Международный психоаналитический журнал — одно из немногих периодических изданий на русском языке, посвящённых лакановскому психоанализу, и единственное, связанное со Всемирной ассоциацией психоанализа (AMP/WAP), в которую входит, в частности, Новая лакановская школа (NLS). Он выпускается с 2010 года под эгидой Фонда Фрейдова поля, объединяющего психоаналитиков, ориентированных на AMP, по всему миру, и публикует переводы работ ведущих зарубежных специалистов, оригинальные исследования их коллег, пишущих по-русски, а также материалы теоретических и клинических семинаров.

Тема 11-го номера журнала — «Сновидения в психоанализе» — раскрывается с учётом одного из лакановских определений бессознательного как «гипотезы о том, что мы видим сны не только когда спим». Авторы разбирают в теоретическом и клиническом ключе различные аспекты сновидения: его сложную связь с пробуждением; статус сновидения как шифровки; связь сновидения и неизгладимого образа; специфику детских сновидений и сновидений в литературе (в частности, у Гончарова и Достоевского) и т. д. В клинической части представлен отчёт об Ателье «Лакан Москва — Париж 2024», которое также строилось вокруг сновидений.

Что это значит — извлечь мощь солнца? С точки зрения политической теологии солнце олицетворяет исток власти (power): с ним сравнивают не только бога, но и земных правителей, таких как французский Король-Солнце Людовик XIV или русский Владимир Красно Солнышко. Солнечный круг, таким образом, — это один из символов господства, дарованного богом тому, кто находится на вершине социальной пирамиды. С точки зрения экономики, солнце — это буквально топливо, источник энергии (тоже power), которую можно извлекать, преобразовывать, потреблять и запасать. Солнце теологии — это господин, чьё сияние приковывает восторженные взгляды, тогда как солнце экономики, напротив, эксплуатируется и даже порабощается — и делит эту участь со всеми остальными природными ресурсами в так называемую эпоху антропоцена, когда планеты и звёзды уже никто не считает богами. Обе эти перспективы, по сути, отсылают к мифу о Прометее, <...> а фигура солнца в нем работает как двоякий ответ на вопрос: «Как построить идеальный город?» В первом случае солнце выступает образцом высшего блага, дарящего свет знания и позволяющего немногим избранным управлять обществом, предположительно наилучшим образом из возможных. Во втором случае — предстает как неисчерпаемый запас чистой бесконечной энергии, на которую возлагают надежды современные сторонники зелёного капитализма.

Означает ли это, что мы должны просто отказаться от всей прометеевской традиции, берущей начало в поклонении солнцу, но постепенно заменившей его богом, королём, императором и т. д., — или нам надо поставить на её место какую-то новую метафизику, наследующую, к примеру, практикам почитания Геи или хтоническим культам? В современной теории эта тенденция явно прослеживается — но моя идея состоит в другом. Я полагаю, что солярная традиция способна преодолеть саму себя изнутри, своими же средствами.

О любви традиция говорит нам давно. Венцом её творения стало грандиозное построение Андерса Нюгрена, у которого любовь расщепляется на два радикально противоположных понятия: Эрос и Агапе. Но и до этого о любви шли ожесточённые споры. Поражает при этом, что мы, аналитики, люди, которые постоянно понятием любви пользуются, у которых оно не сходит с уст, оказываемся перед лицом этой традиции, можно сказать, совершенно беспомощны...

Чтобы вы смогли это лучше почувствовать и увидеть, я выбрал в качестве предмета этого семинара текст, представляющий огромный интерес — текст, лежащий в основе всей нашей традиции понимания любви и её структуры. Я имею в виду платоновский Пир.

Читая «Форму и объект», испытываешь редкое ощущение встречи с интеллектом, не похожим ни на какой другой и представляющим всё, все вещи на свете, в совершенно новой конфигурации. Тристан Гарсиа изобретает заново то, что после Гегеля казалось невозможным: спекулятивный энциклопедизм. Его книга — лавина новых идей, настоящий прорыв.

Онтологический трактат, распадающийся на две неравные части. В первой — устанавливается первичная категориальная сетка проекта новой метафизики: чем отличны вещь и объект, почему нужно опасаться компактности, чем важно различие между «быть» и «понимать-вмещать», почему онтология интенсивностей должна дополнить плоскую онтологию?

Вторая часть служит полигоном применения этой сетки к различным важнейшим «онтическим» проблемным полям: к структуре материи, к природе времени, к проблеме жизни, к животным и к человеку с его спецификой, к репрезентации, культуре, искусству, истории, ценностям, экономике, к возрастам человеческой жизни и, наконец, к смерти.