Зайдя утром до наступления жары в парк со своей возможно первой бедующей женой он предложил ей: «Пойдём покормим голубей, тем более вот и кукурузные зерна продаются». Подходя к заветной лавочке, поняли – корм птицам уже дали: голуби ходили по травке выискивая зерна, а стая из нескольких десятков зелёных попугаев сидела на спинке и орала, периодически кто-то спускался к голубям и с зёрнышком возвращался к банде, чтобы, не прекращая орать, расщёлкнуть найденный подарочек. Достав стаканчик с кормом, они уже подошли к скамейке, когда на полянку выскочил какой-то карапуз и с визгом стал хватать толстых голубей. Тем это не понравилось, и они полетели в сторону скамейки. Попугаи, заметив панику, тоже взмыли вверх и полетели от поляны через нашу парочку, обильно обделав их тёплыми и жидкими экскрементами слегка красноватого цвета. Голова контрразведчика, бирюзовая рубашка вместе с головой и платьем девушки покрылись множеством пятен с несильным и терпимым для ВО, но отвратительным для адептов-урбофилов запахом. Пока добирались до его дома (он был ближе), в голове у него крутилось «почему, почему помет красного оттенка?». Дома, закинув одежду в стиральную машинку и зайдя в душ, мозг Сроэла отключился при виде моющейся уже подруги. А красные пятна на ее теле вызывали только желание прикоснутся к ней и потом долго и тщательно смывать с нее это непотребство.
Смыв экскременты со своей на 90% будущей супруги, жених, пока та сушила платье, отправился в парк ещё раз. Дело близилось к вечеру и было жарковато, на полянке старушка кормила голубей, раскидывая им зёрна. Сроэл поздоровался и попросил горсточку семян, чтобы тоже угостить подозреваемых в шпионаже птиц. Она ему насыпала из мешочка смесь кукурузных и сорговых семян. Кукурузные зерна были слегка желтоваты, зерна сорго – грязно-белого цвета. Присев на корточки, он вытянул руку и вскоре сначала голуби, а потом и попугаи осторожно подходили и брали из его руки зерна. Может показалось, а может нет – попугаи ели практически только сорго.
В телефонном разговоре известный в то время энтузиаст-орнитолог Рувен Иозеф, основавший Эйлатскую станцию кольцевания птиц, быстро и легко прояснил, что в целом Драра – зерноядные птицы, легко приручаются, милые, добрые и в Тель-Авиве появились, сбежав из неволи. Теперь их называют инвазивным видом, без которого многие парки и особенно Яркон уже и не представляются.
— И в каком же случае птичье дерьмо меняет цвет? И не говорите мне что птичка смущается или делает это за просто так, чтобы обязательно видно было на одежде, – Спросил Сроэл.
Рувен ухмыльнулся, – За смущение наука аргументов не скажет, а вот в падлу некоторые вороны могут и сделать. Что же касается наших попугаев, цвет выделений которых падает на посетителей, он регулируется просто – цветом корма.
— И когда же сбежал в наш парк первый попугай?
— Нууу… в отличие от вас, оперативных расследований орнитологи не проводили, да и какая теперь разница. Уж не хотите ли вы предъявить виновнику несанкционированное внедрение чужеродного вида в Израильскую орнитофауну? Не месть ли это арабов за 6-дневную войну? – с сарказмом глядя на контрразведчика произнес орнитолог.
— И все-таки?
— Интересно… Вспоминается мне, что нам рассказывали в университете – первую стайку отметили как раз в год открытия или чуть раньше на территории парка ах-Яркон.

Арабский террор не был сказкой. Информация без посредников попала директору Шабак Йосефу Хармелину, только заменившему опального Авраама Шалома  и была воспринята серьёзно – начальству и народу нужно показать эффективную работу. За лавочкой было установлено наблюдение, она покраснела через пять недель! Птичье дерьмо было срочно доставлено на анализы в лабораторию. Результат обескуражил следственную группу – помет состоял из зёрен сорго плюс немного кукурузы, вокруг лавочки – наоборот.
— Но так было всегда... – разводя руками, докладывал Сроэлу кабай .
Но будущий аналитик Моссада – это вам не хвост дохлого страуса.
— А посмотри-ка ты, дорогой мой рядовой оперативник, в отчёт, который ты мне дал прочитать! Или ты и дальше собираешься за дерьмом наблюдать и дерьмо собирать, – с лёгким раздражением вымолвил Мевакер Езафович.
Кабай, как тот двоечник, тупо смотрел в отчёт и разве только слезы на него не капали.
— Опять придется сказать, что «кадры решают всё»! смотри латынь! – рявкнул Сроэл, потом махнул рукой, отпуская бестолочь.
Sorghum bicolor – надеюсь, читатель быстрее агента контрразведки сообразил в чем дело. Да, сорго двухцветное натолкнуло агента и вас (надеюсь не всех) на мысль, что два цвета имеют зёрна. Так уже предполагал, а теперь утвердился во мнении, Сроэл Езафович. Итог верный, а интерпретация ошибочная – названо растение так, потому что у него соцветие, или по-нашему метёлка, зелёная, переходящая в жёлто-коричневую, а не зерна, как подумали многие.
А дальше, засыпая, он уже видел простые протокольные действия. Слежка за бабкой с дедом, кормящих птиц коричневым сорго, когда надо подать сигнал, Связной который видел красноватую загаженную лавочку с другой стороны реки и забирал закладку из тайника Колмановича, далее отправляя её в Советский Союз. Пятнадцать лет! Пятнадцать лет Советы водили за нос и получали ценную информацию. Как красиво орнитологи из КГБ или для КГБ построили сигнальную систему.