— А я-то думал… Мне и не сказал никто. Тут же всего пара капель. Я бы даже и не разглядел.
— У нас работа такая, — отчеканил Елецкий. — Разглядывать то, что другие не видят. Вы не ответили на вопрос.
— Я не знаю ответа! — растерянно выдохнул маг. — Может, у кого-то кровь носом пошла — от благовоний такое бывает. Или порезался кто… Но прошлой ночью я спокойно спал в своей постели.
— Это может кто-то подтвердить?
— Только Хая, — он кивнул на уборщика.
— Хая?
— Ну, кхм, не Игорем же мне его звать… Он тут вроде талисмана. Создаёт имидж. Живёт, как и я, тут же, при магазине. Только вот Хая — дурачок. То есть, совсем. Да, Хая?
— Умымамф! — радостно закивал Хая, подняв на них своё асимметричное рыльце, измятое в улыбке. — Ыгорф!
Стальным переливом сыграла открытая дверь. Заголосили цветастые юбки, вспорхнули шали, затараторила, звеня браслетами, чернобровая:
— … Мой дорогой, всё разобрали, все твои амулетики, счастливая твоя рука! Рахиба хорошую судьбу тебе нагадает! Долгих лет тебе, да воссияет над тобой солнце, ты мой удачливый, мой казённый, мой червовый валет…
— Гражданочка, потише, — повысил голос Елецкий, буравя глазами Белова. — Значит, единственный, кто может подтвердить, что вы спали в квартире при магазине — это полоумный уборщик? Вы с ним спите вместе?..
***
Да что этот гад себе позволяет?!
Бардак. Цирк. Балаган.
Ладно, выяснили, что спим раздельно. Допрос продолжается. Он говорит, есть и другие пропавшие. Говорит, это очень важно, их эксперты нагадали по внутренностям, что людей резали и пытали ещё живыми. Отрезали им языки и конечности, пускали кровь десятками порезов…
Это делал кто-то… Совсем рядом и совсем недавно. Он был на моём пороге. Психопаты — они мыслят символами. Это наверняка связано с лавкой, я даже догадываюсь как.
Дурака моего жалко. Ему ж тоже на нервы действует это всё, а ведь и так мозги набекрень. Голова болит от вони сандала и ладана, трещотки-цыганки, в глазах рябит от этих юбок, какой-то расхлябанный растаман шаркает по ушам подошвами. О страдание…
А где-то мычат безъязыкие обрубки людей. Сухо рыдают, скребут культями кирпичи, слёз у них не осталось, кровь на исходе. Слишком живо представил картину. Замутило.
Интересно об убийствах. Зачем это? Безразличие к людям не грех. Но что заставляет их убивать? Никогда этого не пойму. Я всё-таки строил стену — не гильотину.
***
— Повторяю: вы видели вчера Сергея Белова в его комнате?
— Ыблоа! — нервно прогудел Хая, пятясь назад.
— Бе-ло-ва! Чёрный, мать его, маг! В своей комнате! Ночью! Был?! — уже крепко надрывался Елецкий, отчаянно жестикулируя.
Кривое лицо Хаи сморщилось, как раздавленный помидор. Жалобный скулёж вырывался откуда-то из недр этого помидора. Швабру он выставил перед собой, точно прячась за неё.
Следователь махнул рукой.
— Я же говорю, ай-кью как у кирпича, — подытожил Белов. — Ничегошеньки не соображает, что вокруг происходит.
— Он пропадал когда-нибудь надолго?
— Порченое семя, гнилая кровь! — зловеще процедила Рахиба, тыча бурым пальцем в кретина.
— В каком смысле? — вскинул брови хозяин, не обращая внимания на её цыганские фокусы. — Днём — нет. Я за ним не слежу, но если бы уходил по ночам, я бы слышал. Лавку запираю. Ключ у меня один, всегда при себе.
— … Проклят и обречён гореть в аду!
— Он отлучается из лавки? — поморщился следователь. — В магазин, например?
— Нет, покупать он сам не умеет. Я хожу в магазин по мере надобности. А он может готовить простые блюда. Яичницу поджарить, макароны, простенький суп…
— … Дьяволово отродье! Кривая рожа твоя несёт черноту и проклятье!
— То есть, на улице не бывает?
— Ну… Он гуляет. Сидит на скамеечке в парке или ходит кругами. Далеко не уходит — боится потеряться.
— Что ж, и то верно, — вздохнул Елецкий, делая пометку в блокноте. — Если увидите что-то подозрительное, дайте знать.
— Конеч…
— ФАМАГЫЫФТЫ!
Они обернулись. Рахиба размашисто хлестала Хаю связкой бус. Тот жалобно рыдал, пятясь назад. На роже его вспухли несколько алых полос, он мотал головой и хлипковатой поступью семенил в сторону подсобки.
— У нас работа такая, — отчеканил Елецкий. — Разглядывать то, что другие не видят. Вы не ответили на вопрос.
— Я не знаю ответа! — растерянно выдохнул маг. — Может, у кого-то кровь носом пошла — от благовоний такое бывает. Или порезался кто… Но прошлой ночью я спокойно спал в своей постели.
— Это может кто-то подтвердить?
— Только Хая, — он кивнул на уборщика.
— Хая?
— Ну, кхм, не Игорем же мне его звать… Он тут вроде талисмана. Создаёт имидж. Живёт, как и я, тут же, при магазине. Только вот Хая — дурачок. То есть, совсем. Да, Хая?
— Умымамф! — радостно закивал Хая, подняв на них своё асимметричное рыльце, измятое в улыбке. — Ыгорф!
Стальным переливом сыграла открытая дверь. Заголосили цветастые юбки, вспорхнули шали, затараторила, звеня браслетами, чернобровая:
— … Мой дорогой, всё разобрали, все твои амулетики, счастливая твоя рука! Рахиба хорошую судьбу тебе нагадает! Долгих лет тебе, да воссияет над тобой солнце, ты мой удачливый, мой казённый, мой червовый валет…
— Гражданочка, потише, — повысил голос Елецкий, буравя глазами Белова. — Значит, единственный, кто может подтвердить, что вы спали в квартире при магазине — это полоумный уборщик? Вы с ним спите вместе?..
***
Да что этот гад себе позволяет?!
Бардак. Цирк. Балаган.
Ладно, выяснили, что спим раздельно. Допрос продолжается. Он говорит, есть и другие пропавшие. Говорит, это очень важно, их эксперты нагадали по внутренностям, что людей резали и пытали ещё живыми. Отрезали им языки и конечности, пускали кровь десятками порезов…
Это делал кто-то… Совсем рядом и совсем недавно. Он был на моём пороге. Психопаты — они мыслят символами. Это наверняка связано с лавкой, я даже догадываюсь как.
Дурака моего жалко. Ему ж тоже на нервы действует это всё, а ведь и так мозги набекрень. Голова болит от вони сандала и ладана, трещотки-цыганки, в глазах рябит от этих юбок, какой-то расхлябанный растаман шаркает по ушам подошвами. О страдание…
А где-то мычат безъязыкие обрубки людей. Сухо рыдают, скребут культями кирпичи, слёз у них не осталось, кровь на исходе. Слишком живо представил картину. Замутило.
Интересно об убийствах. Зачем это? Безразличие к людям не грех. Но что заставляет их убивать? Никогда этого не пойму. Я всё-таки строил стену — не гильотину.
***
— Повторяю: вы видели вчера Сергея Белова в его комнате?
— Ыблоа! — нервно прогудел Хая, пятясь назад.
— Бе-ло-ва! Чёрный, мать его, маг! В своей комнате! Ночью! Был?! — уже крепко надрывался Елецкий, отчаянно жестикулируя.
Кривое лицо Хаи сморщилось, как раздавленный помидор. Жалобный скулёж вырывался откуда-то из недр этого помидора. Швабру он выставил перед собой, точно прячась за неё.
Следователь махнул рукой.
— Я же говорю, ай-кью как у кирпича, — подытожил Белов. — Ничегошеньки не соображает, что вокруг происходит.
— Он пропадал когда-нибудь надолго?
— Порченое семя, гнилая кровь! — зловеще процедила Рахиба, тыча бурым пальцем в кретина.
— В каком смысле? — вскинул брови хозяин, не обращая внимания на её цыганские фокусы. — Днём — нет. Я за ним не слежу, но если бы уходил по ночам, я бы слышал. Лавку запираю. Ключ у меня один, всегда при себе.
— … Проклят и обречён гореть в аду!
— Он отлучается из лавки? — поморщился следователь. — В магазин, например?
— Нет, покупать он сам не умеет. Я хожу в магазин по мере надобности. А он может готовить простые блюда. Яичницу поджарить, макароны, простенький суп…
— … Дьяволово отродье! Кривая рожа твоя несёт черноту и проклятье!
— То есть, на улице не бывает?
— Ну… Он гуляет. Сидит на скамеечке в парке или ходит кругами. Далеко не уходит — боится потеряться.
— Что ж, и то верно, — вздохнул Елецкий, делая пометку в блокноте. — Если увидите что-то подозрительное, дайте знать.
— Конеч…
— ФАМАГЫЫФТЫ!
Они обернулись. Рахиба размашисто хлестала Хаю связкой бус. Тот жалобно рыдал, пятясь назад. На роже его вспухли несколько алых полос, он мотал головой и хлипковатой поступью семенил в сторону подсобки.
— Бесов приплод, грязь человечья, скот бессловесный, зачем на свет Божий народился такой, сукин сын!
— Ай-ааа! Ай-йааа! Ах-йааа! — выл, задыхаясь от плача, дурачок. — Хай-йааа, хай-йаааа!
Как будто представлялся.
— Да уберите ж вы её! — взревел хозяин.
Следователь бросился разнимать драку. Рахиба уже успела загнать Хаю в подсобку, где среди неотделанных стен из рыжего кирпича лупила его по чём попало, впав в какое-то бешенство.
— Врёшь, не проведёшь! — вопила она. — Чую в тебе паскуду! Чую чёрта! Это ты, дрянь, людей изводишь, а ну признавайся!
— Ивымааффуй! Хаый, аыйяя! — гудел, скорчившись за шваброй исполосованный Хая. Бусы разлетались по каморке, весело перестукиваясь. Дурак всё голосил на вдохе и на выдохе: — Хый-йяя! Хай-йяяя!
Елецкий наконец догнал гадалку, схватил за локти. Взбешенная цыганская баба далась непросто. Вырвалась, укусила следователя за палец, отпихнула, споткнулась о ногу, врезалась в стену головой.
Они боролись ещё с минуту, пока не выдохлись. Елецкий всё же защёлкнул наручники на запястьях Рахибы. Пока он приходил в себя, его внимание привлекли две детали.
Первой были кирпичи. То, что он принял за голые стены, при взгляде в упор оказалось верхней отделкой. Одна из панелек-кирпичей торчала из кладки — видно, кто-то из них ткнул локтем в борьбе.
Второй деталью был запах. До подсобки не дотягивал царивший в лавочке густой аромат благовоний. Здесь пахло иначе. Запыхавшийся следователь дышал часто и глубоко. Ещё пара секунд ушла на то, чтобы понять: именно от фальшивого кирпичика тянуло тленом, испражнениями и подгнившим мясом.
Он встал и заглянул за панель. Ну конечно. Замочная скважина в железной двери. На пороге подсобки стоял бледный трясущийся хозяин. Елецкий достал табельное, направив на «чёрного мага», и прохрипел:
— Открывай.
***
Однако я выстроил крепкую стену.
Когда-нибудь и это должно было закончиться, как заканчивалось всё хорошее. Что бы ни радовало меня: мать, сестра, хорошие книги, магическая лавка — всё заканчивается. Кроме кирпичей.
Так что же было первым? Ну конечно, как всегда, отец.
Он не любил меня и пил как сволочь. Маму, конечно, не бил, но скандалы трясли стены каждую неделю. Зато он был без ума от моей младшей сестрёнки Лины. Она то и дело сваливала на меня сломанные игрушки, мебель и разбитую посуду. Мои попытки объясниться только бесили отца, и он вколачивал в мою маленькую голову ржавыми гвоздями мысль, что мне абсолютно нельзя доверять.
Что ж, многие годы мне доверяли слишком многое, слишком верили в мой обман. Но это потом. А в то время я узнал главное: оправдываться нельзя. Нужно покорно принимать все тумаки и ругань — тогда они кончаются быстрее.
Это был первый кирпич в той стене.
… В школе нельзя было отвечать, не подняв руки. Ещё помню слёзы в глазах однокашников, когда за выкрик с места их хлестали линейкой по пальцам. Тянуть руку было бессмысленно — спрашивали лишь тех, кто не знал.
Нельзя было сдать того, кто подложил кнопку — тогда другие били больно и бросали в лужи тетради. Нельзя было сказать, что не знаешь виновного — снова линейкой по пальцам. Нельзя было наговорить на себя — уши лопались от криков, потом вызывали мать, отчитывали её за моё воспитание, она ходила молчаливой и холодной, а отец рвал мои книжки — и это было стократ больнее линейки.
Я привык молчать, когда меня допрашивали — это стало очередным кирпичом в стене.
… Мы росли разными людьми. Я — нелюдимым книжным червём без друзей, Лина — первой красавицей школы, а потом и института. Однажды я забирал её с какой-то вечеринки. Сестра была сильно пьяна, и я почти на себе волок её домой. На полпути силы покинули её, и она рухнула без чувств.
Одному было не утащить. Звал на помощь, докричался до единственного ночного прохожего. Он оглядел бесчувственное тело Лины, смерил взглядом меня — и воткнул мне в ухо кулак. Я ничего не успел заметить — даже не понял, что вырубился. Когда очнулся, Лина лежала на обочине со спущенными штанами, вымазанными кровью и калом. Ублюдка так и не нашли.
Всё это стало новым кирпичом в стене.
— Ай-ааа! Ай-йааа! Ах-йааа! — выл, задыхаясь от плача, дурачок. — Хай-йааа, хай-йаааа!
Как будто представлялся.
— Да уберите ж вы её! — взревел хозяин.
Следователь бросился разнимать драку. Рахиба уже успела загнать Хаю в подсобку, где среди неотделанных стен из рыжего кирпича лупила его по чём попало, впав в какое-то бешенство.
— Врёшь, не проведёшь! — вопила она. — Чую в тебе паскуду! Чую чёрта! Это ты, дрянь, людей изводишь, а ну признавайся!
— Ивымааффуй! Хаый, аыйяя! — гудел, скорчившись за шваброй исполосованный Хая. Бусы разлетались по каморке, весело перестукиваясь. Дурак всё голосил на вдохе и на выдохе: — Хый-йяя! Хай-йяяя!
Елецкий наконец догнал гадалку, схватил за локти. Взбешенная цыганская баба далась непросто. Вырвалась, укусила следователя за палец, отпихнула, споткнулась о ногу, врезалась в стену головой.
Они боролись ещё с минуту, пока не выдохлись. Елецкий всё же защёлкнул наручники на запястьях Рахибы. Пока он приходил в себя, его внимание привлекли две детали.
Первой были кирпичи. То, что он принял за голые стены, при взгляде в упор оказалось верхней отделкой. Одна из панелек-кирпичей торчала из кладки — видно, кто-то из них ткнул локтем в борьбе.
Второй деталью был запах. До подсобки не дотягивал царивший в лавочке густой аромат благовоний. Здесь пахло иначе. Запыхавшийся следователь дышал часто и глубоко. Ещё пара секунд ушла на то, чтобы понять: именно от фальшивого кирпичика тянуло тленом, испражнениями и подгнившим мясом.
Он встал и заглянул за панель. Ну конечно. Замочная скважина в железной двери. На пороге подсобки стоял бледный трясущийся хозяин. Елецкий достал табельное, направив на «чёрного мага», и прохрипел:
— Открывай.
***
Однако я выстроил крепкую стену.
Когда-нибудь и это должно было закончиться, как заканчивалось всё хорошее. Что бы ни радовало меня: мать, сестра, хорошие книги, магическая лавка — всё заканчивается. Кроме кирпичей.
Так что же было первым? Ну конечно, как всегда, отец.
Он не любил меня и пил как сволочь. Маму, конечно, не бил, но скандалы трясли стены каждую неделю. Зато он был без ума от моей младшей сестрёнки Лины. Она то и дело сваливала на меня сломанные игрушки, мебель и разбитую посуду. Мои попытки объясниться только бесили отца, и он вколачивал в мою маленькую голову ржавыми гвоздями мысль, что мне абсолютно нельзя доверять.
Что ж, многие годы мне доверяли слишком многое, слишком верили в мой обман. Но это потом. А в то время я узнал главное: оправдываться нельзя. Нужно покорно принимать все тумаки и ругань — тогда они кончаются быстрее.
Это был первый кирпич в той стене.
… В школе нельзя было отвечать, не подняв руки. Ещё помню слёзы в глазах однокашников, когда за выкрик с места их хлестали линейкой по пальцам. Тянуть руку было бессмысленно — спрашивали лишь тех, кто не знал.
Нельзя было сдать того, кто подложил кнопку — тогда другие били больно и бросали в лужи тетради. Нельзя было сказать, что не знаешь виновного — снова линейкой по пальцам. Нельзя было наговорить на себя — уши лопались от криков, потом вызывали мать, отчитывали её за моё воспитание, она ходила молчаливой и холодной, а отец рвал мои книжки — и это было стократ больнее линейки.
Я привык молчать, когда меня допрашивали — это стало очередным кирпичом в стене.
… Мы росли разными людьми. Я — нелюдимым книжным червём без друзей, Лина — первой красавицей школы, а потом и института. Однажды я забирал её с какой-то вечеринки. Сестра была сильно пьяна, и я почти на себе волок её домой. На полпути силы покинули её, и она рухнула без чувств.
Одному было не утащить. Звал на помощь, докричался до единственного ночного прохожего. Он оглядел бесчувственное тело Лины, смерил взглядом меня — и воткнул мне в ухо кулак. Я ничего не успел заметить — даже не понял, что вырубился. Когда очнулся, Лина лежала на обочине со спущенными штанами, вымазанными кровью и калом. Ублюдка так и не нашли.
Всё это стало новым кирпичом в стене.
Именно после этого отец избил меня так, что не все кости срослись как следует. Его посадили, сестра и мать со мной больше не разговаривают. Я, впрочем, тоже. Челюсть деформирована так, что членораздельно говорить почти не получается. Один глаз смотрит выше другого. Нос свёрнут набок.
Я выгляжу и говорю как кретин. Никто не воспринимает меня всерьёз. Это стало последним кирпичом в моей стене.
Теперь я могу работать за еду у психопата с полным подвалом мычащего человечьего мяса и спокойно читать по вечерам книги. Он не лезет в мои дела, я не лезу в его. Очень мне нужно знать, зачем и как пытает людей какой-то сумасшедший владелец мрачной магической лавки. Хотя я давно догадывался, что всё это ради его «колдовства», в которое он на самом деле почему-то верит.
А я? Во что верю я? Эх, Хай-йя...
***
— Ты понимаешь, что здесь было?
Целая армия полицейских, фотографов, судмедэкспертов и медиков толпилась в запертой лавке. Рахибу увезли. Хозяин сидел тут же, закованный в стальные браслеты, жалкий в этих разбитых очках и засаленной жилетке. Хая как ни в чём не бывало, забыв об иссечённом лице, тёр шваброй пол и начинал реветь, едва кто-то пытался ему в этом помешать.
— Лавка чёрной магии? — мрачно скривил рот коллега Елецкого. — Со всеми этими мертвецами и калеками в подвале… Создаёт зловещую ауру, а? Я уже почти верю, что на этих вещах висят реальные проклятия. Купите и умрите.
— А так и было, Иван, — отрешённо буркнул Елецкий. — Злые подарки. Он в них верил. Люди приходили к нему за смешными штуками, чтобы в шутку проклясть ближних. Все эти руны и амулеты для гадалок — зуб даю, мы на них найдём следы крови жертв.
— Глянь-ка, настойки с порчами, — Иван присел, изучая содержимое стеллажа. — Ипотенция, депрессия, диарея… Хочешь заговор на понос? Боюсь представить, из чего он их делает.
— Из Камбоджи… — Елецкого передёрнуло. — Белов, что на самом деле было в той настойке с алкоголизмом?
— Циррозная печень, — прозрачным голосом выдавил «чёрный маг», не поднимая головы.
— Ох…
Эксперт в перчатках поставил на прилавок книгу — здоровенный рукописный фолиант под старину. Ручной работы. Кропотливой, долгой, любовной. Открыл на середине. Удовлетворённо кивнул.
— А как же иначе. Или оригинал «Некрономикона» может быть написан томатным соком? Будем выяснять, чья кровь… Я бы ещё материал переплёта изучил… Нет, ну ты только глянь на ценник!
Елецкий смерил его таким взглядом, что эксперт стушевался и пошёл за пакетом для улик. Мимо проволокся, кивая распухшей глыбой носа, довольный Хая. Он всё так же возил своей шваброй, радостно пялясь на всю суету асимметричными заплывшими глазками. Тряпка на швабре давно была сухая.
***
Вот и всё, закрылась лавочка «За Стеной». Найду, куда ещё пристроиться. Дурак — он же дурак, от него скрывать нечего. Я даже не прячу улыбку: все думают, что я ничего не понял, а если понял, то уже забыл.
Елецкий поворачивается ко мне и вздыхает.
— Понимаешь, браток, с кем ты жил всё это время? И ведь не убил же он тебя… Эх, будь у тебя мозги на месте… Вот ведь чёрт, он же вообще не соображает, что вокруг него происходит!
— Мыммым! — киваю я, скалясь кривой своей малозубой пастью. — Нмне уммбимл!
— Именно.
Вся эта история только что стала ещё одним кирпичом. За ней будет другая, потом следующая. Они никогда не закончатся. Я никогда не перестану строить свою стену. За ней уютнее. За ней безопаснее.
Насилие не порождает насилие. Оно порождает бездействие. Это они не соображают, что вокруг них происходит. А вот я давно понял кое-что, о чём они не догадываются. Одну очень важную свою особенность.
У меня есть рот, но я должен мычать.
@sordo_cave (Берлога Сордо)
Я выгляжу и говорю как кретин. Никто не воспринимает меня всерьёз. Это стало последним кирпичом в моей стене.
Теперь я могу работать за еду у психопата с полным подвалом мычащего человечьего мяса и спокойно читать по вечерам книги. Он не лезет в мои дела, я не лезу в его. Очень мне нужно знать, зачем и как пытает людей какой-то сумасшедший владелец мрачной магической лавки. Хотя я давно догадывался, что всё это ради его «колдовства», в которое он на самом деле почему-то верит.
А я? Во что верю я? Эх, Хай-йя...
***
— Ты понимаешь, что здесь было?
Целая армия полицейских, фотографов, судмедэкспертов и медиков толпилась в запертой лавке. Рахибу увезли. Хозяин сидел тут же, закованный в стальные браслеты, жалкий в этих разбитых очках и засаленной жилетке. Хая как ни в чём не бывало, забыв об иссечённом лице, тёр шваброй пол и начинал реветь, едва кто-то пытался ему в этом помешать.
— Лавка чёрной магии? — мрачно скривил рот коллега Елецкого. — Со всеми этими мертвецами и калеками в подвале… Создаёт зловещую ауру, а? Я уже почти верю, что на этих вещах висят реальные проклятия. Купите и умрите.
— А так и было, Иван, — отрешённо буркнул Елецкий. — Злые подарки. Он в них верил. Люди приходили к нему за смешными штуками, чтобы в шутку проклясть ближних. Все эти руны и амулеты для гадалок — зуб даю, мы на них найдём следы крови жертв.
— Глянь-ка, настойки с порчами, — Иван присел, изучая содержимое стеллажа. — Ипотенция, депрессия, диарея… Хочешь заговор на понос? Боюсь представить, из чего он их делает.
— Из Камбоджи… — Елецкого передёрнуло. — Белов, что на самом деле было в той настойке с алкоголизмом?
— Циррозная печень, — прозрачным голосом выдавил «чёрный маг», не поднимая головы.
— Ох…
Эксперт в перчатках поставил на прилавок книгу — здоровенный рукописный фолиант под старину. Ручной работы. Кропотливой, долгой, любовной. Открыл на середине. Удовлетворённо кивнул.
— А как же иначе. Или оригинал «Некрономикона» может быть написан томатным соком? Будем выяснять, чья кровь… Я бы ещё материал переплёта изучил… Нет, ну ты только глянь на ценник!
Елецкий смерил его таким взглядом, что эксперт стушевался и пошёл за пакетом для улик. Мимо проволокся, кивая распухшей глыбой носа, довольный Хая. Он всё так же возил своей шваброй, радостно пялясь на всю суету асимметричными заплывшими глазками. Тряпка на швабре давно была сухая.
***
Вот и всё, закрылась лавочка «За Стеной». Найду, куда ещё пристроиться. Дурак — он же дурак, от него скрывать нечего. Я даже не прячу улыбку: все думают, что я ничего не понял, а если понял, то уже забыл.
Елецкий поворачивается ко мне и вздыхает.
— Понимаешь, браток, с кем ты жил всё это время? И ведь не убил же он тебя… Эх, будь у тебя мозги на месте… Вот ведь чёрт, он же вообще не соображает, что вокруг него происходит!
— Мыммым! — киваю я, скалясь кривой своей малозубой пастью. — Нмне уммбимл!
— Именно.
Вся эта история только что стала ещё одним кирпичом. За ней будет другая, потом следующая. Они никогда не закончатся. Я никогда не перестану строить свою стену. За ней уютнее. За ней безопаснее.
Насилие не порождает насилие. Оно порождает бездействие. Это они не соображают, что вокруг них происходит. А вот я давно понял кое-что, о чём они не догадываются. Одну очень важную свою особенность.
У меня есть рот, но я должен мычать.
@sordo_cave (Берлога Сордо)
👍1🔥1
Я знаю одну девочку, которая наложила на своих врагов страшное заклятье - добреть и толстеть.
👍4😱1
Страх апокалипсиса - это не взгляд в будущее, это переживание прошлого опыта.
❤2
#классика
-Ты чего такой недовольный?- спросил демиург Мазукта демиурга Шамбамбукли.- Обидел кто?
-Да так,- дёрнул плечом Шамбамбукли,- есть тут один народ... кочевники.
-И что с ними не так?
Шамбамбукли вздохнул.
-Я им сделал доброе дело. Даже два добрых дела, если посчитать. Они брели по степи, и вдруг дождь, буря, град размером с кулак... Все перепугались, взмолились о помощи - ну я и помог, раскрыл над ними зонтик и держал, пока гроза не прошла. Идут они дальше, солнце печёт, жарко, ни тени, ни облачка. Снова взмолились, я им снова помог. Раскрыл зонтик и дал им тень, пока солнце не село. Они добрались до своего стойбища и торжественно пообещали воздвигнуть моё изваяние и принести обильные жертвы зерном и мёдом.
-Ну и что тебя не устраивает?- спросил Мазукта.
-В день, назначенный для торжества, я пришёл к ним в гости. Действительно, и изваяние воздвигли, и мёд принесли...- Шамбамбукли вздохнул.- А меня с позором прогнали. Сказали, что я наглый самозванец. А всё потому, что я совсем не похож на зонтик!
(с) bormor
-Ты чего такой недовольный?- спросил демиург Мазукта демиурга Шамбамбукли.- Обидел кто?
-Да так,- дёрнул плечом Шамбамбукли,- есть тут один народ... кочевники.
-И что с ними не так?
Шамбамбукли вздохнул.
-Я им сделал доброе дело. Даже два добрых дела, если посчитать. Они брели по степи, и вдруг дождь, буря, град размером с кулак... Все перепугались, взмолились о помощи - ну я и помог, раскрыл над ними зонтик и держал, пока гроза не прошла. Идут они дальше, солнце печёт, жарко, ни тени, ни облачка. Снова взмолились, я им снова помог. Раскрыл зонтик и дал им тень, пока солнце не село. Они добрались до своего стойбища и торжественно пообещали воздвигнуть моё изваяние и принести обильные жертвы зерном и мёдом.
-Ну и что тебя не устраивает?- спросил Мазукта.
-В день, назначенный для торжества, я пришёл к ним в гости. Действительно, и изваяние воздвигли, и мёд принесли...- Шамбамбукли вздохнул.- А меня с позором прогнали. Сказали, что я наглый самозванец. А всё потому, что я совсем не похож на зонтик!
(с) bormor
🔥1
- Если впасть в транс, а затем резко вернуться в реальность, очень кружится голова...
- Мощности процессора не хватает подгрузить все текстуры сразу.
- Мощности процессора не хватает подгрузить все текстуры сразу.
❤3
© Сотникова Юлия Олеговна. Зеркальце
- Свет мой зеркальце...
- Че?
- Что "че?"?! Дослушай сперва. Свет мой зеркальце скажи, да всю правду...
- Не нарывалась бы ты на правду, бэйби. Мой тебе совет.
- Да ты дашь мне досказать или не дашь?! Да всю правду должи - я ль на свете всех белее...
- Всех белее краски "Снежка" польского производства. Гыгы.
- (стиснув зубы) Всех румянней и милее?!
- Ты точно правду сейчас хочешь?
- Да! Какой бы горькой она не была!
- Ты прекрас....
- Фуу-уух. Камень с души...
- Ты прекрасно сама все знаешь! Чего спрашиваешь, а?
- (надув губы) Ну скажиии!!
- Не скажу!
- Я вытру тебя. Хочешь?
- Конечно вытрешь. Чтоб отпечатков не оставлять. Чтоб не подумали, что ты у зеркала самоутверждалась.
- А вот у меня колечко тут...
- Стырила где-то? Поздравляю.
- Принц подарил! Хамло ты , а не зеркало.
- Да нуу? Фигассе. Принцы у нас какие щедрые. Кому попало...
- Тиха!!! Я не досказала. Колечко с алмазом. Щас кто-то царапин не оберется. Или разрезан будет на маленькие квадратики! И на глобус поклеен! И на дискотечке из под потолка будет лучики пускать!! Гыгы.Глаз от лампы не отводить будет! Будешь говорить?
- Буду. Шантажистка... Чего говорить-то?
- Говори! Всю правду доложи! Я ль на свете...
- Окей. Ты прекрасна. Спору нет. Несмотря на прыщи. Хыыыы!!И усики пробиваются! Бугагагааа.. А накрашена-то как, накрашена!! Деревня Малые Битюги - красим в три слоя, чтоб дождем не пробивало и от солнца не выгорало! Гаааааа!!! А прическа... Хахаха! Держите меня семеро - разобьюсь щас!! Лондон, дождь - прически нету! Нью-Йорк, ветер - прически нету! Париж, снегопад - капюшон! А под капюшоном - прически нету! Хыыыы. Ваш парикмахер бросил свое дело и запел "Аллааааа, что делаешь, Аллааааааа.".
- Заткнись!!!!!!!! Вот он алмазик!!! Другую правду говори!!!!
- Балиииннн. Ты прекрасна. Нет тебя красивей! Нету и все тут! Белей белил, румянней румян. Я в восторге!! И куда мужики смотрят?!
- Спасибо тебе, зеркальце. Спасибо. Ложись ко мне в сумочку. Будешь там спать-почивать..
- Твои подбородки считать.
- Че?
- Ниче-ниче! Я о своем. Тебе послышалось. Красота ты негуманоидная!
- Какая?
- Неземная красота, говорю. Не-зем-на-я!
- Свет мой зеркальце...
- Че?
- Что "че?"?! Дослушай сперва. Свет мой зеркальце скажи, да всю правду...
- Не нарывалась бы ты на правду, бэйби. Мой тебе совет.
- Да ты дашь мне досказать или не дашь?! Да всю правду должи - я ль на свете всех белее...
- Всех белее краски "Снежка" польского производства. Гыгы.
- (стиснув зубы) Всех румянней и милее?!
- Ты точно правду сейчас хочешь?
- Да! Какой бы горькой она не была!
- Ты прекрас....
- Фуу-уух. Камень с души...
- Ты прекрасно сама все знаешь! Чего спрашиваешь, а?
- (надув губы) Ну скажиии!!
- Не скажу!
- Я вытру тебя. Хочешь?
- Конечно вытрешь. Чтоб отпечатков не оставлять. Чтоб не подумали, что ты у зеркала самоутверждалась.
- А вот у меня колечко тут...
- Стырила где-то? Поздравляю.
- Принц подарил! Хамло ты , а не зеркало.
- Да нуу? Фигассе. Принцы у нас какие щедрые. Кому попало...
- Тиха!!! Я не досказала. Колечко с алмазом. Щас кто-то царапин не оберется. Или разрезан будет на маленькие квадратики! И на глобус поклеен! И на дискотечке из под потолка будет лучики пускать!! Гыгы.Глаз от лампы не отводить будет! Будешь говорить?
- Буду. Шантажистка... Чего говорить-то?
- Говори! Всю правду доложи! Я ль на свете...
- Окей. Ты прекрасна. Спору нет. Несмотря на прыщи. Хыыыы!!И усики пробиваются! Бугагагааа.. А накрашена-то как, накрашена!! Деревня Малые Битюги - красим в три слоя, чтоб дождем не пробивало и от солнца не выгорало! Гаааааа!!! А прическа... Хахаха! Держите меня семеро - разобьюсь щас!! Лондон, дождь - прически нету! Нью-Йорк, ветер - прически нету! Париж, снегопад - капюшон! А под капюшоном - прически нету! Хыыыы. Ваш парикмахер бросил свое дело и запел "Аллааааа, что делаешь, Аллааааааа.".
- Заткнись!!!!!!!! Вот он алмазик!!! Другую правду говори!!!!
- Балиииннн. Ты прекрасна. Нет тебя красивей! Нету и все тут! Белей белил, румянней румян. Я в восторге!! И куда мужики смотрят?!
- Спасибо тебе, зеркальце. Спасибо. Ложись ко мне в сумочку. Будешь там спать-почивать..
- Твои подбородки считать.
- Че?
- Ниче-ниче! Я о своем. Тебе послышалось. Красота ты негуманоидная!
- Какая?
- Неземная красота, говорю. Не-зем-на-я!
👍1
Сказал человеку внутренний голос - прыгни с балкона, человек прыгнул.
Сказал магу внутренний голос - прыгни с балкона. Маг ответил - пшёл вон!
Сказал магу внутренний голос - прыгни с балкона. Маг ответил - пшёл вон!
👍4
Леночка, спасибо, что приехала. Нас какое-то время не будет, так что поживёшь одна. Как только вернёмся – съездим на дачу. Соблюдай, пожалуйста, эти правила – они написаны слезами и горьким опытом.
1. Утром полей цветы водой из пятилитровки. Те, что шевелятся, тоже.
2. В обед проверь почту. Если там лежит записка с угрозами – переложи её в ящик 13-й квартиры. Сами написали – сами выкинули, мы им тут не дворники.
3. В 17:00 выставь шевелящиеся цветочки на балкон. Пусть погуляют.
4. В 18:00 запри двери и окна. Форточки можешь оставить – там металлическая сетка.
5. Телек смотри только до 21 часу. В 14 квартире ребёнок ложится спать в это время.
6. Если кто-то бегает по чердаку – не обращай внимания. Пусть бегают, пока ноги есть.
7. После 21:00 не открывай никому дверь. Вообще к ней не подходи, кто бы что ни говорил.
8. Перед сном положи под подушку:
А) Большой нож (лежит на кухне).
Б) Пачку анакома.
В) Пульверизатор с водой. Он в серванте.
Г) Плоскогубцы (они в ящике с инструментами).
1. Если ночью кто-то будет скрестись под кроватью – кинь туда анаком. Лучше распечатай, а то будет шуршать и хрустеть на весь подъезд.
2. Если же звуки слышны в ногах кровати – пшикни туда водой.
3. Если кто-то ночью хватает за руку – постучи ему по пальцам ножом и громко скажи «спать, нафиг!». Больше трогать не будет. Анаком ему не кидай, а то совсем обнаглеет.
4. Если проснулась от того, что кто-то сидит у тебя на груди, достань плоскогубцы и пообещай выдрать клыки. Не слушай слёзы и сопли про «Сумерки». Обманет. Проверено.
5. Утром разложи всё по местам и полей цветы. Верни шевелящиеся цветочки домой.
Ах, да. Не стучи в 13 и 14 квартиры – никто не откроет. В 13 мужик самоубился, а в 14-й деток зарезали, так что там теперь никто не живёт (и даже продавать не собираются).
Ждём с нетерпением нашей встречи!
Твоя тётя.
Приписка торопливым почерком:
Тёть Галь, я очень беспокойно провела ночь, а ещё мне нужно сгонять в город по делам. Вернусь к вечеру. Насчёт тех правил...
Цветы полила, но они почему не шевелятся, даже привяли.
Записку с угрозами перекинула в ящик 14-й квартиры, как ты и сказала. Немного дописала от себя, что поймаю — переломаю всё, что будет ломаться.
В 17:00 пошла переставлять цветочки и поливать живые, обнаружила, что на полупустой 5-литровке пластырь с надписью “антифриз”. Прости, мне очень стыдно. Я куплю тебе завтра новые растения.
Заперла всё, как ты и сказала.
Телек смотрела ровно до 21. Потом поиграла немного в приставку. Каюсь, орала “фус-ро-дах” пару раз, но постучали только соседи снизу. В 14-й, наверное, отнеслись с пониманием.
В 11 вечера кто-то бегал по чердаку. Постучала шваброй в потолок и пообещала, что на второй раз достану папин обрез и буду стучать патронами на медведя. Беготня закончилась.
Хорошо всё-таки иметь при себе оружие.
В час ночи во входную дверь ломилось пьяное тело. Дала ему выбор — битой в глаз или в обезьянник раз. Дурачок выбрал биту. Я его обманула и вышла со стальной сковородкой.
Темнотища, кстати, в подъезде лютая. Пришлось вслепую бить. Зато он теперь точно не вспомнит, на кого ему писать заявление в полиции. Если, конечно, доползёт до неё… А вот нечего лезть к одинокой невинной девушке!
В нервах съела анаком. Поэтому, ложась спать, заменила его сосиской.
Под кроватью скреблись. Кинула туда спросонья нож. Скребки прекратились.
Потом кто-то стал хватать меня за ноги. Я орала как рожающий тюлень и месила его всеми конечностями. Оно ломанулось на выход из квартиры. Я вспомнила про пульверизатор, отодрала от бутылки пшикалку и облила говнюка всем, что в ней было. Поорали вместе.
Съела с нервов сосиску. За руки никто не хватал. Из-под кровати слышатся молитвы. Два плаксивых голоса. Посоветовала им заткнуться, пока я добрая.
Вампиры (ты ведь вампира имела ввиду, да?) не приходили. Плоскогубцы не понадобились.
Уборка завершена!
Ещё раз прости за цветочки, я привезу новые
Приписка кровью (неровным почерком):
Прекраснейшая Галина, мы всё понимаем! Вы тревожитесь и боитесь. Но зачем же сразу идти на такие радикальные меры!?
1. Утром полей цветы водой из пятилитровки. Те, что шевелятся, тоже.
2. В обед проверь почту. Если там лежит записка с угрозами – переложи её в ящик 13-й квартиры. Сами написали – сами выкинули, мы им тут не дворники.
3. В 17:00 выставь шевелящиеся цветочки на балкон. Пусть погуляют.
4. В 18:00 запри двери и окна. Форточки можешь оставить – там металлическая сетка.
5. Телек смотри только до 21 часу. В 14 квартире ребёнок ложится спать в это время.
6. Если кто-то бегает по чердаку – не обращай внимания. Пусть бегают, пока ноги есть.
7. После 21:00 не открывай никому дверь. Вообще к ней не подходи, кто бы что ни говорил.
8. Перед сном положи под подушку:
А) Большой нож (лежит на кухне).
Б) Пачку анакома.
В) Пульверизатор с водой. Он в серванте.
Г) Плоскогубцы (они в ящике с инструментами).
1. Если ночью кто-то будет скрестись под кроватью – кинь туда анаком. Лучше распечатай, а то будет шуршать и хрустеть на весь подъезд.
2. Если же звуки слышны в ногах кровати – пшикни туда водой.
3. Если кто-то ночью хватает за руку – постучи ему по пальцам ножом и громко скажи «спать, нафиг!». Больше трогать не будет. Анаком ему не кидай, а то совсем обнаглеет.
4. Если проснулась от того, что кто-то сидит у тебя на груди, достань плоскогубцы и пообещай выдрать клыки. Не слушай слёзы и сопли про «Сумерки». Обманет. Проверено.
5. Утром разложи всё по местам и полей цветы. Верни шевелящиеся цветочки домой.
Ах, да. Не стучи в 13 и 14 квартиры – никто не откроет. В 13 мужик самоубился, а в 14-й деток зарезали, так что там теперь никто не живёт (и даже продавать не собираются).
Ждём с нетерпением нашей встречи!
Твоя тётя.
Приписка торопливым почерком:
Тёть Галь, я очень беспокойно провела ночь, а ещё мне нужно сгонять в город по делам. Вернусь к вечеру. Насчёт тех правил...
Цветы полила, но они почему не шевелятся, даже привяли.
Записку с угрозами перекинула в ящик 14-й квартиры, как ты и сказала. Немного дописала от себя, что поймаю — переломаю всё, что будет ломаться.
В 17:00 пошла переставлять цветочки и поливать живые, обнаружила, что на полупустой 5-литровке пластырь с надписью “антифриз”. Прости, мне очень стыдно. Я куплю тебе завтра новые растения.
Заперла всё, как ты и сказала.
Телек смотрела ровно до 21. Потом поиграла немного в приставку. Каюсь, орала “фус-ро-дах” пару раз, но постучали только соседи снизу. В 14-й, наверное, отнеслись с пониманием.
В 11 вечера кто-то бегал по чердаку. Постучала шваброй в потолок и пообещала, что на второй раз достану папин обрез и буду стучать патронами на медведя. Беготня закончилась.
Хорошо всё-таки иметь при себе оружие.
В час ночи во входную дверь ломилось пьяное тело. Дала ему выбор — битой в глаз или в обезьянник раз. Дурачок выбрал биту. Я его обманула и вышла со стальной сковородкой.
Темнотища, кстати, в подъезде лютая. Пришлось вслепую бить. Зато он теперь точно не вспомнит, на кого ему писать заявление в полиции. Если, конечно, доползёт до неё… А вот нечего лезть к одинокой невинной девушке!
В нервах съела анаком. Поэтому, ложась спать, заменила его сосиской.
Под кроватью скреблись. Кинула туда спросонья нож. Скребки прекратились.
Потом кто-то стал хватать меня за ноги. Я орала как рожающий тюлень и месила его всеми конечностями. Оно ломанулось на выход из квартиры. Я вспомнила про пульверизатор, отодрала от бутылки пшикалку и облила говнюка всем, что в ней было. Поорали вместе.
Съела с нервов сосиску. За руки никто не хватал. Из-под кровати слышатся молитвы. Два плаксивых голоса. Посоветовала им заткнуться, пока я добрая.
Вампиры (ты ведь вампира имела ввиду, да?) не приходили. Плоскогубцы не понадобились.
Уборка завершена!
Ещё раз прости за цветочки, я привезу новые
Приписка кровью (неровным почерком):
Прекраснейшая Галина, мы всё понимаем! Вы тревожитесь и боитесь. Но зачем же сразу идти на такие радикальные меры!?
👍7
Неужели нельзя было сначала хотя бы попробовать освятить квартиру? Мы бы поняли намёк.
С уважением и страхом заклинаем Вас отправить эту садистку обратно в те глубины Ада, из коих Вы её призвали!
Автор: Meriones
С уважением и страхом заклинаем Вас отправить эту садистку обратно в те глубины Ада, из коих Вы её призвали!
Автор: Meriones
👍8
Сказал идиоту внутренний голос - прыгни с балкона, идиот прыгнул.
Сказал человеку внутренний голос - прыгни с балкона. Человек ответил - пшёл вон!
Сказал магу внутренний голос - прыгни с балкона. Маг ответил - Иди и сам прыгни! Голос пошёл и прыгнул.
Надежда Иванова
Сказал человеку внутренний голос - прыгни с балкона. Человек ответил - пшёл вон!
Сказал магу внутренний голос - прыгни с балкона. Маг ответил - Иди и сам прыгни! Голос пошёл и прыгнул.
Надежда Иванова
❤4
Тот неловкий момент, когда коллеги по магии находят твои сообщения 2015 года о том, что ты не маг, и злобно хихикают.
👍4😁1
- Михаил, что сейчас лидирует по числу обращений?
- "Скорей бы уже все закончилось, сколько можно!"
- Эх, я уже начал к ним привыкать... Ладно, отправь к ним комету диаметром сто километров, пусть радуются, что мечты сбываются, и мы их слышим.
Осколки Вселенной
- "Скорей бы уже все закончилось, сколько можно!"
- Эх, я уже начал к ним привыкать... Ладно, отправь к ним комету диаметром сто километров, пусть радуются, что мечты сбываются, и мы их слышим.
Осколки Вселенной
В индийском ашраме учитель закончил даршан призывом:
- Братья и сестры! Кто хочет попасть в рай - встаньте!
Все встали, кроме одного.
- Ну и ну! - воскликнул учитель. - А вы что же, не хотите попасть в рай?
- Хочу, однако не в данный момент, - ответил тот.
- Братья и сестры! Кто хочет попасть в рай - встаньте!
Все встали, кроме одного.
- Ну и ну! - воскликнул учитель. - А вы что же, не хотите попасть в рай?
- Хочу, однако не в данный момент, - ответил тот.
😁2
- Если есть высший дух, творец мира, почему со всеми просьба не обращаться к Нему через молитвы?
Зачем нужны посредники какие то(силы, знаки, ритуалы)
- Сбегай, попроси соль у президента ЮАР... А он ведь куда ближе, и это по горизонтали...
Зачем нужны посредники какие то(силы, знаки, ритуалы)
- Сбегай, попроси соль у президента ЮАР... А он ведь куда ближе, и это по горизонтали...
😁1