Любовь бывает разная...
Любовь бывает разная,
Зелёная и красная,
Весёлая и грозная,
Конфетная и розная…
Любовь бывает лёгкая,
Как пух от одуванчика,
Как тоненькая ниточка
От девочки до мальчика.
Да, дорогой мой читатель, любовь бывает разная … и одинаковая одновременно. Она приходит незаметно, до смешного простыми дорожками и соединяет два сердца тоненькими ниточками, которые кажутся влюбленным дороже всего на свете. Но вот как и когда происходит это чудо - вряд ли ведомо даже беззаботному купидону, считающему своё занятие лишь смешной забавой.
Алиса Новикова была продавщицей обыкновенного книжного магазина. Иногда, когда поток покупателей затихал, она на минуточку заглядывала в книги, стоявшие на полках. На минуточку – потому что начальница зорко смотрела, чтобы продавщицы не застревали с книжкой или смартфоном в укромном уголке.
Что нужно молодой девушке? Конечно, любви. Новые сапожки, конечно, тоже, и сумочка, и лак для ногтей, и… но, по большому счету, любовь – самая желанная мечта, самый большой приз. И когда строгая начальница уезжала в издательство, девчонки утыкались в смартфоны, а Алису уносило течением в отдел романтической прозы.
В этот раз героиня любовного романа увлекалась фэн-шуй. И, конечно же, у нее все получилось – на последних страницах принц на белом «феррари» увез ее в чудесный средиземноморский закат…
Закрыв книжку, Алиса со вздохом подумала: «Эх, понапишут всякого… В жизни так не бывает…»
«А почему, собственно?» - сказало что-то внутри. – «Что ты теряешь?»
Так! Дальше она выписала из книжки все, что делала удачливая героиня (покрасить стенку, выбросить хлам, постричься, зажигать розовые свечи, медитировать). И приступила к реализации.
Проще всего было с хламом и свечками. Стенку решила не красить, а завесить розовой тканью. Стрижка потребовала большой решительности, но новый образ Алисе понравился. Она смотрела на себя в зеркало и так, и этак – да, что-то будет!
Завтра она пойдет на работу – что-то скажут подружки?
Вечером Алиса еще раз медитировала, представляла себе полёт в новую жизнь… Потом, лежа на диване, вдруг увидела последний островок хлама – старую коробку на шкафу. Решительно встала на стул, потащила коробку и… Падение было стремительным.
Проклятую коробку она таки выкинула, но утром на лице красовался такой фингал, что новый образ получался, мягко говоря, неоднозначным.
На работе девчонки, конечно, пожалели, а начальница сказала: "Тебя, Новикова, такой к покупателям выпускать нельзя. Поработай-ка ты недельку на складе, там как раз инвентаризация".
Вся в расстроенных чувствах, проклиная дурацкий фэн-шуй, Алиса спустилась на склад…
Мы не знаем, пролетал ли в этот момент мимо подвального окошка озорник-купидон, но маленькая стрела любви попала в сердце одного прекрасного юноши, и через пару дней среди скучных складских стеллажей расцвёло что-то новое, нежное и трогательное.
И не так уж важно, дорогой мой читатель, кто же протянул ту самую тоненькую ниточку от сердца к сердцу – старый фэн-шуй, маленький купидон или пошатнувшийся стул…
Ведь правда же?
Автор: marrtin
Любовь бывает разная,
Зелёная и красная,
Весёлая и грозная,
Конфетная и розная…
Любовь бывает лёгкая,
Как пух от одуванчика,
Как тоненькая ниточка
От девочки до мальчика.
Да, дорогой мой читатель, любовь бывает разная … и одинаковая одновременно. Она приходит незаметно, до смешного простыми дорожками и соединяет два сердца тоненькими ниточками, которые кажутся влюбленным дороже всего на свете. Но вот как и когда происходит это чудо - вряд ли ведомо даже беззаботному купидону, считающему своё занятие лишь смешной забавой.
Алиса Новикова была продавщицей обыкновенного книжного магазина. Иногда, когда поток покупателей затихал, она на минуточку заглядывала в книги, стоявшие на полках. На минуточку – потому что начальница зорко смотрела, чтобы продавщицы не застревали с книжкой или смартфоном в укромном уголке.
Что нужно молодой девушке? Конечно, любви. Новые сапожки, конечно, тоже, и сумочка, и лак для ногтей, и… но, по большому счету, любовь – самая желанная мечта, самый большой приз. И когда строгая начальница уезжала в издательство, девчонки утыкались в смартфоны, а Алису уносило течением в отдел романтической прозы.
В этот раз героиня любовного романа увлекалась фэн-шуй. И, конечно же, у нее все получилось – на последних страницах принц на белом «феррари» увез ее в чудесный средиземноморский закат…
Закрыв книжку, Алиса со вздохом подумала: «Эх, понапишут всякого… В жизни так не бывает…»
«А почему, собственно?» - сказало что-то внутри. – «Что ты теряешь?»
Так! Дальше она выписала из книжки все, что делала удачливая героиня (покрасить стенку, выбросить хлам, постричься, зажигать розовые свечи, медитировать). И приступила к реализации.
Проще всего было с хламом и свечками. Стенку решила не красить, а завесить розовой тканью. Стрижка потребовала большой решительности, но новый образ Алисе понравился. Она смотрела на себя в зеркало и так, и этак – да, что-то будет!
Завтра она пойдет на работу – что-то скажут подружки?
Вечером Алиса еще раз медитировала, представляла себе полёт в новую жизнь… Потом, лежа на диване, вдруг увидела последний островок хлама – старую коробку на шкафу. Решительно встала на стул, потащила коробку и… Падение было стремительным.
Проклятую коробку она таки выкинула, но утром на лице красовался такой фингал, что новый образ получался, мягко говоря, неоднозначным.
На работе девчонки, конечно, пожалели, а начальница сказала: "Тебя, Новикова, такой к покупателям выпускать нельзя. Поработай-ка ты недельку на складе, там как раз инвентаризация".
Вся в расстроенных чувствах, проклиная дурацкий фэн-шуй, Алиса спустилась на склад…
Мы не знаем, пролетал ли в этот момент мимо подвального окошка озорник-купидон, но маленькая стрела любви попала в сердце одного прекрасного юноши, и через пару дней среди скучных складских стеллажей расцвёло что-то новое, нежное и трогательное.
И не так уж важно, дорогой мой читатель, кто же протянул ту самую тоненькую ниточку от сердца к сердцу – старый фэн-шуй, маленький купидон или пошатнувшийся стул…
Ведь правда же?
Автор: marrtin
👍2
Любовь моя, светом фар освещена моя дорога к тебе
«Спичка загорается и гаснет у меня между пальцев. Вспышка пламени отражается рыжими всполохами на стеклянных поверхностях игрушек, висящих на елке справа. Искры золота рассыпаются по мишуре и гаснут в тенях колючих веток.
Поджигаю сигарету, глубоко затягиваюсь и выпускаю серые струи дыма в полумрак, наблюдая за их причудливым танцем. Снова делаю затяжку, и огненный светлячок разгорается сильнее, озаряя лицо, скрытое темнотой. Моё отражение мелькает в чёрном зеркале за барной стойкой. Рыжие короткие волосы, хмурые брови и густая, огненная борода.
Молчаливый бармен, с отрешенным выражением на лице, смешивает очередной коктейль для дамы в узком, черном платье стоящей поодаль. В полумраке, под потолком вертится зеркальный шар, заставляя разноцветный, мигающий свет елочных гирлянд танцевать в такт музыке, играющей на заднем фоне. Из небольших колонок, расставленных в разных углах, звучат бессменные хиты известных рождественских песен.
Часы над входной дверью показывают 22:03. До нового года остается чуть менее двух часов. Вокруг танцуют и смеются люди, пьют крепкие и не очень напитки. Веселые, пьяные и счастливые. Закутанные в гладкие шелка, дорогие меха, грубую кожу и тонкий кашемир. Пахнущие дорогими духами и крепкими сигаретами. Они болтают о чем-то друг с другом, искренне хохочут над пошлыми бородатыми шутками, непристойно обнимаются, обмениваются бесстыдными поцелуями.
Скоро придет она. Всего четыре минуты остается до ее появления, и я точно знаю, что она будет тут ровно в 22:07. Как по часам. Минута в минуту. Каждый новый год я жду ее здесь, именно в это время. Все десять лет, что мы с ней знакомы.
– Пускай вершат над ней обряд – поют за упокой! О самой царственной скорбят – о юности такой… – говорит девушка внезапно появившаяся рядом. – Давайте знакомиться. Я Ленор. Мой папа очень любил стихи Эдгара Алана По, – именно с этих слов и начинаются наши с ней встречи. Сегодня – не исключение.
Мой взгляд вдруг выхватывает из темноты испуганную, тоненькую, совсем еще юную девушку. На вид ей не больше двадцати одного. Белое, ажурное платье, открывающее бледные плечи и половину спины, сидит на ней идеально. Пышная юбка с кринолином, доходит практически до колен, едва открывая их. Крупные завитки светлых волос обрамляют ее красивое, худенькое личико.
Она протягивает мне свою миниатюрную ручку, затянутую в тонкое кружево перчатки. Я бережно беру ее, переворачиваю и целую в ладонь, пристально всматриваясь в изумрудную бездну ее глаз. Так маленькие мальчики смотрят на подарки, разворачивая их, и боясь поверить собственному счастью.
Не говоря ни слова, девушка в одно мгновенно преодолевает небольшое расстояние между нами и, крепко обняв руками, попадает в мои объятия, уткнувшись носом в косуху.
– Не отпускай меня, рыжий. Больше никогда, – бубнит она мне в широкую грудь.
Я как можно нежнее обнимаю ее в ответ, и чувствую все ребра на ее холодной спине под своими большими ладонями. Ленор поднимает ко мне свое прелестное личико и целует в губы. Наивно, робко и так по-детски.
– Я знала, что ты придешь ко мне. Снова, – последнее слово она произносит, вновь опустив лицо.
– Я не мог не прийти, любимая, – говорю я, сжимая ее крепче и ласково целуя в макушку. – Разве мог я оставить тебя в новогоднюю ночь одну, глупенькая?
Она снова целует меня, и увлекает в толпу танцующих. Я следую за ней, не видя никого, кроме нее. Все происходящее вокруг не имеет никакого значения. Только она. Эта милая, нежная печальная девушка в белом платье, с детским личиком и звонким мелодичным смехом. Я любуюсь ею, пытаясь запомнить ее точеный профиль и изгибы юного тела. Ленор кружит вокруг меня, такая соблазнительная, дразнящая и манящая. А я кончиками пальцев пытаюсь запомнить каждую черточку лица любимой, её острые скулы, курносый нос, и обветренные губы. Чтобы потом, в течение года, вспоминать ее образ, до следующей встречи.
– Мне пора, – произносит она своим тихим голосом, когда до нового года остается всего десять минут.
– Уже? – фальшиво удивляюсь я.
«Спичка загорается и гаснет у меня между пальцев. Вспышка пламени отражается рыжими всполохами на стеклянных поверхностях игрушек, висящих на елке справа. Искры золота рассыпаются по мишуре и гаснут в тенях колючих веток.
Поджигаю сигарету, глубоко затягиваюсь и выпускаю серые струи дыма в полумрак, наблюдая за их причудливым танцем. Снова делаю затяжку, и огненный светлячок разгорается сильнее, озаряя лицо, скрытое темнотой. Моё отражение мелькает в чёрном зеркале за барной стойкой. Рыжие короткие волосы, хмурые брови и густая, огненная борода.
Молчаливый бармен, с отрешенным выражением на лице, смешивает очередной коктейль для дамы в узком, черном платье стоящей поодаль. В полумраке, под потолком вертится зеркальный шар, заставляя разноцветный, мигающий свет елочных гирлянд танцевать в такт музыке, играющей на заднем фоне. Из небольших колонок, расставленных в разных углах, звучат бессменные хиты известных рождественских песен.
Часы над входной дверью показывают 22:03. До нового года остается чуть менее двух часов. Вокруг танцуют и смеются люди, пьют крепкие и не очень напитки. Веселые, пьяные и счастливые. Закутанные в гладкие шелка, дорогие меха, грубую кожу и тонкий кашемир. Пахнущие дорогими духами и крепкими сигаретами. Они болтают о чем-то друг с другом, искренне хохочут над пошлыми бородатыми шутками, непристойно обнимаются, обмениваются бесстыдными поцелуями.
Скоро придет она. Всего четыре минуты остается до ее появления, и я точно знаю, что она будет тут ровно в 22:07. Как по часам. Минута в минуту. Каждый новый год я жду ее здесь, именно в это время. Все десять лет, что мы с ней знакомы.
– Пускай вершат над ней обряд – поют за упокой! О самой царственной скорбят – о юности такой… – говорит девушка внезапно появившаяся рядом. – Давайте знакомиться. Я Ленор. Мой папа очень любил стихи Эдгара Алана По, – именно с этих слов и начинаются наши с ней встречи. Сегодня – не исключение.
Мой взгляд вдруг выхватывает из темноты испуганную, тоненькую, совсем еще юную девушку. На вид ей не больше двадцати одного. Белое, ажурное платье, открывающее бледные плечи и половину спины, сидит на ней идеально. Пышная юбка с кринолином, доходит практически до колен, едва открывая их. Крупные завитки светлых волос обрамляют ее красивое, худенькое личико.
Она протягивает мне свою миниатюрную ручку, затянутую в тонкое кружево перчатки. Я бережно беру ее, переворачиваю и целую в ладонь, пристально всматриваясь в изумрудную бездну ее глаз. Так маленькие мальчики смотрят на подарки, разворачивая их, и боясь поверить собственному счастью.
Не говоря ни слова, девушка в одно мгновенно преодолевает небольшое расстояние между нами и, крепко обняв руками, попадает в мои объятия, уткнувшись носом в косуху.
– Не отпускай меня, рыжий. Больше никогда, – бубнит она мне в широкую грудь.
Я как можно нежнее обнимаю ее в ответ, и чувствую все ребра на ее холодной спине под своими большими ладонями. Ленор поднимает ко мне свое прелестное личико и целует в губы. Наивно, робко и так по-детски.
– Я знала, что ты придешь ко мне. Снова, – последнее слово она произносит, вновь опустив лицо.
– Я не мог не прийти, любимая, – говорю я, сжимая ее крепче и ласково целуя в макушку. – Разве мог я оставить тебя в новогоднюю ночь одну, глупенькая?
Она снова целует меня, и увлекает в толпу танцующих. Я следую за ней, не видя никого, кроме нее. Все происходящее вокруг не имеет никакого значения. Только она. Эта милая, нежная печальная девушка в белом платье, с детским личиком и звонким мелодичным смехом. Я любуюсь ею, пытаясь запомнить ее точеный профиль и изгибы юного тела. Ленор кружит вокруг меня, такая соблазнительная, дразнящая и манящая. А я кончиками пальцев пытаюсь запомнить каждую черточку лица любимой, её острые скулы, курносый нос, и обветренные губы. Чтобы потом, в течение года, вспоминать ее образ, до следующей встречи.
– Мне пора, – произносит она своим тихим голосом, когда до нового года остается всего десять минут.
– Уже? – фальшиво удивляюсь я.
👍2
Она в любом случае покинет меня, не зависимо от моих желаний. Мы оба знаем об этом, но продолжаем притворяться, оттягивая момент расставания, наслаждаясь друг другом последние мгновения перед долгой разлукой.
– Мы же увидимся в следующем году, правда? – Она так пронзительно смотрит на меня, прижавшись всем своим холодным телом, что моё сердце замирает и сжимается в комок.
В этот момент я понимаю, что не смогу отпустить ее. Только не сегодня. Не в этот раз. Я еще не готов потерять эту хрупкую, нежную девушку с необычным именем, и лишиться последней возможности любоваться ею. Хотя бы раз в год. Пусть всего на пару часов.
Несмотря на мою утреннюю уверенность в своей готовности проститься с ней и, наконец, разорвать этот порочный круг наших встреч… я не могу. Просто не способен отказать себе в удовольствии увидеть ее вновь. По крайней мере, еще хоть раз.
– Конечно, а как же иначе, ведь я люблю те… - она не дает договорить, зажав мой рот ладонью, встает на цыпочки и целует в губы с каким-то остервенением и даже отчаянием.
– Молчи, – шепчет Ленор осипшим голосом, и я вижу слезы на ее щеках. – Я тоже люблю тебя. Поэтому прошу, не держи. Не мешай мне. Дай случиться неизбежному.
На этих словах она резко отстраняется от меня и выбегает из бара, в метель. В своем тонком, кружевном платье. Замешкавшись буквально на секунду, я бросаюсь за ней, на улицу. И вижу ее. Она стоит там, на дороге, в свете фар мчащейся на нее новенькой импалы, и смело смотрит вперед. Ленор поворачивает ко мне голову, ее лицо спокойно и безмятежно. Последний раз, взглянув на меня, блаженно улыбнувшись и смиренно закрыв глаза, она разводит руки в стороны и покорно готовится к неотвратимому.
– Любовь моя, светом фар освещена моя дорога к тебе…. – последнее, что она успевает произнести, прежде чем автомобиль разносит ее по дороге клочьями тумана, растворяющимися в метели.
Еще несколько минут я стою не двигаясь, всматриваясь в пустынную дорогу, наблюдая за танцующим снегом, вслушиваясь в завывания ветра. Часы на левом запястье громким писком возвещают о наступлении полуночи.
Вокруг все замирает, улица погружается в темноту. Черные провалы разбитых окон будто всматриваются в меня пустыми, мертвыми глазницами. Ни единого звука смеха или веселья. Полная тишина, нарушаемая лишь пронзительной песней метели и моим дыханием.
Город призрак, оживающий раз в году в канун нового года. Забывший живых и вкус самой жизни, почитающий мертвецов, населяющих его. Мне становится не по себе, и я спешу покинуть это безлюдное, ставшее негостеприимным место.
Я с грустью еще раз кидаю взгляд на неоновую вывеску над дверью, ведущей в полуразрушенный бар. Давно погасшую, и разбитую более полувека назад. Возле входа стоит мой припаркованный байк, уже вовсю заносимый хлестким, липким снегом. Иду к нему, стряхиваю с сиденья слой белых хлопьев, завожу и уезжаю прочь, зная, что ровно через год мы увидимся с моей любимой Ленор вновь. На этом же месте. В это же время. »
– Это, по-твоему, объяснительная? – лицо архангела краснеет, а нимб над его головой начинает накаляться и светить ярче. – Я тебя что, просил любовный роман написать? Ты должен был изложить в письменном виде коротко и по существу: почему ты не спас душу этой бедной девушки и не отправил ее в небытие, наконец-то разорвав эту временную петлю.
– Простите, я не смог, – почти заикаясь говорю я, сжимаясь под пристальным взглядом Гавриила. – Люблю ее.
– Я поручил тебе простое задание, Рафаил. Спуститься на землю, притвориться человеком и не позволить погибнуть этой девочке в очередной раз. От тебя требовалось только одно: задержать ее в баре, и не дать снова сигануть под тот призрачный автомобиль. Тогда для нее все давно бы закончилось.
– Но, тогда Ленор исчезнет навсегда. Навсегда, понимаете? Ее уже не будет нигде и никогда. И я больше не увижу ее. Совсем.
Внутри все переворачивается, стоит только подумать об этом. Сердце раздирает щемящая тоска, пробирающая до немого крика, до побелевших костяшек на кулаках. Босс немного оттаивает, видя моё состояние, и тяжело вздыхает.
– Мы же увидимся в следующем году, правда? – Она так пронзительно смотрит на меня, прижавшись всем своим холодным телом, что моё сердце замирает и сжимается в комок.
В этот момент я понимаю, что не смогу отпустить ее. Только не сегодня. Не в этот раз. Я еще не готов потерять эту хрупкую, нежную девушку с необычным именем, и лишиться последней возможности любоваться ею. Хотя бы раз в год. Пусть всего на пару часов.
Несмотря на мою утреннюю уверенность в своей готовности проститься с ней и, наконец, разорвать этот порочный круг наших встреч… я не могу. Просто не способен отказать себе в удовольствии увидеть ее вновь. По крайней мере, еще хоть раз.
– Конечно, а как же иначе, ведь я люблю те… - она не дает договорить, зажав мой рот ладонью, встает на цыпочки и целует в губы с каким-то остервенением и даже отчаянием.
– Молчи, – шепчет Ленор осипшим голосом, и я вижу слезы на ее щеках. – Я тоже люблю тебя. Поэтому прошу, не держи. Не мешай мне. Дай случиться неизбежному.
На этих словах она резко отстраняется от меня и выбегает из бара, в метель. В своем тонком, кружевном платье. Замешкавшись буквально на секунду, я бросаюсь за ней, на улицу. И вижу ее. Она стоит там, на дороге, в свете фар мчащейся на нее новенькой импалы, и смело смотрит вперед. Ленор поворачивает ко мне голову, ее лицо спокойно и безмятежно. Последний раз, взглянув на меня, блаженно улыбнувшись и смиренно закрыв глаза, она разводит руки в стороны и покорно готовится к неотвратимому.
– Любовь моя, светом фар освещена моя дорога к тебе…. – последнее, что она успевает произнести, прежде чем автомобиль разносит ее по дороге клочьями тумана, растворяющимися в метели.
Еще несколько минут я стою не двигаясь, всматриваясь в пустынную дорогу, наблюдая за танцующим снегом, вслушиваясь в завывания ветра. Часы на левом запястье громким писком возвещают о наступлении полуночи.
Вокруг все замирает, улица погружается в темноту. Черные провалы разбитых окон будто всматриваются в меня пустыми, мертвыми глазницами. Ни единого звука смеха или веселья. Полная тишина, нарушаемая лишь пронзительной песней метели и моим дыханием.
Город призрак, оживающий раз в году в канун нового года. Забывший живых и вкус самой жизни, почитающий мертвецов, населяющих его. Мне становится не по себе, и я спешу покинуть это безлюдное, ставшее негостеприимным место.
Я с грустью еще раз кидаю взгляд на неоновую вывеску над дверью, ведущей в полуразрушенный бар. Давно погасшую, и разбитую более полувека назад. Возле входа стоит мой припаркованный байк, уже вовсю заносимый хлестким, липким снегом. Иду к нему, стряхиваю с сиденья слой белых хлопьев, завожу и уезжаю прочь, зная, что ровно через год мы увидимся с моей любимой Ленор вновь. На этом же месте. В это же время. »
– Это, по-твоему, объяснительная? – лицо архангела краснеет, а нимб над его головой начинает накаляться и светить ярче. – Я тебя что, просил любовный роман написать? Ты должен был изложить в письменном виде коротко и по существу: почему ты не спас душу этой бедной девушки и не отправил ее в небытие, наконец-то разорвав эту временную петлю.
– Простите, я не смог, – почти заикаясь говорю я, сжимаясь под пристальным взглядом Гавриила. – Люблю ее.
– Я поручил тебе простое задание, Рафаил. Спуститься на землю, притвориться человеком и не позволить погибнуть этой девочке в очередной раз. От тебя требовалось только одно: задержать ее в баре, и не дать снова сигануть под тот призрачный автомобиль. Тогда для нее все давно бы закончилось.
– Но, тогда Ленор исчезнет навсегда. Навсегда, понимаете? Ее уже не будет нигде и никогда. И я больше не увижу ее. Совсем.
Внутри все переворачивается, стоит только подумать об этом. Сердце раздирает щемящая тоска, пробирающая до немого крика, до побелевших костяшек на кулаках. Босс немного оттаивает, видя моё состояние, и тяжело вздыхает.
– Не я придумал правила, где застрявшая во временной петле призрачная душа исчезает навечно, – устало говорит он. – Без права перерождения и возможности попасть в рай или ад. Но мы же все видели, как это мучило ее все пятьдесят лет. С того самого нового, 1959 года, когда она погибла под колесами этого злосчастного автомобиля. Все это время она ждала того, кто хоть раз остановит ее, и не даст выбежать на улицу в положенное время. Боюсь даже представить, каково бы ей было, если б Ленор знала, что последние тридцать лет город пребывает в запустении, и она находится там в полном одиночестве.
– Но ведь она там не одна. Вы же знаете, в момент ее появления там есть люди.
– Не люди, друг мой. И даже не призраки. Лишь мнимые фантомы людей, жалкие проекции живых, дешевые декорации, запомнившиеся ей в тот вечер. Хорошо, что она не знает об этом.
– Но ведь последние десять лет все не так!
– Потому что мы отправили на это задание тебя. На свою голову. Кто же мог подумать, что она влюбится и будет готова прыгать под колёса, зная, какую боль это причиняет ей каждый раз. Но она готова идти на эту жертву, лишь бы еще раз увидеть тебя. Влюбленные… кто ж вас поймет, – архангел махнул на меня рукой. – В общем, иди и переписывай это, а на следующий год постарайся доделать дело до конца. Хотя. Что-то подсказывает мне, что в ближайшую сотню лет я все так же буду получать подобные объяснительные.
@alira_king (Алира Кровавая)
– Но ведь она там не одна. Вы же знаете, в момент ее появления там есть люди.
– Не люди, друг мой. И даже не призраки. Лишь мнимые фантомы людей, жалкие проекции живых, дешевые декорации, запомнившиеся ей в тот вечер. Хорошо, что она не знает об этом.
– Но ведь последние десять лет все не так!
– Потому что мы отправили на это задание тебя. На свою голову. Кто же мог подумать, что она влюбится и будет готова прыгать под колёса, зная, какую боль это причиняет ей каждый раз. Но она готова идти на эту жертву, лишь бы еще раз увидеть тебя. Влюбленные… кто ж вас поймет, – архангел махнул на меня рукой. – В общем, иди и переписывай это, а на следующий год постарайся доделать дело до конца. Хотя. Что-то подсказывает мне, что в ближайшую сотню лет я все так же буду получать подобные объяснительные.
@alira_king (Алира Кровавая)
👍2
Уважаемые пассажиры. Выходя из себя на конечных станциях, не забывайте закрывать за собой двери.
Весь наш мир построен на связях. Связи между атомами создают сложные молекулы, связи между клетками создают сложные и способные на широкую деятельность организмы, связи между нейронами создают мышление, связи между людьми создают общества. Чем больше у тебя связей, тем больше возможностей. Но и тем больше энергии ты на них тратишь. А грань между одним и вторым только в способности управления нужными и ненужными для тебя связями.
❤3🔥1
- Слушай, они тут пишут, что большего успеха добиваются команды из четырех участников.
- А что, хорошо пишут, - согласились остальные три всадника.
© Серго Скиллер и МШ
- А что, хорошо пишут, - согласились остальные три всадника.
© Серго Скиллер и МШ
❤4
Ехала сегодня вечером в забитой маршрутке.
Смотрю на стоящих людей и думаю: "Как хорошо, что никто не может читать сейчас мои мысли". Тут рядом сидящий молодой человек очень красивой внешности поворачивается ко мне и говорит: "Ах, если бы не могли". И, улыбнувшись, скорее выходит на остановке.
© Пикабу
Смотрю на стоящих людей и думаю: "Как хорошо, что никто не может читать сейчас мои мысли". Тут рядом сидящий молодой человек очень красивой внешности поворачивается ко мне и говорит: "Ах, если бы не могли". И, улыбнувшись, скорее выходит на остановке.
© Пикабу
❤5
Однажды ты спросишь меня, что я люблю больше, тебя или Вселенную, я отвечу "Тебя", Вселенная обидится, уйдёт — и мы исчезнем вместе с ней.
❤2😁1
Чтобы получить шанс на бессмертие, надо отказаться от надежды на него… Вообще от любой надежды. Отчаяние — удивительный ключ к могуществу, даже не ключ, а отмычка, способная открыть почти любой замок… И обычно это единственный ключ, доступный человеку!
© Макс Фрай
© Макс Фрай
👍4
- Зачем Ты создал этот мир, Ты что, не понял, что будет такая заморочка?
© Письма Богу от детей.
© Письма Богу от детей.
👍2
Мама дракона поняла, что с сыном что-то не то, когда он захотел стать человеком.
🤔1
Идут два пастора на проповедь. Вдруг через дорогу перебегает чёрная кошка. Останавливаются. Один другому:
- Эх, не покаются грешники.
- Ничего, сейчас через левое плечо сплюнем три раза, и никуда эти грешники не денутся!
- Эх, не покаются грешники.
- Ничего, сейчас через левое плечо сплюнем три раза, и никуда эти грешники не денутся!
👍4
- Твоё беспокойство напоминает мне хомяка.
- В смысле?
- Когда хомяк крутит колесо, он вроде бы что-то делает, но в итоге никуда не попадает. С беспокойством то же самое.
- В смысле?
- Когда хомяк крутит колесо, он вроде бы что-то делает, но в итоге никуда не попадает. С беспокойством то же самое.
❤5