Маги шутят

Спать было невозможно. Цу Ляо смотрел в потолок и вспоминал дряблую кожу, под которой почти не осталось мышц, обвисшие губы и глаза, из которых смотрела сама смерть — блёклая, неотвратимая, потусторонняя. Печать мира духов, из которого и единожды нельзя вернуться безнаказанным. Сотня возвращений стёрла границу между живым и мёртвым. Всесветлый жаждал свободы от бренного тела, но его возвращали снова и снова. Смысл послания учителя стал ясен, и теперь с этим нужно было что-то делать. К утру Цу Ляо забылся и несколько часов не мог выбраться из запутанного кошмара, в котором он просыпался, чтобы снова оказаться во сне.

Эрх Вуджао чувствовал себя отвратительно. Целитель щупал его энергетическое тело и качал головой, и комната качалась вместе с ней. Верховный жрец решил, что нужно с этим всем что-то делать.

В накуренной благовониями зале Шихой Ци Ракко четвёртый час пил чай с Цу Ляо, отослав слуг и служителей ордена Возвращающих. Эрха Вуджао это обстоятельство очень беспокоило, но он мало что мог сделать, будучи прикованным к постели, кроме как отдавать распоряжения. Все они были бесполезными, так как только верховный жрец мог нарушить прямой запрет всесветлого и войти в приёмную залу. Эрх Вуджао никак не мог взять в толк, о чём мудрейшему владыке империи говорить с оборванцем.

— Спасибо, учитель, — Цу Ляо поклонился до земли и вышел. Шихой Ци Ракко слегка улыбнулся вялыми губами и закрыл глаза. Тучи сгустились, пора в путь. Осталось одно последнее дело.

Ради такого случая на дворцовой площади собрался весь город. Эрх Вуджао, всё ещё не способный передвигаться самостоятельно, настоял на том, чтобы его перенесли к окну, из которого был виден императорский балкон. По правую руку от всесветлого стоял... проклятый Цу Ляо, чтоб его небесный дракон проглотил.

Скрипучий голос Шихоя Ци Ракко был обращён к Цу Ляо. В глубине комнаты стоял один из старших жрецов ордена Возвращающих, присутствовавший здесь в качестве свидетеля. Цу Ляо сложил ладони рупором и закричал:
— Именем всесветлого императора Шихоя Ци Ракко я, Цу Ляо, назначен гласом всесветлого, гласом мудрости, отныне и до тех пор, пока я не передам эту должность другому достойному. Всякая жизнь объявляется священной, и тот, кто осмелится ей торговать, будет в немилости небес. Когда придёт время, всесветлый Шихой Ци Ракко уйдёт за грань этого мира, и никто более не посмеет вернуть его. Таково слово всесветлого императора Шихоя Ци Ракко, сказанное гласом его, Цу Ляо.

Эрх Вуджао упал бы, если бы уже не лежал. Глаза заволокло туманом, и перед тем как потерять сознание, он услышал рёв толпы, в экстазе прославляющей императора. Они ещё не поняли, не успели осознать...

Витально-энергетический обмен попал под запрет. Никакой больше торговли ки, никаких воскрешений, не будет принудительных возвращений с того света. Мёртвые останутся мёртвыми. Цу Ляо был доволен своим первым деянием в качестве гласа империи. Старый учитель Шихой Джи не увидел в нём потенциала, но названный его брат, Шихой Ци Ракко, разглядел в Цу Ляо великого правителя. Теперь всё будет иначе.

Цу Ляо подхватил свой посох, выстучал по полу победный барабанный марш и отправился с визитом к верховному жрецу. Предстояло выяснить, на что ещё может быть годен орден Возвращающих. Прежде чем войти в покои Эрха Вуджао, Цу Ляо выбросил старый посох в открытое окно.

Поля Гусенкова

(ссылка на пост на странице автора: https://vk.com/lagansa?w=wall8121106_5863 )

Polya Gusenkova

Алтарь, посох и сто жизней императора Рука, держащая посох, покрылась огромными мозолями, которые теперь лопались одна за другой. Боль раздражала, но дорога и без того была полна испытаний физических и духовных. Цу Ляо продолжал путь. В это время Эрх Вуджао…

862 views04:28