Он, пару раз черпанув клювом, вырвал какие-то корешки, тут же проглотив их, и направился к подремывающему дубровнику.
Как общались птицы из разных отрядов, мы можем пока только предполагать, можем написать много умных статей, процитировать других таких же умных ученых и, возможно, ввести в заблуждение и себя, и общественность. А обмен информацией у двух самцов прошел – оба, почесываясь и поглядывая по сторонам, выяснили, что молодожёнам надо бы верст на сто лететь восточнее, и они попадут в дельту реки Селенги, где такие, как они, точно гнездятся.
Продемонстрировав свое спасибо, лебедь расправился, поднял крылья и стал топтаться на берегу. Дубровник, знавший из телепередач, что на берегу токуют малые лебеди, а кликуны должны красиво танцевать на воде, слегка удивился. Но через пару минут топтания красавец лебедь вошел в воду и быстро поплыл к ней. Она не стала кокетничать и тоже заскользила навстречу. Они соприкоснулись и стали нежно тереться клювами, обвили друг друга длинными шеями и с тихим клёкотом удалились на дальний край озера.
После неожиданного согласия на предложение остаться и свить гнездышко именно на этом озере, он повернулся и восторженно прокричал. Лапу что-то держало. Он рванул, не успев испугаться, со всей силы в сторону. Сеть спружинила и еще сильнее потянула его вниз. Он стал со всей силы биться и крутиться на месте. Колышек, фиксирующий сеть на берегу, выскочил из ила. Сеть начала наматываться на крыло, и, говоря морским термином, лебедь наш дал крен. Подплывшая подруга безуспешно пыталась разодрать клювом нити, оплетающие её любимого. Он затих, т.к. каждое движение причиняло ему все больше и больше неудобств. Она тревожно скользила вокруг, не зная, чем можно помочь.

– Гришуня! У меня халтурка подвернулась – на тракторе у пилорамщика поработать. Сгоняй вечерком через лес на озеро сам без меня, сетку вытащи и спрячь подальше, а рыбу – в рюкзак. Надеюсь, дотащишь. Ну, сколько сможешь. Остальное спрячь. Сможешь?
– Не впервой, – деловито отозвался пацан и побежал к шпане на речку.

Обессиленный погруженный на половину в воду, с неудобно торчащей шеей и одним свободным крылом, он понимал – это смерть. Не о себе он думал – о ней. Как она тут одна, кто ее защитит? Ведь он ее на зимовке сманил с собой, хотя она вообще из Алтайской популяции. Сколько проклятий в хвост им послали родственники. Он не хотел умирать и стать виновным.
Раздался хруст ветвей, и к озеру осторожно вышел человек-ребенок. Лебедица отплыла чуть подальше, самец жалобно подергался в сетях. Гришка обомлел, увидев картину умирающей красоты. Постояв пару минут, он полез в воду, чтобы нащупать конец сети и попробовать вытянуть ее с птицей на берег. Два шага – и он провалился в илистое дно по пояс. В этот же момент второй лебедь, встав на воде, раскрыв максимально крылья, агрессивно шипя бросился на парня. Гришка, получив пару затрещин крыльями от верной подруги, ретировался и грустный пошел домой. Батя на работе, мать уже спит, а лебедя – ох как жалко. К дяде Леше лучше не идти – он будет только рад протокол составить. Слезы непроизвольно навернулись на глазах у парня. Он, шмыгая носом, уткнулся лицом в подушку: «Лучше бы мы все с голоду сдохли», – подумал он, вспоминая погибающего лебедя.
***

Отец уставший, валясь с ног, пришел к полудню. На подушке и лице уснувшего под утро Гришки виднелись грязные засохшие разводы от слёз и соплей. Он тронул его за плечо.
– Что случилось?
Гришка, увидев отца, прижался к нему и зарыдал, размазывая новые слезы грязным кулаком. Батя с трудом разобрал рассказ сына.
– Умойся и пошли – может успеем.
Самый быстрый путь к озеру лежал через деревню, больше часа можно было сэкономить. Они быстрым шагом устремились по деревенской дороге к лесу. У магазина на лавочке сидел инспектор, дядя Леша. 
–  Уж не в лес ли вы собрались, соколики? – окликнул их он. – Без разрешения в лес нельзя, а я его вам не дам. ПОЖАРООПАСНЫЙ ПЕРИОД! – продемонстрировал он свою значимость.
Втащить по морде инспектору-полицаю и кАзлу одновременно мечтали многие, особенно когда для смертных уже и так малодоступный лес, истыканный шлагбаумами блатных, прикрыли еще и пожароопасностью.
– Ищи дураков – на глазах у гниды в лес ходить, – ответил отец, понимая, что бороться с такими у народа сил нет.

Намокшее оперение еще сильнее и быстрее тянуло его вниз. Он положил шею на распластавшееся по поверхности воды крыло и ждал смерти. Силы покидали его. Она плавала рядом и периодически опускала голову в воду чтобы смахнуть слезы. Утки, сидящие на гнездах, сочувственно молчали и слушали, что о происходящих событиях крякают их селезни. Если вы думаете, что перед смертью лебеди исполняют свою лучшую лебединую песню, то вы ошибаетесь. Лебеди не могут петь как певчие птицы, основной резонатор, трахея, у них гораздо длиннее. Во многом благодаря этому, в голосе лебедя имеется много оттенков, и предсмертный крик – это никакая не лебединая песня. Он кричал, прощаясь с миром. Кровь стыла у живых обитателей леса, давно привыкших к смерти. В радиусе нескольких километров все понимали – лебедь умрет.

Гришка с батей бежали. Сердце щемило: «Неужто не успеем?» Отец без остановки влетел в воду и подхватил одной рукой голову, едва торчащую над водой. Другой рукой поднял мокрое десятикилограммовое тело, утяжеленное мокрым опереньем и спутавшейся сетью. Самка, забыв об опасности, отчаянно гребя лапами, клювом толкала человека к берегу. 
– Гришка, хватай сеть и вспомогай.
Пацан падал, захлебывался и, не отпуская режущую руки дель, тянул, тянул и тянул.
Рывок назад.
– Хорош сына! А то в лес нас всех утянешь, – вернул его в сознание отец, – Тащи нож из рюкзака.

Сейчас он сидел в офисе какого-то замка. Ну, раз замка, значит, где-то в Европе. Почему где-то? Так сел в тонированную машину, потом – самолет – затонированный ангар – машина – горная дорога – просторный гараж – лестница – кабинет с закрытыми шторами.
ЩФК, как человек военный и воспитанный в семье, военной традиционно и не одно поколение, трепетно-почтительное отношение к вышестоящему начальству сохранил. С одной стороны ощутимо переполняло от того, что его «избрали», и уже не важно для чего, учитывая контекст и предысторию; с другой – страшила неуверенность – если вдруг не удастся выполнить всё возложенное – это же катастрофа…
Двое сидели напротив метрах в пяти, точнее, чуть по диагонали слева и справа, образуя угол примерно в 1200. Очень неудобно смотреть. Надо или крутить головой, или повернуться к старшему. А кто из них старший? Он этого и раньше не знал при общении с ними или беседе о них – говорили, что это – «Друзья». «Друзья попросили», «друзья помогли», «друзья сказали», «друзьям нельзя противоречить», «друзья сильные», «за друзьями стоит то ли силища, то ли еще что-то, но ОГО-ОГО…» – о ней и думать не получается. Почему он и многие другие решили, что эти двое друзья ему, точно неизвестно. Собственно, никто строго именно так и не рассуждал, но как-то нужно было называть, и называли… называли так, как они «Друзья» захотели, как обычно иронично поглядывая на озадаченных ерундой людей. Приучены люди подтягивать к себе, соотносить с собой. Так и ЩФК думал. А друзья в силу стечения обстоятельств дружили меду собой по работе.
Они молча смотрели на него, а он сидел в кресле «по стойке смирно» и, как ему казалось, незаметно переводил взгляд с одного на другого.
– Кхм, – послышалось и дополнилось следом смешком от того, который был слева.
– Ну да, похоже, выбора у нас нет, – сказал правый и ощутимо насмешливо продолжил. – Дорогой наш друг, ЩФК! Чужеродная система разваливается, не нам вам про это рассказывать, она рано или поздно рухнет. Одна сторона не желает перемен, другая – ждёт. Одна сторона строит препоны, другая их крушит. Точка напряжения зреет, как чирий у простывшего подростка. И зреет, представьте, уже здесь, в материальном мире, и препятствия будут весьма материальны. Вы понимаете, о чём мы?
ЩФК сглотнул и утвердительно кивнул, правда, понимая несколько иначе.
– Мы в данное время заняты корректировкой Мозгов сильных мира сего. Но и телесные оболочки своих людей нам в какой-то мере дороги. Кстати, как ваше здоровье?
– Нннормально, спасибо, – откашлявшись ответил он.
– А орнитологов? – прищурился правый.
– Сегодня всё сделаю, – почувствовав переживание рядом с кардиостимулятором, отрапортовал капитан первого ранга.
Левый иронично развёл руками, иронично глядя на правого.
– Вы понимаете, почему мы с вами здесь как физические лица разговариваем, а не Там? – он показал пальцем на его и свою голову. – К вашим подопечным возможно приближается угроза. Подчеркиваем – ВОЗМОЖНО. И надо чтобы кто-то из Ваших (это же не только пожилые женщины?) отправился туда к ним и проконтролировал развитие событий и вовремя информировал вас, а вы – нас.
– Что ж вы сразу – пожилые…
– Имеется ввиду не возраст, а их состояние. Так что, есть кандидатуры? Нам бы хотелось быть уверенными в выборе.
В голове шефа «ВОТВ» завертелись варианты: эта дура, эта не доедет, этой долго объяснять… …умрёт от чувства доверия, …героически погибнет ничего не сделав, …проболтается, …не удержится, …не скроет, …запаникует, …хорош только в теории, …устану схемы читать, …далеко живёт, …не доверяю, …деньги важнее.  – Да что ж такое – секта идолопоклонников какая-то!!! – мысленно прокричал он, уже понимая, что соратника, подходящего под порученную операцию, нет.
– Я найду, – сам поверив в сказанное, произнёс он вслух.
– Ну-ну, – насмешливо протянул левый, вслух процитировав всё то, что только что мелькнуло в голове ЩФК. – Мы же души в телесной оболочке, гаечки в работе большого механизма. Если гаечка перестаёт работать, её меняют. Вам сутки. Не смеем больше задерживать.

— Жаль, что не Гретта, – скептически глядя на просто милую Катарин пробормотал Гильдебрант так, чтобы все услышали, но не подумали, что это он сделал специально.
Споры о выборе партнёрши в псевдосвадебное путешествие доходили среди ответственных за миссию до хрипоты. Высокое начальство как обычно дало указание, чтобы не было срыва любой ценой. А как прикажете посылать этого телепата, который из холодного оружия только столовый нож держал, шпионить за лучшим шпионом Британии? Гретта подходила идеально по мнению многих, но пот, который она непроизвольно выделяла сквозь все дезодоранты при имени ВО, как бы мягко намекал, что агента лучше поберечь. Вспомнили и о тех претендентках, которых ещё раньше Урсманн отбирал для поездки в Сибирь. Но их «знание» птиц даже при ускоренной подготовке – это гроб для всей планируемой операции. Да и Фредерик уже без всякой деликатности дал понять, что он привык к регулярному сексу, а даже просто спать в одной постели не с Катариной или одному будет для него в чужой стране чрезвычайно дискомфортно прежде всего психологически. Штатный психолог BND после обследования сначала не поддержал коллегу. Он предупредил о сексуальной абстиненции, но под давлением начальства изначально выдал Урсманну формальные рекомендации: «Необходимо отказаться от курения, злоупотребления алкоголем, придерживаться сбалансированного питания, регулярно заниматься спортом, проходить профилактические медицинские осмотры». На это Урсманн вызывающее широко раскрыв рот и почти прикоснувшись тому в лицо произнес: «ХА-ХА-ХА! Вы меня за идиота держите? Или это вы идиот, что несёте такую чушь?». Дальше интеллигентных телепата и психотерапевта разнимали люди службы охраны здания, т.к. присутствовавший при беседе Краузе, получив в запале по щщам, ее и вызвал.
После психолог с проплешиной от выдранного клока волос и заклеенной щекой пробубнил, что к сказанному он добавляет «открытые отношения с супругой». Урсманн стоял, как марал, забодавший своего противника, – с гордо поднятой расцарапанной в кровь лысиной, многообещающе глядя на Катарину, которая уже что-то рисовала в своём не маленьком блокноте.
Начальники разведки и контрразведки покивали, а Клаус Гроссман начал инструктаж, что необходимо будет семейной парочке в обязательном порядке выучить и знать и, показав на лысину Урсманна, как Катарина должна будет его охранять.
А в это время в блокноте была закончена гипертрофированная самочка сибирской горихвостки, у которой на спине сидели, раскрыв клювы птенцы, а её вместе с ними вверх поднимали нежные мужские руки.
Но пока никто ещё не знал, что если завтра придётся взять у девушки кровь на ХГЧ, то будет понятно, что один из ста миллионов бойцов телепата добился желаемой цели, и они вместе уже присмотрели место, для остановки на ближайшие девять месяцев.