В ночи бессонной городской фонарь –
Один из сотен тысяч своих братьев,
Что проливали на бульвары свой янтарь.
Он видел и разлуки, и объятья,
Он видел слезы, горе, смех,
Рисунки на асфальте детскими мелками,
Которые засыпал первый снег
Неловкими и тонкими штрихами,
Пытаясь повторить картинку, но напрасно.
Снежок кружился, прыгал, лез на провода.
А он не знал, что фонари, бывает, гаснут...
Не от зари и до заката – навсегда.
Сбегают прочь из той тюрьмы хрустальной,
В которой просидели столько лет
Безвинно. Безвозмездно. Тайно
Дарили людям теплый желтый свет.
Путь освещал он мрачными ночами
Для всех, кто возвращается домой.
А люди все никак его не замечали -
Фонарь и есть фонарь. Хранитель городской.
И он, презрев страх и опасность,
Сорвался из своих стеклянных стен.
Ты знаешь, фонари, бывает, гаснут.
Не от рассвета до заката – насовсем.
—
© Александр Снегин
Один из сотен тысяч своих братьев,
Что проливали на бульвары свой янтарь.
Он видел и разлуки, и объятья,
Он видел слезы, горе, смех,
Рисунки на асфальте детскими мелками,
Которые засыпал первый снег
Неловкими и тонкими штрихами,
Пытаясь повторить картинку, но напрасно.
Снежок кружился, прыгал, лез на провода.
А он не знал, что фонари, бывает, гаснут...
Не от зари и до заката – навсегда.
Сбегают прочь из той тюрьмы хрустальной,
В которой просидели столько лет
Безвинно. Безвозмездно. Тайно
Дарили людям теплый желтый свет.
Путь освещал он мрачными ночами
Для всех, кто возвращается домой.
А люди все никак его не замечали -
Фонарь и есть фонарь. Хранитель городской.
И он, презрев страх и опасность,
Сорвался из своих стеклянных стен.
Ты знаешь, фонари, бывает, гаснут.
Не от рассвета до заката – насовсем.
—
© Александр Снегин
Если Вы открыли Врата — это ещё не значит, что они до этого были на самом деле закрыты.
Ангел
- Прощай, милый, мебель можешь оставить себе.
Вот и всё.
Она ушла.
Саня бросил взгляд ей вслед, физически ощущая, как в душе уже гудит пружина, готовая взорваться. Быстро стемневшая вечерняя улица поглощала ее силуэт.
То, что она- стерва, ему было ясно еще при знакомстве, два года назад.
То, что она - дрянь, он понял только сейчас.
Всего пять минут назад они вышли из ресторана итальянской кухни, будучи еще «парой»- веселой, сложившейся милой парочкой. Он устроил очередной романтичный ужин, которые она так обожала…
Судьбе понадобилось всего 2 минуты, чтобы разбить этот хрустальный идеал: она достала телефон и, расслабленная вином, неосторожно ответила в трубку: «Да, любимый».
А, увидев его изумленные глаза, не смущаясь, двумя предложениями объяснила: уже полгода она не была его женщиной.
И ушла.
Саня уперся взглядом в капот машины, и даже не пытался взять себя в руки. Ненависть, бешенство, злость неотвратимо распускались в душе подобно грибу ядерного взрыва. Он решительно достал брелок и открыл машину, не представляя, куда он сейчас рванет.
«КРЯК!»- послышалось близко со спины, одновременно оттуда же коротко блеснули красные и фиолетовые огни. Обернулся.
Ну, конечно, в такой момент только их не хватало. Наверное, подъехали, встали тихонько, с интересом отсмотрели кино, как баба бросает лоха, и вот приступили к делу.
Здоровенный инспектор, склонный к профессиональной полноте, вылез из патрульной машины и неспешно подошел к нему.
Усы, мясистый нос, толстые пальцы, жезл- все это было направлено прямо в Саню.
-Что, знака не видим? Вон там надо было остановиться, - инспектор махнул жезлом куда-то в сторону.
Саня поднял глаза вверх: его «тойота», на которой они приехали поужинать, была запаркована точно под знаком, запрещающим остановку.
Инспектор немного потянул носом в его сторону, и протянул руку:
-Ключи.
Саня не стал качать права, что он трезв. Ибо совершенно трезв он не был: пару бокалов вина вместе с этой тварью он в кафе выпил.
И передал брелок.
Инспектор прямо на капоте развернул планшет и начал писать. Несмотря на то, что до ближайшего столба уличного освещения было полсотни метров, писал он быстро и размашисто.
«Профи» -подумал Саня.
Вспыхнувшая неприязнь к инспектору быстро прошла. В принципе, инспектор все делал честно: и стоял он под знаком, и с запахом намеревался сесть за руль. Они ведь могли, вообще, подождать, пока он тронется и прижать к обочине- вот тогда это был бы полный капец.
Так что с ним обошлись, можно сказать, по- джентельменски. Никакой конфронтации с ним не хотелось.
Да, дело даже не в этом. О каком, к черту, штрафе сейчас можно переживать- если только что, на их глазах, была растоптана его любовь?
Только что об него вытерла ноги и выкинула, как использованную, драную тряпку женщина, сводившая его с ума!
Саня достал сигарету. Захотелось поговорить, пусть даже с инспектором. Ведь тоже, мужик. Должна же быть какая-то мужская солидарность? Не в смысле «пойми, пожалей, отпусти»- а именно выслушать. Ты штрафуй- но и выслушай!...
В горло никак не лезла первая фраза, с какой можно было бы начать исповедоваться. Невольно вырвался тяжелый вздох, Саня открыл рот, к горлу подступил комок, но…
-Я все видел, - не оборачиваясь, вдруг сказал инспектор,- не надо об этом.
Сане показалось, что он почувствовал в его интонации почти дружеское: «не кисни, возьми себя в руки».
А, может, только показалось.
Наверное, показалось.
В любом случае нужно взять себя в руки. То есть, успокоиться. Гонять пьяным в бешенстве по городским вечерним улицам в поисках приключений на задницу -очень плохая идея. Даже преступная.
Инспектор выпрямился, спросил.
-Запасные ключи дома?
-Ага.
Инспектор нажал кнопку брелка, когда доводчик потянул стекла вверх, бросил ключи в щель окна. Машина закрылась и маргнула огнями.
Инспектор сложил составленную бумагу вдвое и сунул ему в руку со словами: завтра до12 часов заберешь отсюда.
-И что мне теперь делать? -тупо спросил Саня, понимая, как непонятно он задал вопрос: то ли про штраф, то ли про неправильную парковку.
- Прощай, милый, мебель можешь оставить себе.
Вот и всё.
Она ушла.
Саня бросил взгляд ей вслед, физически ощущая, как в душе уже гудит пружина, готовая взорваться. Быстро стемневшая вечерняя улица поглощала ее силуэт.
То, что она- стерва, ему было ясно еще при знакомстве, два года назад.
То, что она - дрянь, он понял только сейчас.
Всего пять минут назад они вышли из ресторана итальянской кухни, будучи еще «парой»- веселой, сложившейся милой парочкой. Он устроил очередной романтичный ужин, которые она так обожала…
Судьбе понадобилось всего 2 минуты, чтобы разбить этот хрустальный идеал: она достала телефон и, расслабленная вином, неосторожно ответила в трубку: «Да, любимый».
А, увидев его изумленные глаза, не смущаясь, двумя предложениями объяснила: уже полгода она не была его женщиной.
И ушла.
Саня уперся взглядом в капот машины, и даже не пытался взять себя в руки. Ненависть, бешенство, злость неотвратимо распускались в душе подобно грибу ядерного взрыва. Он решительно достал брелок и открыл машину, не представляя, куда он сейчас рванет.
«КРЯК!»- послышалось близко со спины, одновременно оттуда же коротко блеснули красные и фиолетовые огни. Обернулся.
Ну, конечно, в такой момент только их не хватало. Наверное, подъехали, встали тихонько, с интересом отсмотрели кино, как баба бросает лоха, и вот приступили к делу.
Здоровенный инспектор, склонный к профессиональной полноте, вылез из патрульной машины и неспешно подошел к нему.
Усы, мясистый нос, толстые пальцы, жезл- все это было направлено прямо в Саню.
-Что, знака не видим? Вон там надо было остановиться, - инспектор махнул жезлом куда-то в сторону.
Саня поднял глаза вверх: его «тойота», на которой они приехали поужинать, была запаркована точно под знаком, запрещающим остановку.
Инспектор немного потянул носом в его сторону, и протянул руку:
-Ключи.
Саня не стал качать права, что он трезв. Ибо совершенно трезв он не был: пару бокалов вина вместе с этой тварью он в кафе выпил.
И передал брелок.
Инспектор прямо на капоте развернул планшет и начал писать. Несмотря на то, что до ближайшего столба уличного освещения было полсотни метров, писал он быстро и размашисто.
«Профи» -подумал Саня.
Вспыхнувшая неприязнь к инспектору быстро прошла. В принципе, инспектор все делал честно: и стоял он под знаком, и с запахом намеревался сесть за руль. Они ведь могли, вообще, подождать, пока он тронется и прижать к обочине- вот тогда это был бы полный капец.
Так что с ним обошлись, можно сказать, по- джентельменски. Никакой конфронтации с ним не хотелось.
Да, дело даже не в этом. О каком, к черту, штрафе сейчас можно переживать- если только что, на их глазах, была растоптана его любовь?
Только что об него вытерла ноги и выкинула, как использованную, драную тряпку женщина, сводившая его с ума!
Саня достал сигарету. Захотелось поговорить, пусть даже с инспектором. Ведь тоже, мужик. Должна же быть какая-то мужская солидарность? Не в смысле «пойми, пожалей, отпусти»- а именно выслушать. Ты штрафуй- но и выслушай!...
В горло никак не лезла первая фраза, с какой можно было бы начать исповедоваться. Невольно вырвался тяжелый вздох, Саня открыл рот, к горлу подступил комок, но…
-Я все видел, - не оборачиваясь, вдруг сказал инспектор,- не надо об этом.
Сане показалось, что он почувствовал в его интонации почти дружеское: «не кисни, возьми себя в руки».
А, может, только показалось.
Наверное, показалось.
В любом случае нужно взять себя в руки. То есть, успокоиться. Гонять пьяным в бешенстве по городским вечерним улицам в поисках приключений на задницу -очень плохая идея. Даже преступная.
Инспектор выпрямился, спросил.
-Запасные ключи дома?
-Ага.
Инспектор нажал кнопку брелка, когда доводчик потянул стекла вверх, бросил ключи в щель окна. Машина закрылась и маргнула огнями.
Инспектор сложил составленную бумагу вдвое и сунул ему в руку со словами: завтра до12 часов заберешь отсюда.
-И что мне теперь делать? -тупо спросил Саня, понимая, как непонятно он задал вопрос: то ли про штраф, то ли про неправильную парковку.
То ли про то, как ему теперь вообще жить без этой восхитительной женщины?
Инспектор, словно прицелившись, махнул жезлом вдоль улицы.
-Двигаться в том направлении.
Саня повернул голову в указанном направлении. Не понятно, что имел в виду инспектор: то ли стоянку такси в трехстах метрах от ресторана, то ли то, что в том направлении, в 5 километрах была улица и был дом, в котором на 10 этаже была чудесная квартира с видом за реку, в которой еще витал аромат духов прекрасной твари...
Но патрульный не стал ничего объяснять, погрузился в машину и уехал.
Саня, спохватившись, пощупал карман: вернул ли ему инспектор документы? Документы были на месте.
Оглядев машину, он двинулся по тротуару вдоль улицы с редкими огнями.
Вот теперь можно отдаться тяжелым мыслям.
И эти мысли не заставили себя долго ждать, уже через пару шагов в голове понеслось: «Сука! Тварь!..».
Но длилось это не долго: через сотню метров на пути появилась скамейка на тротуаре, прямо под фонарем.
Скамейка была не пустой, ее занимала девушка. И еще кот. При его приближении они оба посмотрели на него внимательным взглядом.
-Можно? - Саня вопросительно кивнул на свободное место.
Она кивнула головой, продолжая его разглядывать. Кот промолчал. Он подвинул кота к середине скамейки и сел с другого края.
- Я закурю?
- Как хотите. Вы от Петра?
- Петр? Не знаю такого, -подумав, он переспросил: -Ждете кого-то? Может, мешаю?
- Да, пожалуй, жду. Но нет, не мешаете.
Саня почувствовал, что вдруг успокоился. Да пошла она! Пусть катится, и подальше. Как говорится, еще не известно, кому повезло. Лучше уж сейчас это выяснить, чем потом, когда…
Когда- что? Хрен знает. Но ведь могло бы всякое случиться. Они могли пожениться, завести детей. А потом она взяла бы трубку и кому-то ответила: «Да, любимый».
Он, действительно, успокоился. Тихий летний вечер, свежая прохлада и симпатичная незнакомая девушка на скамейке. Короче, как это ни поразительно, но у него сейчас вдруг хорошее настроение. Он даже не уверен, требуется ли ему сейчас кому-то открыть душу или нет. Пожалуй, он справился, и надобности в этом нет. Он просто покурит молча и пойдет домой. А завтра заберет машину, оплатит штраф, и начнет новую жизнь, в которой больше никогда не будет места этой дряни.
Но девушка вдруг прервала его плавный ход мыслей. Видимо, что-то в его поведении, облике внушило ей доверие к нему.
Она сразу перешла на «ты».
- Можно тебя спросить?
Он неопределенно пожал плечами: есть вопрос- спрашивай.
-У меня сейчас странная история была. Не могу понять, что это было, -она немного помолчала. - Еще полчаса назад я была в страшно отчаянной ситуация. Хоть вешайся. Даже была мысль прыгнуть с крыши.
-Отчаянные ситуации бывают редко, если контролировать себя,- ответил Саня, вспоминая, как пятнадцать минут назад хотел напиться и гонять по городу до первого столба.
- Это если умеешь себя контролировать. А если нет? А если вообще не от тебя зависит?
Саня подумал, что настал момент поинтересоваться ее проблемой.
-А что случилось-то?
-Меня выгнали из дома. Отчим выгнал. Мама умерла неделю назад, и отчим выгнал, сказал: проваливай. А мне некуда идти. Вообще некуда. Совсем.
Саня криво улыбнулся:
-А от меня только что ушла жена. Ну, не официальная. Но все равно. Два года вместе… - и тут Саню все же прорвало.
Видимо, пружинки в душе бывают двух видов: явные и скрытые. Явные можно успокоить сигаретой, спустить на тормозах.
А скрытые все равно развяжутся и выпрямятся.
Почти без эмоций и интонаций он выложил незнакомке про то, как познакомился, как он был счастлив, как возил по заморским курортам, одевал в дорогое, покупал золотое, как души не чаял, как мечтал о крепкой большой семье, как она делала что хотела - и чем это вот только что кончилось.
Рассказывая, Саня вдруг подумал, что это- банальность, что это- такое типично уличное откровение незнакомцев. Саня даже подумал, что сейчас она начнет хрестоматийное утешение: «Не все женщины такие. Вы обязательно еще встретите настоящую любовь…»
Инспектор, словно прицелившись, махнул жезлом вдоль улицы.
-Двигаться в том направлении.
Саня повернул голову в указанном направлении. Не понятно, что имел в виду инспектор: то ли стоянку такси в трехстах метрах от ресторана, то ли то, что в том направлении, в 5 километрах была улица и был дом, в котором на 10 этаже была чудесная квартира с видом за реку, в которой еще витал аромат духов прекрасной твари...
Но патрульный не стал ничего объяснять, погрузился в машину и уехал.
Саня, спохватившись, пощупал карман: вернул ли ему инспектор документы? Документы были на месте.
Оглядев машину, он двинулся по тротуару вдоль улицы с редкими огнями.
Вот теперь можно отдаться тяжелым мыслям.
И эти мысли не заставили себя долго ждать, уже через пару шагов в голове понеслось: «Сука! Тварь!..».
Но длилось это не долго: через сотню метров на пути появилась скамейка на тротуаре, прямо под фонарем.
Скамейка была не пустой, ее занимала девушка. И еще кот. При его приближении они оба посмотрели на него внимательным взглядом.
-Можно? - Саня вопросительно кивнул на свободное место.
Она кивнула головой, продолжая его разглядывать. Кот промолчал. Он подвинул кота к середине скамейки и сел с другого края.
- Я закурю?
- Как хотите. Вы от Петра?
- Петр? Не знаю такого, -подумав, он переспросил: -Ждете кого-то? Может, мешаю?
- Да, пожалуй, жду. Но нет, не мешаете.
Саня почувствовал, что вдруг успокоился. Да пошла она! Пусть катится, и подальше. Как говорится, еще не известно, кому повезло. Лучше уж сейчас это выяснить, чем потом, когда…
Когда- что? Хрен знает. Но ведь могло бы всякое случиться. Они могли пожениться, завести детей. А потом она взяла бы трубку и кому-то ответила: «Да, любимый».
Он, действительно, успокоился. Тихий летний вечер, свежая прохлада и симпатичная незнакомая девушка на скамейке. Короче, как это ни поразительно, но у него сейчас вдруг хорошее настроение. Он даже не уверен, требуется ли ему сейчас кому-то открыть душу или нет. Пожалуй, он справился, и надобности в этом нет. Он просто покурит молча и пойдет домой. А завтра заберет машину, оплатит штраф, и начнет новую жизнь, в которой больше никогда не будет места этой дряни.
Но девушка вдруг прервала его плавный ход мыслей. Видимо, что-то в его поведении, облике внушило ей доверие к нему.
Она сразу перешла на «ты».
- Можно тебя спросить?
Он неопределенно пожал плечами: есть вопрос- спрашивай.
-У меня сейчас странная история была. Не могу понять, что это было, -она немного помолчала. - Еще полчаса назад я была в страшно отчаянной ситуация. Хоть вешайся. Даже была мысль прыгнуть с крыши.
-Отчаянные ситуации бывают редко, если контролировать себя,- ответил Саня, вспоминая, как пятнадцать минут назад хотел напиться и гонять по городу до первого столба.
- Это если умеешь себя контролировать. А если нет? А если вообще не от тебя зависит?
Саня подумал, что настал момент поинтересоваться ее проблемой.
-А что случилось-то?
-Меня выгнали из дома. Отчим выгнал. Мама умерла неделю назад, и отчим выгнал, сказал: проваливай. А мне некуда идти. Вообще некуда. Совсем.
Саня криво улыбнулся:
-А от меня только что ушла жена. Ну, не официальная. Но все равно. Два года вместе… - и тут Саню все же прорвало.
Видимо, пружинки в душе бывают двух видов: явные и скрытые. Явные можно успокоить сигаретой, спустить на тормозах.
А скрытые все равно развяжутся и выпрямятся.
Почти без эмоций и интонаций он выложил незнакомке про то, как познакомился, как он был счастлив, как возил по заморским курортам, одевал в дорогое, покупал золотое, как души не чаял, как мечтал о крепкой большой семье, как она делала что хотела - и чем это вот только что кончилось.
Рассказывая, Саня вдруг подумал, что это- банальность, что это- такое типично уличное откровение незнакомцев. Саня даже подумал, что сейчас она начнет хрестоматийное утешение: «Не все женщины такие. Вы обязательно еще встретите настоящую любовь…»
- У меня нет с собой телефона. Вообще, ничего. Даже записать не на чем, -растерянно ответила она.
Саня похлопал по карманам в поисках бумажки и ручки.
Ручка в кармане была. А бумажка оказалась только одна- протокол от патрульного инспектора.
Плевать. Вот на ней он и напишет.
Он развернул бумагу под фонарный свет, достал ручку и… замер. Можно сказать, застыл.
-Что-то случилось?- встревожилась девушка, и заглянула ему через плечо:
На бланке стандартного протокола размашистым почерком инспектора была выведена надпись: «Предъявитель сего документа направлен мной, лично. Ан. Петр» -и подпись.
© GenrichM
Саня похлопал по карманам в поисках бумажки и ручки.
Ручка в кармане была. А бумажка оказалась только одна- протокол от патрульного инспектора.
Плевать. Вот на ней он и напишет.
Он развернул бумагу под фонарный свет, достал ручку и… замер. Можно сказать, застыл.
-Что-то случилось?- встревожилась девушка, и заглянула ему через плечо:
На бланке стандартного протокола размашистым почерком инспектора была выведена надпись: «Предъявитель сего документа направлен мной, лично. Ан. Петр» -и подпись.
© GenrichM
Но незнакомка утешать его не стала, видимо, своя беда в ее голове сидела крепче:
-Да, вот так вот и получается, доверяешь- а в результате сидишь на улице.
В общем, выгнал ее подлец-отчим в одном платье, в тапочках, без денег, без документов, без ничего.
Кот перебрался поближе к нему , и тут Саня подумал, что вполне может предложить ей пойти к нему переночевать. Абсолютно без задних мыслей пригласит домой, накормит, уложит спать.
А утром она что-нибудь придумает, как быть дальше. Он уже было открыл рот с предложением, но девушка снова вздохнула:
-Не знаю, сколько его еще ждать.
Саня вспомнил про загадочного посыльного от Петра, про которого она сказала в самом начале беседы.
-А этот Петр, что, обещал помочь?
-Ну, он уже помог, морально. Можно сказать, успокоил. Я же правду сказала, что хотела с крыши прыгнуть. Нет, правда, было очень плохо.
-А Петр- это твой знакомый?
-Нет. Вот это и странно, он просто на улице подошел час назад. Я вот сидела тут, и выбирала, в какой дом зайти... Он сказал, что он- ангел…
Саня вздрогнул. Свихнувшиеся девушки всегда вызывали у него настороженность. От них всегда не знаешь, чего ждать. Жаль, что ненормальная. А ведь такая симпатичная, светленькая, глазки умные.
Жаль!
- … я сперва не поверила. А он сразу мне говорит: потерпи пару месяцев, отчим твой скоро за решетку сядет, там и останется надолго-долго. А квартира – она твоей мамы, ты там будешь жить.
- Он из прокуратуры что ли? -спросил Саня, удивляясь собственной глупости.
- Да нет же. Я ему ничего и сказать-то не успела: ни про отчима, ни про маму, ни про квартиру,. И даже что меня выгнали –не успела. Да и рассказывать не собиралась. Он просто сразу знал откуда-то все это.
У Сани отлегло от сердца: она- нормальная. Просто доверчивая. Это не страшно.
- И что дальше?
-Вот так все сказал, а потом говорит: тебе надо пару месяцев где-то пожить, а потом все уладится, как он сказал.
- И он сказал, что он- ангел?
-Да, ангел. Петр. Ангел Петр. Такой важный весь, солидный. Он даже в какой-то форме был, кажется.
Они одновременно улыбнулись. Улыбка у нее была просто восхитительной. Девушка продолжила:
- И еще он сказал: если немного тут подождешь, я пришлю кого-нибудь подходящего, с записочкой, от меня. Он поможет.
Она лукаво посмотрела на Саню:
-А у тебя нет записки от него?
-Нет. Очень сожалею, мне очень жаль, но нет, - Саня был абсолютно искренен, ему, действительно, было очень жаль.
-Мне тоже, - призналась девушка, - что ж буду ждать дальше.
Она заметно сникла и опустила взгляд.
С другой стороны, подумал Саня, черт с этим шутником, Петей: ободрил девчонку -и на том спасибо. А дальше уже он может о ней позаботиться.
Да. Он может о ней позаботиться, хотя бы пару месяцев.
Он, реально может ей помочь.
Саня подумал, что принял решение.
-Послушай, я не буду навязываться, но эта история с Петром, с ангелом… ну, она немного…
- Неправдоподобная? Да, это выглядит именно так. Но… он сказал мне еще кое-что. Что мог знать только мой ангел-хранитель. Однажды в детстве, когда мама и папа были живы, мы поехали в сад, на машине…
Дальше она не стала говорить, Саня заметил слезинку.
Она глубоко вздохнула, помолчала, и, без объяснений, закончила:
-…это мог знать только ангел, настоящий ангел.
И, через несколько секунд, подняв на него глаза, вытерев слезу, тихо, но твердо окончила:
-Я буду ждать, он не мог обмануть… - и вдруг дополнила: - если хочешь, может посидеть тут со мной…
Кот поднял голову и вопросительно посмотрел на Саню.
Саня улыбнулся.
В принципе, ничего страшного. С ангелом или без ангела, но он ей поможет. Просидит тут с ней всю ночь, а утром она забудет про шутника. А потом он решит все ее вопросы.
Самое главное для него сейчас: не потерять с ней контакт. Он собрался с духом и решительно выговорил:
- Конечно, я посижу. И еще, давай телефонами обменяемся, на всякий случай? Не важно, получится с Петром, не получится - в любом случае запиши мой номер. И свой номер тоже дай.
Это было сказано так, что девушка сразу поняла: это просит мужчина, а не самец.
-Да, вот так вот и получается, доверяешь- а в результате сидишь на улице.
В общем, выгнал ее подлец-отчим в одном платье, в тапочках, без денег, без документов, без ничего.
Кот перебрался поближе к нему , и тут Саня подумал, что вполне может предложить ей пойти к нему переночевать. Абсолютно без задних мыслей пригласит домой, накормит, уложит спать.
А утром она что-нибудь придумает, как быть дальше. Он уже было открыл рот с предложением, но девушка снова вздохнула:
-Не знаю, сколько его еще ждать.
Саня вспомнил про загадочного посыльного от Петра, про которого она сказала в самом начале беседы.
-А этот Петр, что, обещал помочь?
-Ну, он уже помог, морально. Можно сказать, успокоил. Я же правду сказала, что хотела с крыши прыгнуть. Нет, правда, было очень плохо.
-А Петр- это твой знакомый?
-Нет. Вот это и странно, он просто на улице подошел час назад. Я вот сидела тут, и выбирала, в какой дом зайти... Он сказал, что он- ангел…
Саня вздрогнул. Свихнувшиеся девушки всегда вызывали у него настороженность. От них всегда не знаешь, чего ждать. Жаль, что ненормальная. А ведь такая симпатичная, светленькая, глазки умные.
Жаль!
- … я сперва не поверила. А он сразу мне говорит: потерпи пару месяцев, отчим твой скоро за решетку сядет, там и останется надолго-долго. А квартира – она твоей мамы, ты там будешь жить.
- Он из прокуратуры что ли? -спросил Саня, удивляясь собственной глупости.
- Да нет же. Я ему ничего и сказать-то не успела: ни про отчима, ни про маму, ни про квартиру,. И даже что меня выгнали –не успела. Да и рассказывать не собиралась. Он просто сразу знал откуда-то все это.
У Сани отлегло от сердца: она- нормальная. Просто доверчивая. Это не страшно.
- И что дальше?
-Вот так все сказал, а потом говорит: тебе надо пару месяцев где-то пожить, а потом все уладится, как он сказал.
- И он сказал, что он- ангел?
-Да, ангел. Петр. Ангел Петр. Такой важный весь, солидный. Он даже в какой-то форме был, кажется.
Они одновременно улыбнулись. Улыбка у нее была просто восхитительной. Девушка продолжила:
- И еще он сказал: если немного тут подождешь, я пришлю кого-нибудь подходящего, с записочкой, от меня. Он поможет.
Она лукаво посмотрела на Саню:
-А у тебя нет записки от него?
-Нет. Очень сожалею, мне очень жаль, но нет, - Саня был абсолютно искренен, ему, действительно, было очень жаль.
-Мне тоже, - призналась девушка, - что ж буду ждать дальше.
Она заметно сникла и опустила взгляд.
С другой стороны, подумал Саня, черт с этим шутником, Петей: ободрил девчонку -и на том спасибо. А дальше уже он может о ней позаботиться.
Да. Он может о ней позаботиться, хотя бы пару месяцев.
Он, реально может ей помочь.
Саня подумал, что принял решение.
-Послушай, я не буду навязываться, но эта история с Петром, с ангелом… ну, она немного…
- Неправдоподобная? Да, это выглядит именно так. Но… он сказал мне еще кое-что. Что мог знать только мой ангел-хранитель. Однажды в детстве, когда мама и папа были живы, мы поехали в сад, на машине…
Дальше она не стала говорить, Саня заметил слезинку.
Она глубоко вздохнула, помолчала, и, без объяснений, закончила:
-…это мог знать только ангел, настоящий ангел.
И, через несколько секунд, подняв на него глаза, вытерев слезу, тихо, но твердо окончила:
-Я буду ждать, он не мог обмануть… - и вдруг дополнила: - если хочешь, может посидеть тут со мной…
Кот поднял голову и вопросительно посмотрел на Саню.
Саня улыбнулся.
В принципе, ничего страшного. С ангелом или без ангела, но он ей поможет. Просидит тут с ней всю ночь, а утром она забудет про шутника. А потом он решит все ее вопросы.
Самое главное для него сейчас: не потерять с ней контакт. Он собрался с духом и решительно выговорил:
- Конечно, я посижу. И еще, давай телефонами обменяемся, на всякий случай? Не важно, получится с Петром, не получится - в любом случае запиши мой номер. И свой номер тоже дай.
Это было сказано так, что девушка сразу поняла: это просит мужчина, а не самец.
Если человек потерял смысл жизни, значит он очень усердно многие годы его терял.
— Бабушка, сделай мне талисман на деньги.
— Мил человек, хлопотное это дело, давай я тебя кредитки взламывать научу... Энто дело сейчас по вайфаю можно ужо делать.
— Мил человек, хлопотное это дело, давай я тебя кредитки взламывать научу... Энто дело сейчас по вайфаю можно ужо делать.
#классика
Три калеки бредут к купели с живой водой. Глухонемой толкает раздолбаное кресло-каталку, на которой едет безногий, а сзади тянется слепой, держась за плечо глухонемого. Добрались. Слепой первый ныряет, затем вылезает, озирается по сторонам и радостно кричит:
— Вижу! Я вижу!
Следующим в купель прыгает глухой, вылезает и радостно кричит:
— Слышу! Я слышу!
После этого они, обрадованные своим дивным исцелением, вдвоем с разгона закатывают в источник кресло-каталку с безногим, и потом, конечно, выкатывают его обратно на берег. Безногий оглядывает себя, на его лице начинает было появляться тень недоумения и вдруг он тоже радостно вскрикивает:
— Опаньки! Колеса новые!
Три калеки бредут к купели с живой водой. Глухонемой толкает раздолбаное кресло-каталку, на которой едет безногий, а сзади тянется слепой, держась за плечо глухонемого. Добрались. Слепой первый ныряет, затем вылезает, озирается по сторонам и радостно кричит:
— Вижу! Я вижу!
Следующим в купель прыгает глухой, вылезает и радостно кричит:
— Слышу! Я слышу!
После этого они, обрадованные своим дивным исцелением, вдвоем с разгона закатывают в источник кресло-каталку с безногим, и потом, конечно, выкатывают его обратно на берег. Безногий оглядывает себя, на его лице начинает было появляться тень недоумения и вдруг он тоже радостно вскрикивает:
— Опаньки! Колеса новые!
- Михаил! Почему те в черных балахонах кошек убивают и всякую чушь несут?
- Это сатанисты, приносят жертву Люциферу.
- Собирай воинство, пора покончить с этим безумием! Ладно мне мстит, а коты чем ему мешают?
- Да, он их об этом не просит... ему в жертву адекватные нужны, с душой постарше и с магическими способностями.
- Тогда эти какого черта творят?! Пусть приносят в жертву кого просят!
- За это уголовная ответственность от 10 лет до пожизненного. Да, не переживай, Люцифер для таких "поклонников" полкруга выделил, там их в клочья рвут самые сильные демоны.
- Так, этих в балахонах, чтоб через пол часа, сюда доставили!
- За что их на небеса?!
- Я им лично головы поотрываю!
Осколки Вселенной
- Это сатанисты, приносят жертву Люциферу.
- Собирай воинство, пора покончить с этим безумием! Ладно мне мстит, а коты чем ему мешают?
- Да, он их об этом не просит... ему в жертву адекватные нужны, с душой постарше и с магическими способностями.
- Тогда эти какого черта творят?! Пусть приносят в жертву кого просят!
- За это уголовная ответственность от 10 лет до пожизненного. Да, не переживай, Люцифер для таких "поклонников" полкруга выделил, там их в клочья рвут самые сильные демоны.
- Так, этих в балахонах, чтоб через пол часа, сюда доставили!
- За что их на небеса?!
- Я им лично головы поотрываю!
Осколки Вселенной
— И что же тебя так порадовало из последних открытий?
— Что мы все, по сути, живём в своих самых прекрасных мирах.
— Что мы все, по сути, живём в своих самых прекрасных мирах.
- Ты куда собрался? Ночь на дворе, темнотища, на улице ни души, да и мест наших не знаешь. Заблудиться захотел? - удивлённо спросила тётя Катя.
- Звал вроде кто-то. Вот решил поглядеть. Может нужно человеку чего, - ответил гость, шагнув к двери.
- Митька, ну кто тебя звал, когда никто тут с тобой не знакомился? Не выдумывай. Помоги лучше мне, подержи вот нитки, пока в клубок смотаю.
Не дожидаясь ответа, она усадила его напротив себя и набросила на руки пряжу.
Закончился знойный день.
Веранду небольшого дома, на которой они разговаривали, освещала одинокая лампа, не обременённая никаким подобием плафона. Всё-таки в деревне всё проще, даже в мелочах. Двери хозяйка затянула старым тюлем, который в городе давно бы выбросили, эта посеревшая от времени ткань не пропускала внутрь назойливых насекомых, давая возможность лёгкой прохладе ночи нежно гладить измученную солнцем кожу.
Тётка Катерина жила почти за сотню километров от города. Если бы отец не попросил Дмитрия навестить её, чтобы отдать материну книгу по домоводству, которую та перед смертью велела передать своей двоюродной сестре, парень не встретился бы с ней ни разу жизни.
Зачем в деревне такая книга, когда там и продуктов-то, которые в рецептах описаны, отродясь не было, отец с сыном не поняли, но раз пообещали, надо выполнять.
Крепкая деревенская тётка на его хрупкую маму была похожа мало. Конопатое лицо, хитрые маленькие глазки, загорелые руки, не уступавшие по силе мужским (это он понял, когда та обхватила его своими ручищами на станции со словами «Митька, вырос-то как»).
Клубок в её широких ладонях смотрелся немного комично. В воображении парня тут же появился слон, играющий воздушным шариком, но двигались руки тёти Кати так быстро и ловко, что образ слона моментально исчез.
- Завтра домой уедешь, не погостишь пару деньков?- спросила она.
- Утром собирался, - подтвердил её догадку племянник.
- Понимаю, не интересно тебе тут у нас, Митя, скукота. Клуб давно развалился и остов его бурьяном порос. Из молодёжи только дед Василий, а ему уже около семидесяти.
Димка вскинул от удивления брови. Его мама умерла рано, даже до пятидесяти лет не дожила: за два месяца до её дня рождения сбил пьяный водитель. Дмитрий с отцом едва успели добраться до больницы, чтобы попрощаться.
Приехать сюда, исполнить последний материн наказ удалось только летом. То похороны, то поминки, то прочие неотложные дела. Дмитрий, как пошёл в отпуск, первое, что сделал, это, прихватив книгу, отправился в дальнее село, где жила тётка Екатерина.
О похоронах тёте Кате сообщили, но приехать она так и не собралась. Отец думал из-за здоровья, всё-таки старше сестры почти на тридцать лет, и живёт одна, никого у неё нет, кто мог бы довезти женщину до станции.
Когда тётка встретила Димку с поезда, он немного удивился, не увидев немощную старушку, но как-то не задумался про то, что ей должно быть, по словам отца, около восьмидесяти лет. Ещё больше был поражён, когда та повела его к себе домой, сообщив, что идти совсем не далеко, каких-нибудь километров восемь с гаком.
Сейчас, когда она сказала, что самому молодому из сельчан больше семидесяти лет, Дима вспомнил, что ей самой за восемьдесят.
«Ого, не знай я сколько тётке лет, так решил бы, что и сорока пяти нет. Хорошо она сохранилась. А отец считал её немощной, решил, что из-за этого хоронить сестру не приехала», - подумал он.
- А на похоронах я не была, так как к мёртвому смысла нет кататься. К живым тоже надо лишь изредка наведываться, чтобы сильно не надоедать.
У людей дела свои, планы, а тут «здрасте, гости приехали».
- Вы у нас вообще ни разу не были.
- Звал вроде кто-то. Вот решил поглядеть. Может нужно человеку чего, - ответил гость, шагнув к двери.
- Митька, ну кто тебя звал, когда никто тут с тобой не знакомился? Не выдумывай. Помоги лучше мне, подержи вот нитки, пока в клубок смотаю.
Не дожидаясь ответа, она усадила его напротив себя и набросила на руки пряжу.
Закончился знойный день.
Веранду небольшого дома, на которой они разговаривали, освещала одинокая лампа, не обременённая никаким подобием плафона. Всё-таки в деревне всё проще, даже в мелочах. Двери хозяйка затянула старым тюлем, который в городе давно бы выбросили, эта посеревшая от времени ткань не пропускала внутрь назойливых насекомых, давая возможность лёгкой прохладе ночи нежно гладить измученную солнцем кожу.
Тётка Катерина жила почти за сотню километров от города. Если бы отец не попросил Дмитрия навестить её, чтобы отдать материну книгу по домоводству, которую та перед смертью велела передать своей двоюродной сестре, парень не встретился бы с ней ни разу жизни.
Зачем в деревне такая книга, когда там и продуктов-то, которые в рецептах описаны, отродясь не было, отец с сыном не поняли, но раз пообещали, надо выполнять.
Крепкая деревенская тётка на его хрупкую маму была похожа мало. Конопатое лицо, хитрые маленькие глазки, загорелые руки, не уступавшие по силе мужским (это он понял, когда та обхватила его своими ручищами на станции со словами «Митька, вырос-то как»).
Клубок в её широких ладонях смотрелся немного комично. В воображении парня тут же появился слон, играющий воздушным шариком, но двигались руки тёти Кати так быстро и ловко, что образ слона моментально исчез.
- Завтра домой уедешь, не погостишь пару деньков?- спросила она.
- Утром собирался, - подтвердил её догадку племянник.
- Понимаю, не интересно тебе тут у нас, Митя, скукота. Клуб давно развалился и остов его бурьяном порос. Из молодёжи только дед Василий, а ему уже около семидесяти.
Димка вскинул от удивления брови. Его мама умерла рано, даже до пятидесяти лет не дожила: за два месяца до её дня рождения сбил пьяный водитель. Дмитрий с отцом едва успели добраться до больницы, чтобы попрощаться.
Приехать сюда, исполнить последний материн наказ удалось только летом. То похороны, то поминки, то прочие неотложные дела. Дмитрий, как пошёл в отпуск, первое, что сделал, это, прихватив книгу, отправился в дальнее село, где жила тётка Екатерина.
О похоронах тёте Кате сообщили, но приехать она так и не собралась. Отец думал из-за здоровья, всё-таки старше сестры почти на тридцать лет, и живёт одна, никого у неё нет, кто мог бы довезти женщину до станции.
Когда тётка встретила Димку с поезда, он немного удивился, не увидев немощную старушку, но как-то не задумался про то, что ей должно быть, по словам отца, около восьмидесяти лет. Ещё больше был поражён, когда та повела его к себе домой, сообщив, что идти совсем не далеко, каких-нибудь километров восемь с гаком.
Сейчас, когда она сказала, что самому молодому из сельчан больше семидесяти лет, Дима вспомнил, что ей самой за восемьдесят.
«Ого, не знай я сколько тётке лет, так решил бы, что и сорока пяти нет. Хорошо она сохранилась. А отец считал её немощной, решил, что из-за этого хоронить сестру не приехала», - подумал он.
- А на похоронах я не была, так как к мёртвому смысла нет кататься. К живым тоже надо лишь изредка наведываться, чтобы сильно не надоедать.
У людей дела свои, планы, а тут «здрасте, гости приехали».
- Вы у нас вообще ни разу не были.
- Так и тебя, Димочка, я только грудничком видела. Ты ж тоже не заглядывал, и матушка твоя меня посещениями не слишком баловала. Да не хмурься ты, я зла не держу и тебе не надо. Мы с Валентиной не общались с твоего рождения. С тех пор, как она в город насовсем перебралась. Повздорили с ней крепко. Вот ты мне мировую и привёз, жалко поздно, загляни ты ко мне с этой весточкой при жизни матушкиной, глядишь, уберегла бы её от смерти. Что теперь об том рассуждать, из пустого в порожнее переливать?
Тётка вздохнула.
- Тёть Кать, а зачем вам эта книга по домоводству? У вас даже тут готовить по ней всякие блюда не из чего.
- Это, Димуська, не просто книга. Это мать твоя прощения так попросила.
И с чего ты взял, что она про домоводство?
- На обложке написано, - удивился вопросу парень.
- Плохо ты читаешь, мой хороший. Внимательнее глянь. Потом второй клубок мотать будем, - сказала она ухмыльнувшись, после чего отложила нитки в сторону и принялась разбирать остальную пряжу.
Дима встал и взял со старого серванта свёрток, на книгу хозяйка дома лишь мельком взглянула, когда племянник её подал, а потом, как она была завёрнута в газету, до конца не разворачивая, отложила в сторону. Так та и лежала нетронутой до вечера.
Аккуратно развернув газету, парень удивился.
- А что это? – недоумевая, спросил он. – Я не эту привёз. Вы поменяли?
- Когда? Да и зачем?
Тётя Катя пожала плечами.
«Действительно, свёрток был всё время на виду», - вспомнил Дима.
Но факт оставался фактом.
В руках он держал какую-то старинную книгу в кожаном переплёте, написанную на незнакомом ему языке.
- Как так? – спросил парень, уставившись на тётку.
- Потом объясню. Долгая история. Вон шапку на шкафу видишь?
- Вижу.
- Так это не шапка вовсе!
- Да ладно! – не поверил городской гость.
Он поднялся и шагнул к старому шкафу, на котором лежала старая потрёпанная кроличья ушанка.
Едва протянул руку, чтобы взять и рассмотреть поближе, как что-то на него зашипело и, спрыгнув вниз, шмыгнуло в комнату через приоткрытую дверь.
Первая мысль, которая пришла в голову, была в пользу того, что шапка оказалась котом. Но вспомнив, что пробежало мимо его ног, Димка эту догадку отмёл разом. Существо совсем не походило на кота, скорее на помесь крысы и какой-то птицы. Это совсем сбило его с толку.
- Что, не всё видится таким, как ты привык? - хихикнула тётя Катя. – А эту книжку твоя мама почитать брала, когда ещё с ней не ссорились, а теперь вернула. А я вот только сейчас вижу, что напрасно с ней поссорились. Сама, глядишь, в город скоро перееду.
Никого тут почти не осталось. Доживает деревня последние годочки. Хорошо хоть электричество пока не отрубили, да остановку оставили, хоть и «по требованию».
Вот похороню последнего прописанного тут (у местных жителей никого, кто мог бы о них позаботиться, не осталось, потому они здесь и коротают свой срок), тоже рвану отсюда. Куплю однушку на окраине, да и буду тихонечко там обитать.
«Неужели она собирается всех пережить, да потом ещё и переехать отсюда? Наверняка в документах ошибка. Не может ей быть столько лет», - подумал парень.
- Гены у меня хорошие. Все в семье долгожителями были, - словно услышав его мысли, продолжила тётя Катя. – Твоя мама тоже долго бы жила, если бы не несчастный случай. И тебе долгий век предстоит, так что будь осторожнее, чтобы его прожить. Не рискуй по-глупому.
- Да, я вроде и не рискую, - пожав плечами, начал было говорить Димка, как снова услышал за калиткой чей-то голос.
Звали его, парень был уверен. Откуда взялась эта уверенность, и сам не понимал, но наверняка знал, что именно его.
- Пойду, покурю, - сказал он, поднимаясь с табурета на который уселся минуту назад, и снова шагнул к двери.
- Стоять! - не поднимая головы от ниток, которые сматывала в клубок, рявкнула тётка.
Дмитрий от неожиданности снова плюхнулся на место.
Тётя Катя внимательно на него посмотрела и, покачав головой, спросила:
- Что? Опять голос слышал?
- Да, - ответил парень, не понимая, почему ему нельзя выйти поговорить с человеком, который его позвал.
Тётка вздохнула.
- Тёть Кать, а зачем вам эта книга по домоводству? У вас даже тут готовить по ней всякие блюда не из чего.
- Это, Димуська, не просто книга. Это мать твоя прощения так попросила.
И с чего ты взял, что она про домоводство?
- На обложке написано, - удивился вопросу парень.
- Плохо ты читаешь, мой хороший. Внимательнее глянь. Потом второй клубок мотать будем, - сказала она ухмыльнувшись, после чего отложила нитки в сторону и принялась разбирать остальную пряжу.
Дима встал и взял со старого серванта свёрток, на книгу хозяйка дома лишь мельком взглянула, когда племянник её подал, а потом, как она была завёрнута в газету, до конца не разворачивая, отложила в сторону. Так та и лежала нетронутой до вечера.
Аккуратно развернув газету, парень удивился.
- А что это? – недоумевая, спросил он. – Я не эту привёз. Вы поменяли?
- Когда? Да и зачем?
Тётя Катя пожала плечами.
«Действительно, свёрток был всё время на виду», - вспомнил Дима.
Но факт оставался фактом.
В руках он держал какую-то старинную книгу в кожаном переплёте, написанную на незнакомом ему языке.
- Как так? – спросил парень, уставившись на тётку.
- Потом объясню. Долгая история. Вон шапку на шкафу видишь?
- Вижу.
- Так это не шапка вовсе!
- Да ладно! – не поверил городской гость.
Он поднялся и шагнул к старому шкафу, на котором лежала старая потрёпанная кроличья ушанка.
Едва протянул руку, чтобы взять и рассмотреть поближе, как что-то на него зашипело и, спрыгнув вниз, шмыгнуло в комнату через приоткрытую дверь.
Первая мысль, которая пришла в голову, была в пользу того, что шапка оказалась котом. Но вспомнив, что пробежало мимо его ног, Димка эту догадку отмёл разом. Существо совсем не походило на кота, скорее на помесь крысы и какой-то птицы. Это совсем сбило его с толку.
- Что, не всё видится таким, как ты привык? - хихикнула тётя Катя. – А эту книжку твоя мама почитать брала, когда ещё с ней не ссорились, а теперь вернула. А я вот только сейчас вижу, что напрасно с ней поссорились. Сама, глядишь, в город скоро перееду.
Никого тут почти не осталось. Доживает деревня последние годочки. Хорошо хоть электричество пока не отрубили, да остановку оставили, хоть и «по требованию».
Вот похороню последнего прописанного тут (у местных жителей никого, кто мог бы о них позаботиться, не осталось, потому они здесь и коротают свой срок), тоже рвану отсюда. Куплю однушку на окраине, да и буду тихонечко там обитать.
«Неужели она собирается всех пережить, да потом ещё и переехать отсюда? Наверняка в документах ошибка. Не может ей быть столько лет», - подумал парень.
- Гены у меня хорошие. Все в семье долгожителями были, - словно услышав его мысли, продолжила тётя Катя. – Твоя мама тоже долго бы жила, если бы не несчастный случай. И тебе долгий век предстоит, так что будь осторожнее, чтобы его прожить. Не рискуй по-глупому.
- Да, я вроде и не рискую, - пожав плечами, начал было говорить Димка, как снова услышал за калиткой чей-то голос.
Звали его, парень был уверен. Откуда взялась эта уверенность, и сам не понимал, но наверняка знал, что именно его.
- Пойду, покурю, - сказал он, поднимаясь с табурета на который уселся минуту назад, и снова шагнул к двери.
- Стоять! - не поднимая головы от ниток, которые сматывала в клубок, рявкнула тётка.
Дмитрий от неожиданности снова плюхнулся на место.
Тётя Катя внимательно на него посмотрела и, покачав головой, спросила:
- Что? Опять голос слышал?
- Да, - ответил парень, не понимая, почему ему нельзя выйти поговорить с человеком, который его позвал.
- Потому что не человек это, - ответила она на его мысли. – Ты плохо слушал? У нас в деревне одни старики остались. По ночам они не шастают, дома сидят. Других людей тут на километры близко нет.
- В смысле, не человек? – удивился парень. – Не комары же так дружно моё имя прожужжали, кто-то же звал.
- Может и комары! Ты не первый, кто такое слышит, - хмыкнув себе под нос, ответила тётка, снова нацепив ему на руки пряжу, словно связав руки крепкими шерстяными нитями. - Многие тут слышали голос за оградой, уходили и не возвращались. В вашем городе это мистикой называется, и никто в такое не верит, а у нас дело обычное. Скоро русалья неделя, вот они и беснуются, неверящих ни во что людей зазывает. Сейчас их время, они в силе. Так что после захода солнца лучше не ходить никуда, так спокойнее.
- А если в туалет приспичит?
Не поверив в реальность сказанного, усмехнулся парень, решив, что хозяйка его разыгрывает.
- Ведро тут поставлю, - серьёзно ответила она, – фанеркой прикрою. А дверь на ключ изнутри замкну, уж не обессудь...
© Лана Лэнц "Книга №8"(Начало)
- В смысле, не человек? – удивился парень. – Не комары же так дружно моё имя прожужжали, кто-то же звал.
- Может и комары! Ты не первый, кто такое слышит, - хмыкнув себе под нос, ответила тётка, снова нацепив ему на руки пряжу, словно связав руки крепкими шерстяными нитями. - Многие тут слышали голос за оградой, уходили и не возвращались. В вашем городе это мистикой называется, и никто в такое не верит, а у нас дело обычное. Скоро русалья неделя, вот они и беснуются, неверящих ни во что людей зазывает. Сейчас их время, они в силе. Так что после захода солнца лучше не ходить никуда, так спокойнее.
- А если в туалет приспичит?
Не поверив в реальность сказанного, усмехнулся парень, решив, что хозяйка его разыгрывает.
- Ведро тут поставлю, - серьёзно ответила она, – фанеркой прикрою. А дверь на ключ изнутри замкну, уж не обессудь...
© Лана Лэнц "Книга №8"(Начало)
— Мама, а правда меня аист принес?
— Да, милая.
— А что еще нужно было для этого ритуала?
© А. Сатанель
#осколкивселенной
— Да, милая.
— А что еще нужно было для этого ритуала?
© А. Сатанель
#осколкивселенной
Дорогие мои читатели.
Расскажите про самые интересные ваши галлюцинации, как произошедшие позже в реальности, так и ещё не сбывшиеся.
Расскажите про самые интересные ваши галлюцинации, как произошедшие позже в реальности, так и ещё не сбывшиеся.
#классика_МШ
— А это у вас что? — поинтересовался господин, указывая на стенд.
— Молот Тора, — ответил консультант.
— Это еврейский что ли?
— Почему еврейский?
— Ну "тора" же! Еврейская! — возмутился клиент недогадливости оппонента.
— Минуточку, Тор — это бог. Тора — это книга. — попытался сохранить спокойствие консультант.
— Ну да, еврейский бог! — настаивал клиент.
— Тор — скандинавский бог, Тора — еврейская книга. Это совершенно разные понятия.
— Ясно, — догадался клиент, — опять они у нас все сперли.
— У кого у "нас"? — консультант отчаянно старался сохранить -хладнокровие.
— Ну, у русских...
— А это у вас что? — поинтересовался господин, указывая на стенд.
— Молот Тора, — ответил консультант.
— Это еврейский что ли?
— Почему еврейский?
— Ну "тора" же! Еврейская! — возмутился клиент недогадливости оппонента.
— Минуточку, Тор — это бог. Тора — это книга. — попытался сохранить спокойствие консультант.
— Ну да, еврейский бог! — настаивал клиент.
— Тор — скандинавский бог, Тора — еврейская книга. Это совершенно разные понятия.
— Ясно, — догадался клиент, — опять они у нас все сперли.
— У кого у "нас"? — консультант отчаянно старался сохранить -хладнокровие.
— Ну, у русских...
Перевоспитание по-бутански
Современному человеку, дабы не прослыть полным невеждой, достаточно знать три факта о крошечном, но независимом южном государстве, название которого очень легко перепутать с названием горючего газа из класса алканов:
1) Бутан находится в Гималаях. Он зажат между двумя Китами Азии: Китаем и Индией.
2) Бутаном управляет король, самый настоящий, с короной, троном и прочими регалиями.
3) В Бутане вплоть до 1999 года было официально запрещено телевидение.
Не лишним будет также заметить, что в королевстве этом запрещено курить табак, и что для измерения собственного благосостояния местные жители вместо ВВП пользуются показателем ВНС – Валового Национального Счастья. Упомянув в разговоре, ненавязчиво и между прочим, что бутанский буддизм ведет свое начало от знаменитой линии Кагью, можно снискать лавры небывалого эрудита, а во всем же остальном поможет обычная поисковая система.
Люди в Бутане живут такие же, как и везде. Они смуглы и белозубы, разве что улыбаются в среднем чаще, чем это обычно делают люди со столь низким достатком. Одежда их просторна и неказиста, промысел – тяжек и благороден. В остальном, бутанцы ни чем особенно не примечательны – на стенах их домов тоже можно увидеть граффити вполне определенного анатомического контекста. Правда в Бутане, рисованный фаллос, в отличие от земель тяготеющих к северу, не является выражением обозлённости населения, а выполняет вполне обоснованную практическую функцию, не говоря уже о глубоком сакральном смысле.
А все потому, что жил на рубеже XV-го и XVI-го веков выдающийся мудрец, герой, острослов, весельчак и смиренный приспешник Будд лама по имени Кунга Легпей Зангпо. За веселый нрав и весьма своеобразное чувство юмора люди дали ему прозвище Священный Сумасброд, а для удобства звали его просто Друкпа Кюнле. Ходил он по Гималайским просторам и проповедовал законы Дхармы, в основном под видом похабных анекдотов. Его охотно принимали и в богатых дворцах, и в ветхих лачугах; и трактирщик и князь уважали его за веселый нрав, спокойный ум и в особенности за умение отличить притворство от искренности.
Кюнле очень любили женщины, коих он, если верить легендам, он осчастливил несметное количество (где-то около девяти тысяч). Когда юноши, желали добиться успеха на любовном поприще, они спрашивали ламу, в чем его секрет. Он честно отвечал: «Все дело в Сверкающем Алмазе Мудрости». И если юноша попадался пытливый, то Кюнле отводил его в укромное место, и там уже, вдали от посторонних ушей и глаз, давал конкретное наставление. Овладев первой ступенью Алмазной Мудрости, ученик Священного Сумасброда становился самым завидным женихом в своей деревне.
Но не только почестями и бесплатным ячменным пивом оборачивалось для подвижника колесо Дхармы, – случались в его жизни великие трудности. Злые, завистливые, глупые и попросту невежественные люди преграждали русло его реки, текущей к Океану Абсолютного Освобождения. Несчастные те часто сами не отдавали себе отчет в своих деяниях, будучи в плену у коварных демонов, что подчиняли себе слабые умы их. Друкпа Кюнле относился к ним с должным состраданием и подталкивал их на путь чистого восприятия, в то время, как демонам приходилось ой как не сладко.
Могуч и бесстрашен был Сумасброд. Целыми полчищами истреблял он мелких бесов, не зная пощады, отправлял на перерождение их военачальников, и даже собственноручно приковал к ледяной скале парочку демонов-царей. Но вершиной мастерства Друкпы Кюнле, вне всякого сомнения, считалось его умение перевоспитывать деструктивные элементы, то есть побуждать демонов к добровольному служению Буддам ради просветления всего сущего.
И вот случилось как-то раз преподобному ламе идти из Тибета в Бутан через перевал Крамо Ла, – довольно капризную местность, где благоухающие зеленые долы перемежаются труднопроходимыми скалистыми равнинами и бурными ледяными ручьями. До населенных мест оставалось несколько часов ходу, а солнце клонилось за западные горы.
«Негоже идти по темноте и почем зря тревожить духов дорог, – рассудил Друкпа Кюнле. – Не буду преумножать суету, и заночую возле во-он той горы».
Современному человеку, дабы не прослыть полным невеждой, достаточно знать три факта о крошечном, но независимом южном государстве, название которого очень легко перепутать с названием горючего газа из класса алканов:
1) Бутан находится в Гималаях. Он зажат между двумя Китами Азии: Китаем и Индией.
2) Бутаном управляет король, самый настоящий, с короной, троном и прочими регалиями.
3) В Бутане вплоть до 1999 года было официально запрещено телевидение.
Не лишним будет также заметить, что в королевстве этом запрещено курить табак, и что для измерения собственного благосостояния местные жители вместо ВВП пользуются показателем ВНС – Валового Национального Счастья. Упомянув в разговоре, ненавязчиво и между прочим, что бутанский буддизм ведет свое начало от знаменитой линии Кагью, можно снискать лавры небывалого эрудита, а во всем же остальном поможет обычная поисковая система.
Люди в Бутане живут такие же, как и везде. Они смуглы и белозубы, разве что улыбаются в среднем чаще, чем это обычно делают люди со столь низким достатком. Одежда их просторна и неказиста, промысел – тяжек и благороден. В остальном, бутанцы ни чем особенно не примечательны – на стенах их домов тоже можно увидеть граффити вполне определенного анатомического контекста. Правда в Бутане, рисованный фаллос, в отличие от земель тяготеющих к северу, не является выражением обозлённости населения, а выполняет вполне обоснованную практическую функцию, не говоря уже о глубоком сакральном смысле.
А все потому, что жил на рубеже XV-го и XVI-го веков выдающийся мудрец, герой, острослов, весельчак и смиренный приспешник Будд лама по имени Кунга Легпей Зангпо. За веселый нрав и весьма своеобразное чувство юмора люди дали ему прозвище Священный Сумасброд, а для удобства звали его просто Друкпа Кюнле. Ходил он по Гималайским просторам и проповедовал законы Дхармы, в основном под видом похабных анекдотов. Его охотно принимали и в богатых дворцах, и в ветхих лачугах; и трактирщик и князь уважали его за веселый нрав, спокойный ум и в особенности за умение отличить притворство от искренности.
Кюнле очень любили женщины, коих он, если верить легендам, он осчастливил несметное количество (где-то около девяти тысяч). Когда юноши, желали добиться успеха на любовном поприще, они спрашивали ламу, в чем его секрет. Он честно отвечал: «Все дело в Сверкающем Алмазе Мудрости». И если юноша попадался пытливый, то Кюнле отводил его в укромное место, и там уже, вдали от посторонних ушей и глаз, давал конкретное наставление. Овладев первой ступенью Алмазной Мудрости, ученик Священного Сумасброда становился самым завидным женихом в своей деревне.
Но не только почестями и бесплатным ячменным пивом оборачивалось для подвижника колесо Дхармы, – случались в его жизни великие трудности. Злые, завистливые, глупые и попросту невежественные люди преграждали русло его реки, текущей к Океану Абсолютного Освобождения. Несчастные те часто сами не отдавали себе отчет в своих деяниях, будучи в плену у коварных демонов, что подчиняли себе слабые умы их. Друкпа Кюнле относился к ним с должным состраданием и подталкивал их на путь чистого восприятия, в то время, как демонам приходилось ой как не сладко.
Могуч и бесстрашен был Сумасброд. Целыми полчищами истреблял он мелких бесов, не зная пощады, отправлял на перерождение их военачальников, и даже собственноручно приковал к ледяной скале парочку демонов-царей. Но вершиной мастерства Друкпы Кюнле, вне всякого сомнения, считалось его умение перевоспитывать деструктивные элементы, то есть побуждать демонов к добровольному служению Буддам ради просветления всего сущего.
И вот случилось как-то раз преподобному ламе идти из Тибета в Бутан через перевал Крамо Ла, – довольно капризную местность, где благоухающие зеленые долы перемежаются труднопроходимыми скалистыми равнинами и бурными ледяными ручьями. До населенных мест оставалось несколько часов ходу, а солнце клонилось за западные горы.
«Негоже идти по темноте и почем зря тревожить духов дорог, – рассудил Друкпа Кюнле. – Не буду преумножать суету, и заночую возле во-он той горы».