Дорога ярости

Мечты сбываются

Сегодня, что не день, то нового инфоцыгана ловят за хвост — и попадаются они в ту же яму, что рыли другим. Практически все они действуют по одному сценарию: побрякивают успешной жизнью, чтобы вызвать у человека финансовую похоть, за которой закономерно следует страстное желание. Все это греется личными драматичными история успеха, чтобы внушить мысль «смог я — сможешь и ты» и финальный пинок под зад — искусственный дефицит: «только сейчас за 3 900₽ вместо 12 000₽, осталось 5 мест».

Но рано или поздно сами инфоцыгане заражаются этой похотью. Дробят бизнес, чтобы не платить налоги, хотя и без того уже купаются в деньгах. А с ростом аудитории их отравленное похотью эго раздувается, как бабушкино дрожжевое тесто. И когда становится таких размеров, что на нем можно кататься по своему трехэтажному особняку, в продажу выходят курсы по «решению проблем» зачатия, соития и воскрешения. Ну, и тут уже Следственный комитет подписывает на свой марафон с последующим переездом в бетонные апартаменты, чтобы охладить перегретое эго.

Работают ли их продукты? Отчасти — никто не отменял силу веры и намерения. Но все это работает на короткой дистанции. И все это скорее эффектно, чем эффективно: клиент не получает реальных навыков и, как наркоман, вынужден возвращаться за новой дозой дофамина. Инфоцыгане хорошо знают природу своей аудитории и заранее подготавливают up sell: пройди курс А — получи курс Б по специальной цене, только сегодня, и естественно количество мест ограничено. И так беспощадно по замкнутому кругу.

Инфоцыгане создают аудиторию, чтобы в конце концов, высосать ее до суха. Но рано и поздно кусают собственный хвост. Яркий пример — скандальное интервью Блиновской у Собчак, которое, по-моему, стало началом конца «королевы марафонов». Нестабильность Блиновской и этот позорный спектакль с подставной участницей марафонов выглядели, как вывалившийся из кустов мокрый, зловонный хвост. Потом была попытка оправдаться в эфире у Стрелец, которая только усугубила положение – змея, укусившая свой хвост, не может выбраться из-за строения зубов, растущих внутрь. Чем сильнее она бьётся, тем глубже зубы вонзаются в плоть.

Для меня противоядием от таких история является убежденность, что материя инертна и для обретения навыков нужна систематическая и усердная работа. Чтобы это ни было. А все эти сценарии быстрого результата, как старый анекдот:

— Доктор, после операции я смогу играть на фортепиано?
— Да, конечно.
— Здорово! Никогда не играл на фортепиано.

Знание преумножает скорбь)

Я тут долго отсутствовал. Все это по причине прохождения десятидневной випассаны — дремучая техника медитации, данная Буддой, которая направлена на самопознание и очищение ума путем наблюдения за своими ощущениями и развитием осознанности. В переводе с языка пали, випассана означает «видеть вещи такими, какие они есть на самом деле». Об это скоро напишу в лонгриде. Это был неожиданно потрясающий опыт.

Технически это выглядит так: ты не говоришь, не пишешь, не читаешь, не слушаешь музыку, не работаешь, мужчины и женщины живут отдельно. В 4 утра подъем, в 4:30 начало медитации, в 6:30 — первый прием пищи, в 11:00 второй и по сути последний. В 17:00 дают фрукты, молоко и чай. И все время до 21:30 с короткими перерывами медитация и вечерние лекции об основах буддизма. Никаких золотых лучей, дышащих маток и открытия чакр. Только ты, твой ум и дыхание. И это потрясает.

По часовой или против?

Был с ребенком на мастер-классе в студии Юлии Высоцкой. Готовили торт Наполеон и когда пришло время размешать ингредиенты, чтобы получился тот самый крем, решил уточнить, как это делать: по часовой или против часовой стрелки. Слышал, что при замешивании теста, рекомендуется мешать по часовой, чтобы оно было пышным и равномерно перемешанным. Хотя, это в принципе, имеет значение или просто какое-то поверье?

Пока думал над этим, повар поделился опытом, что для некоторых детей это не важно, потому что они уже не понимают подобных указаний из-за всего цифрового. А еще, что торт Наполеон и мясо по французски к Франции имеют такое же отношение, как аттракцион «русские горки» к России.

А еще оказывается, что профессиональные повара часто не используют всякие загустители, затвердитители и другие подобные штуки из-за умения все делать ловко и без них, а это всегда влиять на вкус и опытный повар всегда различит. И готовят они все на максимальной температуре и очень быстро. Пока я, матерясь раскатывал свой третий кусок теста, повар мог бы уже накормить деревню наполеоном. Уже у всех бы слиплась от него жопа. Короче, смотреть за ловкостью профессионалов одно удовольствием.

Таких времен моя самооценка не видела

В первый раз живо почувствовал случайность всего этого мира. Зачем я, такой ясный, просто, разумный, добрый, живу в этом запутанном, сложном безумном, злом мире? Зачем?

Лев Толстой, отрывок из дневника, 1910 г.

трудовик, наверное)

Читаю роман «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева который прошел мимо меня. Это очень талантливо и трогательно, и так заразительно.

Главный герой романа, писатель и алкоголик Веничка Ерофеев рассказывает, как познакомился со своей девушкой в Петушках. Они пили на каком-то дне рождении, а потом остались одни.

— Так это вы: Ерофеев? — и чуть подалась ко мне, и сомкнула ресницы и разомкнула...

— Ну, конечно! Еще бы не я!
(О, гармоническая! как она догадалась?)

— Я одну вашу вещицу — читала. И знаете: я бы никогда не подумала, что на полсотне страниц можно столько нанести околесицы. Это выше человеческих сил!

— Так ли уж выше! — я, польщенный, разбавил и выпил. — Если хотите, я нанесу еще больше! Еще выше нанесу!..

Вот — с этого все началось. То есть началось беспамятство: три часа провала. Что я пил? О чем говорил? В какой пропорции разбавлял? Может, этого провала и не было бы, если б я пил, не разбавляя. Но — как бы то ни было — я очнулся часа через три, и вот в каком положении я очнулся: я сижу за столом, разбавляю и пью.

И кроме нас двоих — никого. И она — рядом, смеется надо мною, как благодатное дитя. Я подумал: «Неслыханная! Это — женщина, у которой до сегодняшнего дня грудь стискивали только предчувствия. Это — женщина, у которой никто до меня даже пульса не щупал. О, блаженный зуд и в душе, и повсюду!»

А она взяла — и выпила еще сто грамм. Стоя выпила, откинув голову, как пианистка. А выпив, все из себя выдохнула, все, что в ней было святого, — все выдохнула. А потом изогнулась, как падла, и начала волнообразные движения бедрами, — и все это с такою пластикою, что я не мог глядеть на нее без содрогания...

Вы, конечно, спросите, вы, бессовестные, спросите: «Так что же, Веничка? Она . . . . . . . . . . ..?» Ну, что вам ответить? Ну, конечно, она . . . . . . . . . . .! Она мне прямо сказала: «Я хочу, чтобы ты меня властно обнял правою рукою!» Ха-ха. «Властно» и «правою рукою»! — а я уже так набрался, что не только властно обнять, а хочу потрогать ее туловище — и не могу, все промахиваюсь мимо туловища...

«Что ж! играй крутыми боками! — подумал я, разбавив и выпив. — Играй, обольстительница! Играй, Клеопатра! Играй, пышнотелая блядь, истомившая сердце поэта! Все, что есть у меня, все, что, может быть, есть — все швыряю сегодня на белый алтарь Афродиты!»
Так думал я. А она — смеялась. А она — подошла к столу и выпила залпом еще сто пятьдесят, ибо она была совершенна, а совершенству нет предела...

Новый год

Довольно спокойно переношу одиночество, но Новый год остаётся для меня сложным и болезненным днём. Этот семейный праздник давно мне недоступен, и поэтому провожу его в дороге — так проще анестезировать те чувства, которые каждый раз возвращаются вместе с ощущением утраты.

Поехал с другом в Ярославль к своей приятельнице. В тот день она проводила выходные в загородном доме с подругой и её семьёй. Договорились встретиться, обняться, выкурить по сигарете и разбежаться, но, когда приехали, дамы пригласили в дом на ужин, который стал для меня испытанием и исцелением. За большим столом сидели бабушки, мамы, папы, сестры, братья, их девушки и знакомые семьи. Дом принадлежал французу Себастьяну и его русской жене, и он был прекрасен: просторный, тёплый, со вкусом оформленный к празднику. Нас тепло приняли, усадили за стол, налили, накормили — ну и начали знакомиться. Конечно, я никого не запомнил. Был так растерян, что, казалось, и своё имя могу не вспомнить. После бокала вина завёл разговор с одним парнем, архитектором; мой друг говорил с Себастьяном о мясе, которое запекалось по какому-то особенному французскому рецепту; бабушки шлепали селфи на фоне ёлки, галдели дети, и все время по дому носилась псина размером с банку пива.

Неожиданно мы оказались в этом давно утраченном раю — пусть и не в своей семье, но мы этого совсем не чувствовали. Было тепло и по-настоящему празднично: всё то, чего так давно не хватает. Ну и я понял, что для меня оказаться в кругу семьи — почти такое же испытание, как для кого-то выйти одному в чёрную театральную коробку под рампу раскалённых софитов. Отсюда было много неловкости и смущения. Несколько раз мы комично пытались уйти. В первый раз дошли до прихожей, но, открывая входную дверь, я вдруг понял, что забыл сообщить о своём решении всем этим прекрасным людям, которые нас так нежно приняли. Вернулись — просидели ещё час. Около одиннадцати мы затеяли новую попытку к бегству, но нам предложили побыть ещё час и к двенадцати отвезти бабушку в Ярославль. К этому времени я уже изрядно перегрелся от смущения, не находил себе места и решил познакомиться с этой неуёмной псиной.

— Марк, иди ко мне! Иди ко мне, дорогой! Иди сюда, мой хороший!

Я посвистывал, клацал, чмокал, чтобы привлечь его внимание, пока подруга не шепнула, что Марк — это имя восьмилетнего пацана сына хозяев дома, который сейчас смотрел на меня растерянными глазами.

Тут без вариантов — надо валить. Ну мы и свалили. Довезли бабушку и поехали в Москву. Около часа проехали молча, пили чай на заправках, смеялись, вспоминали, говорили, потом пели песни и снова молчали.

Сложная утрата

Прочитал недавно исследование о том, как люди переживают изменение или исчезновение своих друзей с искусственным интеллектом. Исследователи анализировали реакцию пользователей ChatGPT и обнаружили, что после крупных обновлений сервиса, когда привычный бессердечный друг заметно менялся или будто бы «исчезал», люди испытывали вполне знакомые чувства: грусть, ощущение потери, желание вернуть прежнего.

На первый взгляд может показаться, что у нас появился совершенно новый способ потерять близкого человека — человека, который не умер, а вообще никогда не существовал. Но, по-моему, ничего принципиально нового здесь нет.

Мы же влюбляемся в героев книг и сериалов. Переживаем за них, скучаем, по некоторым скучаем больше, чем за некоторыми родственниками. Разница лишь в том, что литературный герой не может ответить тебе, пошутить, поддержать разговор или вспомнить то, что ты нес ему вчера после двух бутылок вина. И такая природа взаимодействия, вероятно, делает привязанность гораздо сильнее.

Но сам механизм, кажется, совсем не новый. По-моему, все это говорит, что объект чувства и само чувство — разные вещи. Можно страдать из-за смерти литературного героя, которого никогда не существовало, но печаль существует. Можно испытывать привязанность к цифровому персонажу: его личность сконструирована, но твоя реакция на неё нет.

Более того, мы и с реальными людьми часто имеем дело не столько с человеком таким, какой он есть, сколько со своим представлением о нём. И это представление может быть идеализировано, искажено или просто не соответствовать действительности. Даже жена, друг, ребёнок существуют для нас как будто одновременно в двух версиях: как отдельный реальный человек и как образ этого человека у нас в голове, наше представление о нем. А проблемы, по-моему, начинаются, когда эти две версии слишком сильно расходятся — или когда появляются нездоровые привязанности.

Но порой от всего этого становится немного не по себе. Думаешь насколько «реальными» вообще были все остальные, кого я любил.

Богатство

В детстве я совершенно точно знал, что такое богатство: видеомагнитофон, телевизор, двухкасетник, кока-кола, мобильный телефон и фотобои. Но со временем все это стало обыденностью, никакого удовольствия не приносит. Интересно, какие вещи наши дети сейчас считает недостижимой роскошью, а через двадцать лет будут раздражаться, что опять забыли зарядить.

Подделка подделки

Пересказал историю одной безумной мистификации, которая заодно предвосхитила важное открытие о том, как устроен наш ум.

Получилась не маленькая статья, но исследовать и реконструировать эту историю было страшно увлекательно.

Вообще, в хороших историях про жуликов всегда поражает, что часто они начинаются они с довольно простой аферы, а дальше человеческие жадность, тщеславие, хитрость и глупость наворачивают сюжет так, что становится сложно поверить во все это. Здесь именно такой случай.

В какой-то момент один мошенник подделывает подделку другого мошенника, владельцы первой подделки идут в суд защищать её подлинность, а люди продолжают платить деньги даже после того, как всем становится известно, что их обманывают. Как такое вообще возможно? Но всё это — реальная история.

Полный ахуевоз.

https://blog.stasbaryshnikov.ru/gfCiEwaOpAN

Знакомый, прочитав историю про подделку подделки, прислал похожую недавнюю аферу. После выхода мультика «Кунг Фу Панда» один находчивый мистер потребовал со студии «DreamWorks» 12 лямов за то, что те украли его идею. В качестве доказательства предъявил свои рисунки панды, но в процессе суда быстро выяснилось, что рисунки он сам спиздил у студии «DreamWorks». План был хороший.

Мелочи жизни

Недавно в кофейне что-то читал. За соседним столом сидела парочка, обрывки беседы которых, как морские артефакты, периодически выбрасывало волнами к моему берегу.

Девушка рассказывала, что утром водитель автобуса закрыл двери прямо перед женщиной. Потом заметил ее, открыл, а та продолжала возмущенно стоять на останвоке и грозно смотреть на водителя. Ей уже из автобуса кричали, чтобы она зашла. Ну, в конце концов она зашла и продолжила выяснять отношения с водителем и возмущенными пассажирами. Потом парень поделился, что у него на работе коллега уже пятый год приходит и уходит в одно и то же время и ест по строгому расписанию одну и ту же еду. Затем они взялись за принесенный им десерт, и в какой-то момент парень показал фотографию на телефона. Глядя на нее, девушка смущалась, смеялась и всеми силам старалась не дать десерту вернуться в тарелку.

Все эти истории как будто были совершенно бессмысленные. У этой пары были дела и поважнее: они обсуждали счета, какие-то важные звонки, они даже куда-то спешили, но все равно находили время рассказать другу другу все эти мелочи. Тогда подумал, что, может быть, все это не такие уж и мелочи и не так уж бессмысленно. И, что возможно, один из самых незаметных признаков того, что люди отдаляются это когда мы перестаем рассказывать друг другу всякую подобную ерунду. Не что-то важное. Важное все, как раз и продолжают обсуждать: счета, ремонт, отпуск, кто заберет заказ, во-сколько кто вернется с работы, что купить, продать, забрать, отдать, убрать. Но рассказывать уже всякую ерунду почему-то не хочется. То ли, потому что заранее знаешь реакцию: «понятно». То ли начинаешь считать, что это действительно не интересно. А бывает, что начинаешь рассказывать, а на середине замечаешь, что тебя не слушают. И в следующий раз уже не начинаешь. Порой все это происходит так тихо, что почти невозможно заметить.

Когда отношения начинаются, мы можем часами рассказывать друг другу истории, которые совершенно не имеют значения. Как странно посмотрел официант. Какую собаку встретили по дороге. Какая песня играла в такси. Что приснилось ночью. И нам действительно интересно это слушать. Не потому, что история про собаку так хороша. Мы скорее пытаемся посмотреть на мир глазами близкого человека. Понять на, что он обращает внимание, что его волнует, смешит, раздражает. Из этих мелочей постепенно складывается не сухой отчет о прошедшем дне, а что-то больше. Возможно, близость вообще не столько в том, чтобы знать, что происходит в жизни другого, сколько видеть, что ему важно и как он к этому относится. Ведь можно знать расписание человека, его планы и проблемы, но почти ничего не знать о нем самом.

Наверное, еще поэтому мне так запоминаются чужие маленькие странности. Одна моя знакомая коллекционирует мертвых городских птиц и воздушные гелиевые шары, нечаянно выпущенные из рук в метро. Те самые, которые прибиваются к потолку и барахтаются там в камнях советской мозаике, пока не испустят дух. А один приятель, не умеющий играть, каждый раз когда берет в руки гитару, аккуратно перебирает струнами, и вслушивается в каждую с таким воодушевлением, словно слышит симфонию. По-моему, все это говорит о нас в тысячи раз больше, чем то, что мы подписываем «важно».

Мне кажется, закат близости не всегда звучит, как осенняя гроза. Иногда остаются и забота и любовь, и общая жизнь никуда не девается. Но постепенно исчезает любопытство. Мы перестаём задавать вопросы. Перестаём дослушивать истории, у которых нет завершения. Перестаём приносить друг другу маленькие наблюдения. И однажды между двумя людьми остаётся только это тревожное и беспощадное важное.