Вот что рассказывают туземцы о том, откуда появилось все.
Однажды, когда ничего и никого еще не было, Адалинда захохотал, и оказался.
Стоило ему засмеяться, как из его смеха что-то появлялось.
Поэтому, когда он засмеялся в первый раз, из его смеха появился Адалинда.
Эта часть мифа туземцев с плоскогорья о творении мира особенно раздражает христианских миссионеров. Они совершенно справедливо указывают, что если Адалинда еще не существовал, то он не мог засмеяться.
На это туземцы отвечают, что больше засмеяться было некому, потому что если бы засмеялся кто-нибудь другой, то ничего не случилось бы, а раз из смеха возник Адалинда, значит, это смеялся Адалинда, и если христианские миссионеры не знают, откуда взялся их бог, то пусть помалкивают и слушают дальше.
Когда из смеха Адалинды возник Адалинда, он обнаружил, что находится нигде. Это его рассмешило, и возникло пространство.
Совершенно пустое пространство выглядело очень забавно, и Адалинда расхохотался от души. Так невежественные туземцы объясняют возникновение звездного неба.
Болтаться посреди неба, где было не на что сесть, было просто смешно. Адалинда хихикнул, и возникла земля.
Адалинда сел на землю, но в темноте он не заметил, что садится на острый осколок камня. Рассмеявшись над своей непредусмотрительностью, Адалинда создал луну и лег спать.
Наутро он осмотрел землю, и засмеялся, потому что уж очень смешно выглядела засохшая земля. Он смеялся до слез, и там, где слезы Адалинды падали на землю, возникали озера, а из его смеха получились реки.
Земля стала набухать от воды, и это так насмешило Адалинду, что он хохотал без перерыва целый день, и из его хохота возникли горы, а когда он всхлипывал от смеха, возникали влажные плоскогорья.
Наклонившись потом к воде, Адалинда засмеялся над отражением своей смешливой физиономии, и из этого смеха возник Килампе Фефе Лидонго.
Вот поэтому-то туземцы никогда и не смеются над своим отражением в воде. Мало ли что...
Килампе Фефе Лидонго получился наполовину из смеха Адалинды, а наполовину из смеха отражения Адалинды в воде. Вот почему он всегда плачет, хнычет и ноет, и стоит ему заплакать, как что-нибудь пропадает.
Туземцы страшно не любят, когда кто-то этим занимается, и поэтому на всякий случай выдирают из брошюр миссионеров те страницы, где говорится о кающихся грешниках.
Некоторые, правда, и остальное выбрасывают но только те, кто умеет читать.
Килапме Фефе Лидонго заплакал, и под ним пропал кусок земли. Адалинде это показалось смешным, и так возник океан.
Килампе Фефе Лидонго барахтался в океане так смешно, что, пока он выбрался на берег, в океане появилась рыба, а на земле деревья и трава. Глядя, как Килампе Фефе Лидонго вылазит на скалы, которые от его слез превращаются в песок, Адалинда смеялся так, что из его смеха появились насекомые, птицы и кролики лететепе. Килампе Фефе Лидонго неуклюже заполз на скалу, и Адалинда засмеялся, глядя на его заплаканное лицо. Из этого смеха получилась морская черепаха, она тоже всегда плачет, когда вылазит на берег.
А Адалинда пошел на плоскогорье, и там увидел свою тень. Тень Адалинды была очень смешной, и он засмеялся, и так возник человек. Правда, у него было три рта, и все три говорили, перебивая друг друга. Адалинда нашел эту болтовню совершенно смехотворной, и засмеялся опять. Из этого смеха получилась женщина, но тоже не совсем такая, как теперь: у нее было две головы.
Тем временем Килампе Фефе Лидонго пришел по следам Адалинды на плоскогорье, и из-за ветвей кустарника увидел людей. Он горько заплакал, но сквозь ветки ему было видно не все, и потому женщина осталась без тела, а у мужчины пропала голова.
Адалинда собрал то, что осталось, и слепил из двух лишних ртов мужчины одну новую голову, а из двух голов женщины другую. Второпях ту, что вышла из двух ртов, он отложил в сторону, а мужчине прицепил ту, что сделал из двух голов женщины. Поэтому, говорят туземцы, настоящий мужчина, прежде чем сделать что-нибудь, думает дважды. Иначе, полагают глупые туземцы, никакой он не мужчина, а так, одно название.
Однажды, когда ничего и никого еще не было, Адалинда захохотал, и оказался.
Стоило ему засмеяться, как из его смеха что-то появлялось.
Поэтому, когда он засмеялся в первый раз, из его смеха появился Адалинда.
Эта часть мифа туземцев с плоскогорья о творении мира особенно раздражает христианских миссионеров. Они совершенно справедливо указывают, что если Адалинда еще не существовал, то он не мог засмеяться.
На это туземцы отвечают, что больше засмеяться было некому, потому что если бы засмеялся кто-нибудь другой, то ничего не случилось бы, а раз из смеха возник Адалинда, значит, это смеялся Адалинда, и если христианские миссионеры не знают, откуда взялся их бог, то пусть помалкивают и слушают дальше.
Когда из смеха Адалинды возник Адалинда, он обнаружил, что находится нигде. Это его рассмешило, и возникло пространство.
Совершенно пустое пространство выглядело очень забавно, и Адалинда расхохотался от души. Так невежественные туземцы объясняют возникновение звездного неба.
Болтаться посреди неба, где было не на что сесть, было просто смешно. Адалинда хихикнул, и возникла земля.
Адалинда сел на землю, но в темноте он не заметил, что садится на острый осколок камня. Рассмеявшись над своей непредусмотрительностью, Адалинда создал луну и лег спать.
Наутро он осмотрел землю, и засмеялся, потому что уж очень смешно выглядела засохшая земля. Он смеялся до слез, и там, где слезы Адалинды падали на землю, возникали озера, а из его смеха получились реки.
Земля стала набухать от воды, и это так насмешило Адалинду, что он хохотал без перерыва целый день, и из его хохота возникли горы, а когда он всхлипывал от смеха, возникали влажные плоскогорья.
Наклонившись потом к воде, Адалинда засмеялся над отражением своей смешливой физиономии, и из этого смеха возник Килампе Фефе Лидонго.
Вот поэтому-то туземцы никогда и не смеются над своим отражением в воде. Мало ли что...
Килампе Фефе Лидонго получился наполовину из смеха Адалинды, а наполовину из смеха отражения Адалинды в воде. Вот почему он всегда плачет, хнычет и ноет, и стоит ему заплакать, как что-нибудь пропадает.
Туземцы страшно не любят, когда кто-то этим занимается, и поэтому на всякий случай выдирают из брошюр миссионеров те страницы, где говорится о кающихся грешниках.
Некоторые, правда, и остальное выбрасывают но только те, кто умеет читать.
Килапме Фефе Лидонго заплакал, и под ним пропал кусок земли. Адалинде это показалось смешным, и так возник океан.
Килампе Фефе Лидонго барахтался в океане так смешно, что, пока он выбрался на берег, в океане появилась рыба, а на земле деревья и трава. Глядя, как Килампе Фефе Лидонго вылазит на скалы, которые от его слез превращаются в песок, Адалинда смеялся так, что из его смеха появились насекомые, птицы и кролики лететепе. Килампе Фефе Лидонго неуклюже заполз на скалу, и Адалинда засмеялся, глядя на его заплаканное лицо. Из этого смеха получилась морская черепаха, она тоже всегда плачет, когда вылазит на берег.
А Адалинда пошел на плоскогорье, и там увидел свою тень. Тень Адалинды была очень смешной, и он засмеялся, и так возник человек. Правда, у него было три рта, и все три говорили, перебивая друг друга. Адалинда нашел эту болтовню совершенно смехотворной, и засмеялся опять. Из этого смеха получилась женщина, но тоже не совсем такая, как теперь: у нее было две головы.
Тем временем Килампе Фефе Лидонго пришел по следам Адалинды на плоскогорье, и из-за ветвей кустарника увидел людей. Он горько заплакал, но сквозь ветки ему было видно не все, и потому женщина осталась без тела, а у мужчины пропала голова.
Адалинда собрал то, что осталось, и слепил из двух лишних ртов мужчины одну новую голову, а из двух голов женщины другую. Второпях ту, что вышла из двух ртов, он отложил в сторону, а мужчине прицепил ту, что сделал из двух голов женщины. Поэтому, говорят туземцы, настоящий мужчина, прежде чем сделать что-нибудь, думает дважды. Иначе, полагают глупые туземцы, никакой он не мужчина, а так, одно название.
Адалинда засмеялся, чтобы сделать женщине новое тело, но он сильно разозлился на Килампе Фефе Лидонго, и тело вышло чуть поменьше, чем у мужчины. Голову, которая была сделана из двух ртов, он надел женщине и, говорят туземцы, потому-то женщины и болтают до сих пор за двоих каждая.
Увидев, что ему удалось сделать новых людей, Адалинда радостно засмеялся, и все деревья, травы, кустарники, рыбы, птицы, насекомые, кролики лететепе и люди ожили. Из этого смеха получилась жизнь.
Но Килампе Фефе Лидонго хныкал в кустах, и из его слез получилась смерть.
Адалинда смотрел, что делают люди, и смеялся. Из смеха его получались лодки, копья, шалаши, дома, кувшины, ножи, обувь и одежда, смотря что делали люди, и насколько смешно это у них выходило.
Поэтому, говорят туземцы, у белых людей столько разных вещей: уж больно смешно они все делают.
А Килампе Фефе Лидонго ныл и стонал в кустах, и ножи ржавели, посуда билась, дома падали, а лодки давали течь.
Вот почему, считают туземцы, у белых людей все разваливается: уж больно они любят стонать, плакать, ныть и жаловаться.
Однажды, когда мужчина и женщина спали, Адалинда увидел их сны. Сны эти были ужасно смешными, и из хохота Адалинды появились боги.
Килампе Фефе Лидонго все время мечтает, чтобы Адалинда задумался, перестал смеяться, и можно было бы расплакать все, что он нахохотал.
Согласно поверью, как-то раз Килампе Фефе Лидонго задал Адалинде вопрос: в чем смысл жизни? Адалинда вовремя разгадал коварство Килампе Фефе Лидонго и залился веселым смехом.
Из этого смеха возникли антилопы рудамбе.
Увидев, что ему удалось сделать новых людей, Адалинда радостно засмеялся, и все деревья, травы, кустарники, рыбы, птицы, насекомые, кролики лететепе и люди ожили. Из этого смеха получилась жизнь.
Но Килампе Фефе Лидонго хныкал в кустах, и из его слез получилась смерть.
Адалинда смотрел, что делают люди, и смеялся. Из смеха его получались лодки, копья, шалаши, дома, кувшины, ножи, обувь и одежда, смотря что делали люди, и насколько смешно это у них выходило.
Поэтому, говорят туземцы, у белых людей столько разных вещей: уж больно смешно они все делают.
А Килампе Фефе Лидонго ныл и стонал в кустах, и ножи ржавели, посуда билась, дома падали, а лодки давали течь.
Вот почему, считают туземцы, у белых людей все разваливается: уж больно они любят стонать, плакать, ныть и жаловаться.
Однажды, когда мужчина и женщина спали, Адалинда увидел их сны. Сны эти были ужасно смешными, и из хохота Адалинды появились боги.
Килампе Фефе Лидонго все время мечтает, чтобы Адалинда задумался, перестал смеяться, и можно было бы расплакать все, что он нахохотал.
Согласно поверью, как-то раз Килампе Фефе Лидонго задал Адалинде вопрос: в чем смысл жизни? Адалинда вовремя разгадал коварство Килампе Фефе Лидонго и залился веселым смехом.
Из этого смеха возникли антилопы рудамбе.
Вдох. Цикл. Выдох. И снова. Вдох.
Кажется, я проснулась от собственного вздоха.
* * *
Глубоко, в одном из Нижних миров умирал демон.
Холод и мелкий моросящий дождь пронизывали воздух поля брани, заставляя угасать ярость дикого сражения. Вечная Ночь любовалась на свою очередную мрачную картину, разбавленную павшими воинами.
Одному из них всё не умиралось. Не хотел демон уходить просто так в мир ещё темнее этого.
- Давай же, умирай! Наслаждайся болью и восторгом Смерти, узри её красоту! - Заклинала Ночь. - Отправляйся за новыми жертвами, живи, чтобы снова и снова убивать и умирать!
Осторожно спустившись, я спряталась за мёртвыми деревьями. Мне стало любопытно, кто же смог позвать меня в такую тьму? Даже сама Ночь не заметила моего прихода, склонившись над умирающим.
Рыча и подвывая, чудовище отгоняло от себя властный голос Хозяйки этого мира.
- Ты отличался от своих собратьев всегда, - как будто сама себе прошелестела она, - но разве не есть смысл жизни твоей в непрерывной череде смертей? Разве не за этим ты опустился в самую Тьму?
Обезображенный демон в очередной раз позвал меня. Он чувствовал, что я рядом. Он умирал.
Уже не скрываясь, я приблизилась к нему, облачённая в тени, словно закрашенная всем существом этого мира, в который была призвана. Ибо перед каждым созданием, призывающим меня, я предстаю в том обличае, в котором он меня желает видеть. Так я сменила уже тясячи обликов.
Не желаю более мучить ожиданием это существо. Пусть уйдёт с тем, что пожелает от меня - прощение или безболезненную смерть - многое я могла дать тем, кто уходил из одного мира в другой. Ведь я могу являться только к таким душам - древним, прожившим уже многие жизни.
Их желания отличаются от желаний простых смертных и исполнить их непросто.
Демон повернул волчью морду ко мне, приподнялся, обрызгивая мои ноги чёрной едкой кровью.
Ночная тень этого мира внезапно отступила от умирающего, разгоняя тьму вокруг нас.
- Я здесь и я исполню твоё желание, - мягко произнесла я, вглядываясь в почти побледневшие глаза.
Но демон замер, как будто передумав умирать. Хочет, чтобы я вернула ему жизнь? Нет, такое я не могу сделать.
Его тело, когда-то похожее на человеческое, давно обезображено Тьмой, в которую он опустился по своему желанию, по своему выбору. Лицо давно стало звериным, как и мысли, забитые и заражённые смертью и болью, которую он привык причинять. Но взляд чудовища вдруг начал изменять меня.
С изумлением я смотрела на свои руки - со светлой кожей, тонкими запястьями. Тени, окутывающие моё тело и покрывающие могильной серостью кожу, исчезли. Волосы, только что зачернённые и укороченные, вдруг привычно легли на плечи и грудь русой волной.
Я и не заметила, как чудовище протянуло ко мне руку, вмиг ставшей человеческой... уже совсем не демон смотрел на меня смутно знакомым карим взглядом, протягивал открытую ладонь. Это существо было всё так же смертельно изранено, но кровь на его теле, на холодной земле, на моих ногах вдруг стала красной.
- Я знаю тебя! - запоздало поняла я.
Умирающий воин приподнял открытую ладонь, а измученное человеческое лицо вдруг просветлело, когда я, не думая ни о чём, дотронулась до него.
- Давай вернёмся домой, - влился в мою душу этот родной голос.
Желание умирающего было исполнено и стало последним из тысяч желаний, которые я должна была выполнять до тех самых пор, пока тот, кто сотни лет назад погрузился во Тьму ради меня, не пожелал бы вернуться.
* * *
Кажется, я проснулась от собственного вздоха.
©
Автор Юлия Щербак
Кажется, я проснулась от собственного вздоха.
* * *
Глубоко, в одном из Нижних миров умирал демон.
Холод и мелкий моросящий дождь пронизывали воздух поля брани, заставляя угасать ярость дикого сражения. Вечная Ночь любовалась на свою очередную мрачную картину, разбавленную павшими воинами.
Одному из них всё не умиралось. Не хотел демон уходить просто так в мир ещё темнее этого.
- Давай же, умирай! Наслаждайся болью и восторгом Смерти, узри её красоту! - Заклинала Ночь. - Отправляйся за новыми жертвами, живи, чтобы снова и снова убивать и умирать!
Осторожно спустившись, я спряталась за мёртвыми деревьями. Мне стало любопытно, кто же смог позвать меня в такую тьму? Даже сама Ночь не заметила моего прихода, склонившись над умирающим.
Рыча и подвывая, чудовище отгоняло от себя властный голос Хозяйки этого мира.
- Ты отличался от своих собратьев всегда, - как будто сама себе прошелестела она, - но разве не есть смысл жизни твоей в непрерывной череде смертей? Разве не за этим ты опустился в самую Тьму?
Обезображенный демон в очередной раз позвал меня. Он чувствовал, что я рядом. Он умирал.
Уже не скрываясь, я приблизилась к нему, облачённая в тени, словно закрашенная всем существом этого мира, в который была призвана. Ибо перед каждым созданием, призывающим меня, я предстаю в том обличае, в котором он меня желает видеть. Так я сменила уже тясячи обликов.
Не желаю более мучить ожиданием это существо. Пусть уйдёт с тем, что пожелает от меня - прощение или безболезненную смерть - многое я могла дать тем, кто уходил из одного мира в другой. Ведь я могу являться только к таким душам - древним, прожившим уже многие жизни.
Их желания отличаются от желаний простых смертных и исполнить их непросто.
Демон повернул волчью морду ко мне, приподнялся, обрызгивая мои ноги чёрной едкой кровью.
Ночная тень этого мира внезапно отступила от умирающего, разгоняя тьму вокруг нас.
- Я здесь и я исполню твоё желание, - мягко произнесла я, вглядываясь в почти побледневшие глаза.
Но демон замер, как будто передумав умирать. Хочет, чтобы я вернула ему жизнь? Нет, такое я не могу сделать.
Его тело, когда-то похожее на человеческое, давно обезображено Тьмой, в которую он опустился по своему желанию, по своему выбору. Лицо давно стало звериным, как и мысли, забитые и заражённые смертью и болью, которую он привык причинять. Но взляд чудовища вдруг начал изменять меня.
С изумлением я смотрела на свои руки - со светлой кожей, тонкими запястьями. Тени, окутывающие моё тело и покрывающие могильной серостью кожу, исчезли. Волосы, только что зачернённые и укороченные, вдруг привычно легли на плечи и грудь русой волной.
Я и не заметила, как чудовище протянуло ко мне руку, вмиг ставшей человеческой... уже совсем не демон смотрел на меня смутно знакомым карим взглядом, протягивал открытую ладонь. Это существо было всё так же смертельно изранено, но кровь на его теле, на холодной земле, на моих ногах вдруг стала красной.
- Я знаю тебя! - запоздало поняла я.
Умирающий воин приподнял открытую ладонь, а измученное человеческое лицо вдруг просветлело, когда я, не думая ни о чём, дотронулась до него.
- Давай вернёмся домой, - влился в мою душу этот родной голос.
Желание умирающего было исполнено и стало последним из тысяч желаний, которые я должна была выполнять до тех самых пор, пока тот, кто сотни лет назад погрузился во Тьму ради меня, не пожелал бы вернуться.
* * *
Кажется, я проснулась от собственного вздоха.
©
Автор Юлия Щербак
— Вы же психотерапевт, как вы можете помочь мне избавиться от подселенца?!
— Мы его вылечим, и он найдёт своё истинное место в жизни.
— Мы его вылечим, и он найдёт своё истинное место в жизни.
— Мне кажется, что у меня в комнате кто-то есть. Это демон?
— Если вам мерещатся демоны и полтергейсты в помещении, скажите им открыть дверцу шкафа и, увидев, что ничего не происходит, примите, что это обычная галлюцинация и успокойтесь.
— В ответ на мою просьбу одновременно распахнулись все двери и окна в комнате, это тоже галлюцинация? Помогите, пожалуйста.
— Если вам мерещатся демоны и полтергейсты в помещении, скажите им открыть дверцу шкафа и, увидев, что ничего не происходит, примите, что это обычная галлюцинация и успокойтесь.
— В ответ на мою просьбу одновременно распахнулись все двери и окна в комнате, это тоже галлюцинация? Помогите, пожалуйста.
Профессиональный заклинатель знает, что заклинанием становится любое произнесённое им слово.
Всё, что тебе интересно, близко, но всё время ускользает, находится по иную сторону твоего страха.
Мышление очень эффективно способно запутать и вызвать сомнение во всём. Если вам это требуется.
Если вы получили то, что страстно хотели, не стоит ждать того, что всё остальное приложится.
Душу очень редко можно продать всю и сразу. Как правило, она делится на акции, и сражение идет за контрольный пакет. А сам акт продажи души именуется утратой человечности.
Я настолько влюблен, что если умру сейчас, то мое тело будут разъедать мармеладные червячки.
- Всё обойди на ночь - газ проверяем, двери закрываем.
- Ага. Ритуалы убираем, договоры расторгаем, шельты зачищаем...
- Ага. Ритуалы убираем, договоры расторгаем, шельты зачищаем...
— Учитель, зачем этому миру маги?
— Чтобы показать остальным, что способов сойти с ума - больше, чем звезд во вселенной.
А. Сатанель
#осколкивселенной
— Чтобы показать остальным, что способов сойти с ума - больше, чем звезд во вселенной.
А. Сатанель
#осколкивселенной
Сойти не в силах с заданного круга,
Поочерёдно ненавидя и любя...
Хотим найти мы в исступлении друг друга.
Ну а находим, в лучшем случае, себя.
© Д.Щ.
Поочерёдно ненавидя и любя...
Хотим найти мы в исступлении друг друга.
Ну а находим, в лучшем случае, себя.
© Д.Щ.
#классика_МШ
— А теперь ты вошёл в самые глубины своего подсознания, и теперь ты видишь своё истинное предназначение в этой жизни. Слушай его. Говори! В чём твоё предназначение?
— Хрень какая-то...
— ... вот такое предназначение.
— А теперь ты вошёл в самые глубины своего подсознания, и теперь ты видишь своё истинное предназначение в этой жизни. Слушай его. Говори! В чём твоё предназначение?
— Хрень какая-то...
— ... вот такое предназначение.
- Я всё же считаю, что это ненормально называть изюминкой в женщине подселенца.
- Не, ну а что?
- Не, ну а что?
#классика_МШ
Безмолвный дотоле космос расцвёл потоками систематических сигналов, далёкие звёзды, словно пробудившись ото сна, излучали во все стороны упорядоченную информацию, а земные радиоволны переполнились инопланетными голосами.
Вселенная оказалась битком набита разумной жизнью.
Крушились теории, бились в истерике профессора, чесали бороды первосвященники различных религий… Но админы знали, что случилось: «Нас разбанили!»
Безмолвный дотоле космос расцвёл потоками систематических сигналов, далёкие звёзды, словно пробудившись ото сна, излучали во все стороны упорядоченную информацию, а земные радиоволны переполнились инопланетными голосами.
Вселенная оказалась битком набита разумной жизнью.
Крушились теории, бились в истерике профессора, чесали бороды первосвященники различных религий… Но админы знали, что случилось: «Нас разбанили!»