей части не закрыты. Ей-Бацку, сгорит память о них в вашем жарком пламени.
Последний аргумент на демона-пестуна подействовал лучше всякого огнетушителя и он уже вполне в адекватном облике сел за стол.
- Грег, рассказывайте. Что, где, какие подробности? - диспетчер постарался изобразить максимальное участие.
- В Радоне опять уроды какие-то стали младенцев во славу Сатане приносить, - демон-пестун ненавидяще хрустнул суставами пальцев. - И главное что, выбирают, наверное самых пакостных. Я от их ора и игр скоро в надзиратели чертей переведусь!
- А что в Небесной Канцелярии говорят? - диспетчер аккуратно заполнял бланк, зная все ответы наперед.
- Что они невинных детских душ по квоте и так приняли на три месяца вперёд. У них рай видите ли, а не детский сад! Угрожают, что понизят возраст проверки невинности, а этого никак нельзя. Я бы лично ни за кого из этих дьяволят не поручился!
- Коллега, сформулируйте вашу заявку на демона-искусителя и вот вам иголка для росписи. Советую прокалывать средний палец, а не ухо, как в прошлый раз.
Грег при упоминании стандартной росписи кровью побледнел, но дело превыше всего.
- Значит так...разобраться с сатанистами-энтузиастами. Провести разъяснительные работы, что Бацьке ни младенцы, ни экзальтированные девицы, ни кошечки с собачками даром не нужны, у него супруга имеется. Придумать альтернативное занятие, хобби. Так сказать, направить энергию в нужное русло... Р-р-роспись. Где-то так.
Демон-диспетчер внимательно проверил подлинность подписи - за томатный сок у него пару выговоров уже было. Спасибо Грегу.
***
- Гуманист и просветитель вы всё таки, Грег, - диспетчер лично выпроваживал посетителя за дверь, - без моды на ваши заявки человечество понятие не имело бы о прекрасном. Но учтите, оперативники жалуются. Игра на ударных, клавишных, и электрогитаре в основные предметы Академии не входит, приходиться факультативно осваивать.
- Пусть учат, а то смертные поднаторели адски прекрасную музыку писать. Надо держать уровень!
Демон-диспетчер в знак абсолютной солидарности поднял руку с "рокерской козой".

Реальная переписка из группы по вуду:
- Огурец вуду что это такое, где можно о нем прочесть?
- Сейчас подыму свою подписку журналов "Огородник Вуду" и "Дачник сада костей и крови" и все вам объясню.

- Ну останови диалог внутри себя, ну останови, ну пожааалуйста!
- Мне кажется, учитель вы так себе.

Когда мне говорят, что я слишком много о себе думаю, я задумываюсь, это критика или похвала?

Страх жизни делает человека очень внимательным к смерти.

- Учитель, у меня мания величия, что мне делать?
- Да что ты можешь знать о мании величия, жалкий человечишка!

- Учитель, и в чем же смысл обладания силой, если ее не применять?! Вот вы заходите в переулок, а там -толпа хулиганов... и?
-...да я просто не поверну в этот переулок))

Отсутствие Ада печалит не только тогда когда хочешь кого-то туда услать, но и когда очень надо кое-кого оттуда призвать.

Доброго утра, маги!

"Просветления" можно достичь и за 9 минут, как показала практика, вот только зачем это человеку, так быстро он сформировать не успевает.

- Хватит меня пугать!
- Чем это я тебя пугаю, я же ничего плохого не делаю.
- Своим присутствием. Видел я, что ты можешь.
- Да ладно тебе! Я за всю жизнь мухи не обидел!
- Что, правда? Ни разу?
- Конечно! Ни разу не обидел! Я когда прихлопываю муху, делаю это благостно, желая ей счастья и развития в следующей жизни.
- Хорошо...
- Кстати, пожужжи немного.

Сегодня выскакивала из дома впопыхах, поэтому пришлось по дороге искать телефон, причёсываться и выворачивать вывихнутую накануне руку одновременно. И вот так вот иду я мимо детской площадки, а один ребятенок бросил игрушку и стоит, на меня смотрит. А потом выдает:
- Вы, взрослые, такие забавные создания: сначала заводите себе тело, а потом не знаете, куда его деть.

- Ты же вроде планировал умирать пять лет назад, болел чем-то. А теперь бегаешь и прыгаешь, что случилось-то? Обрёл смысл жизни? Исцелился?
- Да знаешь... как-то я отправил сообщение пяти людям, а потом понеслось...

Существо это более всего походило на здоровенного, рыжего, толстого и довольного кота. Кроме размеров, от обычного охочего до мышей полосатика его отличали торчащие на спине, прозрачные стрекозиные крылышки.
– Ты кто? – осторожно спросил я.
– Котофей, – ответил он. – Ну, фей, кошачьего рода. Бывают феи, а я – мужского рода. Фей. Понимаешь?
Я кивнул.
Чего тут было не понять? Передо мной была фея мужского рода, относящаяся к кошачьим.

#классика_МШ © Л. Кудрявцев

© ожидаемый писец

Аменореп возненавидел будущих археологов люто. Придумал он такое, что никакое проклятие сравниться не может. Начал он летопись сочинять. С ног на голову поставил все династии. Фараонов сочинил столько, что мама не горюй. А что он с хронологией сделал — ни один извращенец до такого изврата не додумается. И вот он это свое творение по-тихому, в рабочей подсобке, куда жрецы не заходят, на стенке и написал. "Всё, — говорит, — хана. Можете пирамиду не заколдовывать. Когда их ученые это прочтут — сами руки на себя наложат." Но мы все-таки все положенные проклятия все равно наложили.

А чтобы создать Ад, Дьяволу понадобилось создать время: ну какой он Ад без времени?

Как так, многие люди только верой живут, а не верят?

Сделка

– Так ты и есть тот самый Регрид? – тихий вкрадчивый голос резко вырвал меня из уютного болота раздумий. – Искусный мастер, чьей воле повинуются пламя и сталь?

Я нахмурился, убирая грязную тряпку в потемневший от времени шлем, и поднял взгляд на позднего гостя. Невысокий худой мужчина в чёрном дорожном плаще зябко переминался с ноги на ногу, внимательно рассматривая меня своими колючими серыми глазками.

– Слухи могут быть несколько преувеличены, – окинув незнакомца внимательным взглядом, заметил я. – Чем обязан?
– Для начала – гостеприимством.

Мужчина недобро прищурился, и я, мысленно обругав себя за невежество, пригласил его к огню. Потирая замёрзшие пальцы, незнакомец прошёл вглубь кузницы, опустился на хромоногую табуретку и подставил руки печному жару. Его бледные от мороза щеки побледнели ещё сильнее, лицо неприятно заострилось.

Пока гость грелся, я убрал старый шлем, очистил стол от лишнего мусора и тщательно вытер перепачканные песком и маслом руки.

– Ну что же, господин… – я задумчиво поскрёб густую бороду.
– Руберро, – представился незнакомец.
– Чем обязан, господин Руберро?

Уперев острые локти в колени и сцепив пальцы под подбородком, мужчина гаденько ухмыльнулся.
– Кузнецы твоего рода уже много поколений оказывают мне одну большую услугу, Регрид, – он помедлил, прежде чем эффектно, смакуя, произнести колдовское имя моей семьи. – Квадригарий.
На мгновение в кузне повисла тишина. Это имя знал только тот, кто нам его подарил.
– Черт.
– А-а, он самый, – расплылся в улыбочке Руберро. – Добрый друг твоей семьи, покровитель, наставник и…
– Ложь.

Я холодно смотрел в лукавые смеющиеся глаза гостя. Где-то в глубине этих серых радужек плясали адские огоньки.
– Да брось, кузнец, – весело махнул рукой черт. – Это ведь я подарил твоей семье магический талант: творить настоящие чудеса с огнём и металлом!
– Ты лишил моего деда зрения.
– Ну-у… – черт выразительно поморщился. – Твой дед был… весьма упрямым человеком. Он решил, что можно перестать считаться со мной – вашим покровителем.
– Ты нам не покровитель, а мой дед был честным и благородным человеком. Он отказался помогать тебе – и я тоже не стану.

Лицо Руберро помрачнело, улыбка превратилась в злой оскал – клыки незнакомца оказались чуть длиннее и острее, чем у обычного человека.
– Я наделил твою семью великим даром! Ты мне обязан! Или хочешь также, как и этот вредный старик – провести остаток своей короткой человеческой жизни во тьме?

Я усмехнулся, невозмутимо взвешивая в руке тяжёлый молот.
Дед часто рассказывал историю об опальном черте, которому темный владыка вырвал сердце. Жалкий умирающий сын преисподней в отчаянии обратился к нашему предку, чтобы тот изготовил новое – за эту услугу он подарил ему магическое имя и силу обращаться с огнём, как с инструментом.

По древку прошло легкое свечение, стальные узоры навершия тускло засветились.
Шли годы. Черт периодически появлялся: тут починить, там перековать. Квадригарии помогали – в этом не было зла, – но в роду через поколение умирали первенцы.

Я поднял взгляд на незваного гостя.
Дед рассказывал о видении, в котором нити тьмы забирали ещё не родившегося ребёнка, едва фамильный молот касался злого сердца. Сквозь ткань пространства и времени они умерщвляли невинного младенца, продлевая черту жизнь.

– Я не боюсь тебя. И я знаю правду, – мой голос был суров и спокоен, рука сжимала молот привычно и крепко. – Помощь тебе превращает наш дар в проклятие. Если бы не дед, я бы никогда не родился. А у тебя, вероятно, было бы меньше седых волос.
Черт поджал дрогнувшие губы и торопливо откинул со лба серебристый локон.
– Значит, старик все-таки рассказал свою нелепую басню, – нервно рассмеялся он, потирая тонкие длинные пальцы, на которых блестели дорогие колечки. – Но это же просто сказка!
Я ничего не ответил. Я знал – чувствовал правду. И черт это видел. Его тонкое холеное лицо быстро сменило несколько выражений: раздражённое – злое – растерянное – и… несчастное?

– Значит, не поможешь? – тихо спросил он, болезненным движением укладывая ладонь на грудь, туда, где у обычных людей стучало живое сердце.
– Не помогу.

Черт вздохнул, опустил голову и замолчал. Подождав несколько секунд, я отложил молот, снял фартук и собирался было потушить огонь, но…
– Подожди, – остановил меня слабый, жалобный голос.
Я вскинул брови и обернулся. Черт сидел, ссутулившись, обхватив себя за тонкие плечи – а в его некрасивых серых глазах было столько отчаяния и мольбы, что мне стало не по себе. Слишком много человеческого было в этом взгляде.

– Я сниму проклятье, – прошептал он. – И сделаю все, что захочешь. Только помоги мне.
Несколько долгих секунд я молча смотрел на него. Ускорившее свой бег сердце болезненно сжалось.
– Да что ты можешь? – бесцветно произнес я, опуская взгляд.
– Скажи – только скажи, я… я все сделаю!

По моей коже прошли мурашки. Голос черта незаметно изменился, приобрёл мерзковато-вкрадчивые нотки. Я поднял глаза. Болезненный, отчаянный взгляд сочился лихорадочной надеждой.

«Почувствовал… догадался… проклятый бес!..»

– Не думаю, что это возможно.
– Скажи же!

Тяжело облокотившись о старенький стол с инструментами, я тихо выдохнул.
«Могу ли я? Должен ли? Связываться с мерзким обманщиком… Но она… Ради неё…»

– Ты не можешь лечить.
– Я? Могу! Ха-ха! Я могу! – бес громко и нервно рассмеялся. – Я больше не связан обязательствами – перекуй мне сердце, и я излечу любого, кого попросишь!
– Нет. Сначала ты излечишь. И только после я перекую твоё проклятое сердце.

Лицо черта исказила болезненная гримаса, он устало постучал себя по груди.
– Сейчас я трачу все свои силы на то, чтобы мое износившееся сердце работало. На второе такое чудо моей магии не хватит.
– Я не верю, что ты сдержишь слово.

Черт издал слабый, отчаянный звук и щёлкнул пальцами. В его руках появился небольшой грязно-серый листок бумаги и перо.
– Хочешь, подпишем договор? Ты… даже можешь составить его сам! Я согласен на все. Любое желание, любая просьба… все выполню!
– Ты же просто… мерзко лжёшь!

Я не мог объяснить это чувство. Но каждое обещание черта казалось вязким, скользким, фальшивым. Он жаждал получить своё. Но не собирался за это платить.
– Убирайся.
– Нет! Пожалуйста! Я правда… все сделаю! — в отчаянии воскликнул он. —Я… как мне доказать свою честность?

Узоры верного молота слабо засветились под моими пальцами. Я улыбнулся.
— Клятва чести. Ты дашь мне ее — и тогда я перекую тебе сердце.

Одним из первых заклинаний, которому обучил меня отец, была «клятва чести» — магическое плетение, что заставляло держать свое слово даже самых лживых и коварных существ. Иначе они лишались всей своей силы. Или жизни.

Черт вздрогнул, поежился и вжал голову в плечи. На его лице появилось жалобное выражение.
— Оно же… слишком…
— Обязательное? Да. Это будет честная сделка — я перекую твое сердце на века, а ты — снимешь проклятие и излечишь мою дочь.
— Но…
— Это мое последнее слово, черт.

Руберро поджал губы, что-то тихо прошипел себе под нос и потер виски. Я поднял молот и, перегнувшись через стол, вытянул руку.
— Ладно. Твоя взяла. Я согласен.
— Тогда клади ладонь на навершие.

Черт положил тонкую кисть на холодный металл — по узорам прошло багровое свечение.
— Я, Регрид Квадригарий, клянусь перековать сердце — оно будет служить долго и исправно.
Узоры вспыхнули расплавленным золотом. На моем предплечье появилась тонкая золотистая вязь.
Черт прищурился, скривился и тихо, сквозь сжатые губы прошипел:
— Я… Трилгорос Лжец, клянусь снять родовое проклятие с Квадригариев и излечить дочь Регрида Квадригария — ни один первенец в их роду более не умрет от моей магии, а дитя излечится от недуга, чем бы ни страдала.
Узоры вспыхнули темной кровью. Черт скривился, отдернул руку и отвернул рукав рубашки — на предплечье алела багровая вязь.