Если поначалу ничего не происходит, то потом приходит всё сразу.

(с) Ной [club46617996|МШ]

Как ПРАВИЛЬНО обучать учеников магии.

- Учитель, откройте мне глаза!
(игнор)
- Учитель, откройте мне глаза, я все еще не вижу!
(игнор)
- Учитель, да что за фигня, откройте же мне, наконец, глаза!
(игнор)
- Учитель, вы задолбали! Вот пойду щас сам и открою себе. Будете знать!
(игнор)
- Все, открыл. Так и знайте. Теперь я вижу. Но покажите теперь мне мой Путь?
(игнор)
- Да ну вас, пойду сам найду!
(игнор)
- Учитель, я нашел свой Путь. Так и знайте. Но это какая-то ерунда. Что это такое?
(игнор)
- О, я понял, что это за ерунда! Ничего себе, она реально классная, и вовсе не ерунда!
(мгновенный ответ Учителя):
- Ух ты, круто! Покажи!

На самом деле, женщины прекрасно умеют включать мозги.
В разговорах с теми, с кем это им требуется.

Дятлы
По пути на работу с утра подкармливаю в ближайшем лесопарке белок. Рядом с кормушкой - старая толстая осина с дуплом, в котором всю зиму проживает белка.

А сейчас март, брачный период у дятлов. Они начинает призывно долбить. Чем громче и чаще - тем лучше. И деревья выбирают, чтоб резонировало. В надежде, что на эту барабанную дробь прилетит дятлиха и томно прошепчет "а ты такой дятел..."

В общем садится сексуально озабоченный дятел на эту осину и начинает что есть дури долбить. Из дупла появляется заспанная мордочка белки.

И тут я понял. Реинкарнация не поможет. Сосед с перфоратором - это навсегда.

#авторнеизвестен

Когда магу хочется чего-нибудь необычного, ночью он спит без сновидений.

- Слушай, ты вот говоришь, что для тебя нет авторитетов, почему?
- Один раз в медитации я поговорил с Богом.
- И что, он стал твоим истинным и единственным авторитетом?
- Нет, он показал мне, как часто лажает.

Зачем откладывать что-то на завтра, когда это можно испортить уже сегодня? © [id65198151|Дара Шод]

- А как ты расслабляешься?
- Я не напрягаюсь.
- Живой, значит напрягаешься. Так как расслабляешься?
- Ну не знаю...
- Не знаешь, то есть напрягаешься, а расслабляться не умеешь?
- Ну как бы ...
- Ага, то есть расслабляться не умеешь, отмазываешься и считаешь это правильным.

Если бы вы могли поговорить с Богом, какой вопрос вы бы ему задали?

#классика_МШ

— Господин, я достал его!
— Кого? — спросил Темный Владыка, не отрываясь от работы.
— Меч Света! Тот самый, которым можно Вас убить.
— А, этот... Ну, положи там, на полочку.
Горбатый карлик сунул принесенный сверток на полку и пристроился у ног своего повелителя.
— Послезавтра ночь Великого Противостояния,— как бы невзначай заметил он.
— Ну и что? — Равнодушно пожал плечами Темный Владыка.
— Жертва, господин, — напомнил карлик. — Её еще найти надо.
— Не надо никого искать, — отмахнулся Темный Владыка и отложил в сторону очередную очищенную картофелину.
— Но ритуал...
— Не будет никакого ритуала! — Строго нахмурил брови Темный Владыка. — Пора бы тебе уже привыкнуть.

Карлик насупился.
— Господин мой! Вы живете в этой глуши уже полтора года! Вы разводите гусей и выращиваете капусту! В то время, как могли бы повелевать этим миром по праву сильного! Где Ваши Легионы Смерти? Где толпы преданных слуг? Дворцы, подземелья, ряды виселиц – где это? Великие завоевания, чудовищные деяния - всё пошло прахом. Взгляните, Добро и Свет торжествуют повсюду, даже дети не боятся ночью гулять по улицам. Как Вы можете терпеть такое, господин?
— Я же тебе уже объяснял, — отозвался Темный Владыка. —Добро всегда побеждает, а Зло – проигрывает. Нет никакого смысла затевать безнадежное дело, тратить силы и средства, если нет ни малейшего шанса на выигрыш. А я, знаешь ли, люблю выигрывать. И только так!
— Но каким образом, господин мой? Пока Вы здесь прозябаете в безвестности, Свет набирает силу...
— Вот именно! — Поднял палец Темный Владыка. — Набирает силу. А что он с этой силой будет делать? К чему приложит?

Он взял новую картофелину и стал не торопясь срезать шкурку.
— Чем займется Добро, когда обнаружит, что драться ему не с кем? Я же вот он, сижу, не рыпаюсь, ничем себя не проявляю. А остальные – так, мелюзга одна, любому светлому герою на один зуб. А что потом? Чудища кончатся, а зубы-то останутся. И не один, а целых тридцать два. Кого прикажете грызть тогда?
Очищенная картофелина шлепнулась в кастрюлю, Темный Владыка взял луковицу и принялся мелко её строгать.

— Еще три-четыре месяца, и Добро начнет беситься от безделья. Светлые рыцари вернутся в свои земельные угодья и начнут ими управлять. А это далеко не у всех хорошо получается. Будут и территориальные споры, и грызня, и междоусобица, и завышенные налоги. Жрецы снова вспомнят о своих монастырях, станут собираться на диспуты, спорить до хрипоты и мордобоя, пока не разделятся на различные школы и направления, так бывало уже не раз. О магах я уже и не говорю. Эльфы, люди и гномы припомнят старые расовые предрассудки, разворошат былые обиды и учинят множество новых. Бойцы, привычные только сражаться, очень скоро уйдут поголовно в грабители. Воры... ну они и так всегда были личностями без стыда и совести. А борьба за власть? Ты полюбуйся, какая уже сейчас идет грызня вокруг трона! И всё это, заметь, безо всякого моего вмешательства! Исключительно в силу особенностей человеческой природы... Ты не помнишь, я суп солил или нет?
— При мне – нет.

Темный Владыка посолил свое варево, попробовал и посолил еще.
— Умение управлять и умение пробиваться наверх – это два совершенно разных таланта. И они очень редко сочетаются вместе. Значит, скорее всего, к власти придет в конце концов какой-нибудь очень цепкий и пронырливый тип, который сможет где подкупом, где шантажом, а где и прямыми угрозами удержать всех остальных в подчинении. И озабочен он будет прежде всего собственным благополучием – иной бы просто не забрался так высоко. Вот тогда...

Он замолчал и чему-то мечтательно улыбнулся, не переставая помешивать суп.
— Что тогда? — Не выдержал карлик.

— Да ничего. Тогда я подожду еще года три-четыре, пока не наступит полная разруха и народ не взвоет. А потом возьму Меч Света, оседлаю нашего вороного, если он не помрет к тому времени, и поеду по стране, верша подвиги направо и налево. До победного конца. Потому что,– он позволил себе короткую злорадную улыбочку,– добро всегда побеждает...

А кто из вас знает, сколько надо знать, чтобы узнать, как мало вы знаете?

— А теперь, мои дорогие ученики, мы будем учиться делать сохранения.
— ?!
— Перед смертью. Чтобы ачивки не терять.

- Почему я девушке признался в любви, и она превратилась из милого ангела в какую-то дьяволицу!? Cтервой стала просто, всю душу вытрясла. Кровопийца! А?
- Хмм.. каждой твари по паре.
Максим Ярцев

Самое яркое впечатление оставляет совершенно новая, но отдалённо знакомая информация.

Реинкастрация

Павел Андреевич спал сегодня плохо. Постоянно его кто-то кусал за хвост. «Блохи», ― думал мужчина и менял позицию, не открывая глаз, словно и не просыпался. Лишь с пятого раза до него дошло, что если блохи ― дело привычное, то вот хвост ― что-то новое.

Павел Андреевич открыл глаза, зевнул и повернул голову в сторону хвоста. Тот был на месте.

― Что за чёрт?! ― крикнул он, наконец поняв, что случилось что-то очень прискорбное, но из рта его вырвалось лишь незамысловатое: «гав-гав».

― Ой! ― вскрикнула проходящая мимо девушка и замахнулась единственным, что было у неё под рукой — мусорным пакетом.

― Постойте! Вы не так поня... ― Павел Андреевич не успел закончить, как пакет уже опустился на его голову.

Дело было возле нового спортзала, и, судя по весу пакета и слезам отчаянья на глазах девушки, она шла выбрасывать гантели.

― За что?! Что я вам сделал?! ― закричал в сердцах мужчина, но вместо слов досады снова раздался бестолковый грозный лай.

Девушка пятилась назад, стараясь на смотреть в глаза псу: она знала, что это провоцирует агрессию. Но, не сдержавшись, посмотрела. Судя по взгляду, пёс был глубоко оскорблён и, кажется, осуждал её.

Пакет лежал на земле, из него наружу показались две огромные палки колбасы. Девушка остановилась, из её груди вырвался стон отчаянья. Она собиралась выбросить колбасу и начать новую жизнь ― спортивную, но колебалась. Павел Андреевич оскалился, чувствуя, что его хотят добить.

― Значит, судьба! ― бросила обречённо девушка и, утерев слёзы, побежала покупать абонемент в зал.

Запах брошенной на землю колбасы привлек новоиспеченных сородичей Павла. Два огромных лохматых пса вырулили из-за мусорных баков и, не поздоровавшись, принялись дербанить пакет.

Павел Андреевич не знал, как правильно начать диалог, и произнёс то, что ему казалось наиболее логичным: «гав-гав».

― Ты что, отсталый? ― спросил в ответ рыжий одноухий кобель.

― Нет, ― обиженно ответил пёс. ― Я просто новенький, осваиваюсь.

― А, ясно, ну раз новенький, то шуруй отсюда. Лишний рот ― хуже пистолета.

Так говорил только один человек на памяти Павла.

― Постойте, быть не может, дядя Вася, ты, что ли?!

― Мы знакомы?! ― удивился рыжий.

― Это же я, Паша, из седьмого дома.

― Какие люди, вернее, псы! Не ожидал тебя здесь увидеть!

― А я-то как не ожидал, ты же умер в прошлом году!

― Это, Паша, называется реинкастрация, привыкай. Раз ты пёс, значит, тоже того... ― с этими словами Вася вгрызся в колбасу и начал громко чавкать обёрткой.

― Что значит «привыкай»?! Какого ещё «того»?! Да я в самом расцвете сил, мне Наташка на днях сказала, что я всех переживу ― как советский пылесос.

― Почему как пылесос? ― удивился старый знакомый и принялся облизывать пустой пакет.

― Говорит, шуму много, место занимаю, а что в нашем браке происходит ― ни фига не всасываю, ― немного пристыженно заявил пёс.

― Я тоже был хоть куда, но разве ж оголённому проводу на земле объяснишь, что ты здоров?

Соратник Василия между тем начал бросаться на проезжающие машины, пытаясь укусить их за колесо.

― Что это с ним? ― удивленно смотрел на него Павел.

― Психологическая травма. Он в прошлой жизни на шиномонтаже работал. Как увидит, что колесо не отбалансировано, сразу теряет голову.

― И что же мне теперь делать?!

― Радоваться, что ж ещё! Я в жизни себя лучше не чувствовал! На работу ходить не нужно, живёшь где хочешь, любая еда в радость, никто тебя не поучает, на мозги не капает ― сказка!

― А как же Наташка?

― А что Наташка? Сегодня Наташка, завтра Жучка, а послезавтра и вовсе Джинджер! Хочешь ― овчарка, а хочешь ― лабрадор. Главное, с бойцовскими не связываться ― они, как правило, бывшие стервы.

― Нет, я так не могу, я однолюб.

― Ничего не поделаешь ― ты не породистый, да и не щенок уже. Таких как мы никто не возьмёт домой.

― А почему, кстати, я не щенок, а сразу взрослый пёс?

― Ты ещё спроси у меня почему мы зад друг другу нюхаем. Умники будут говорить, что это мы так знакомимся, но на самом деле никто не знает. Просто так заведено, и не нам об этом задумываться.

Колбаса закончилась, а новых «спортсменов» на горизонте видно не было.

― Ну мы пошли. Ты с нами? ― спросил, облизываясь, одноухий.

― Не могу, надо попробовать домой вернуться.

― Ну дело твоё. Если что, ищи нас возле молокозавода.

С этими словами псы исчезли в кустах.

Павел Андреевич никогда не был в этой части города и никак не мог понять, в каком направлении ему двигаться.

― Извините, не подскажете, как мне до Василисина добраться? ― бежал он за мужиком, который кричал на всю улицу, что его пытается загрызть бешеный алабай.

Павел плохо разбирался в породах, но, судя по отражению в луже, его порода ― это итог странного любовного треугольника, в который входили доберман, пекинес и, возможно, чау-чау.

― Простите, не подскажете, какой это район? ― обратился он к сорвавшемуся с поводка хаски, но тот лишь бегал вокруг него, без конца радостно повторяя: «гав-гав».

«Идиот!» ― подумал Павел Андреевич и, увидев надпись «Метро», помчал туда.

Там он попытался занять денег на проезд у местных псов, но безуспешно. Один из них бегал за собственным хвостом, без конца приговаривая: «Не может быть, я же директор авторынка, откуда ты взялся?!» А второй протяжно и нудно скулил. Хозяйка привязала его к скамейке и ушла за кофе. Павел Андреевич взывал к его гражданской сознательности и помощи ближнему, но бедолага совсем потерял связь с реальностью и лишь повторял как загипнотизированный: «Принеси мне американо-о-о, без молока-а-а, без са-ха-ра-а-а-а».

В метро пёс прошмыгнул, слегка прикусив контролёра, который схватил его за хвост. Найдя нужную ветку, он прошмыгнул в вагон и уселся в уголке, рядом с кокер-спаниелем, чья хозяйка спала.

― Простите, нам необходимо понюхать друг друга, ― обратился к нему породистый тип.

― Это ещё зачем? ― удивился Павел Андреевич.

― Не знаю, но мы обязаны.

― Только попробуй, я тебе нос откушу.

― Ладно-ладно, не горячитесь. Кстати, вы были на новой выставке современного искусства в центре? Один сплошной декаданс, меня до сих пор никак тоска не отпустит, хочется скулить от безнадёги. Хорошо, что есть сахарные косточки ― ими и спасаюсь.

Павел Андреевич не знал, что ответить, потому был краток:

― Гав-гав.

― Хамло, ― отвернулся кокер-спаниель и сделал вид, что тоже спит.

На нужной станции Павел Андреевич вылетел как пуля. Он понял, что нет смысла быть вежливым, поэтому просто рычал на всех, кто вставал у него на пути ― люди и собаки тотчас отступали. Но были и те, кого он напугать не смог: полицейские, бойцовские стервы, излишне любвеобильные дети. Каждый из них пытался оторвать от бедного Павла кусочек, и когда он добрался до места, был уже на грани.

Последним оплотом сопротивления оказался домофон ― против него Павел Андреевич не смог противопоставить ни зубы, ни лай, ни даже хвост. Силы были на исходе, издав гортанный вопль полный печали: «Наташа-а-а-а!» он рухнул на землю и приготовился к очередной смерти. Кем он теперь будет? Котом? Попугаем? Хомяком? Баобабом? Что приготовила ему жестокая реинкастрация?

― Паша! Паша, твою дивизию! ― раздалось откуда-то.

― Что? Что такое? Гав! ― вокруг была лишь темнота.

― Да ты достал лаять! Я из-за тебя уже третий раз просыпаюсь! ― послышался до боли знакомый голос.

― Наташ, ты?

― Я, кто ж ещё?!

― Ты меня понимаешь?! ― с тревогой в голосе произнёс Павел Андреевич.

― Нет, Паша, не понимаю! Тебя только мама твоя понимает, ну или вид делает! Мне вставать рано, а ты тут гавкаешь во сне, иди и спи на диване!

Тут Наташу лизнули прямо в ухо.

― Тьфу, с ума сошел!

― Прости, родная! Я... я просто ещё не освоился.

Павел Андреевич вскочил с кровати, побежал к холодильнику и начал что-то складывать в пакет.

― Ты куда собрался? ― остановила его жена у порога.

― К молокозаводу, там дядя Вася голодный бегает.

Наташино лицо отражало целую гамму чувств: тревогу, смех, злость. Она хотела уложить болезного спать, но тот был слишком возбуждён.

― Ты только будь аккуратней, хорошо?

― Гав-гав! ― бросил напоследок Павел и убежал в ночь.

[club96791842|Александр Райн l Рассказы]

- Карма, карма. Знаешь, порой я думаю, что пытаться решить свои проблемы, путешествуя из одного времени в другое, - это всё равно что разрушать новый дом из-за отвалившейся плитки в ванной. Давай решать всё здесь и сейчас!

Маг не обязан помогать всем - для этого наше ремесло недостаточно древнее.

Никак не могу понять, то ли ко мне с возрастом приходит мудрость, то ли маразм.