В парке на берегу Темзы в семь часов утра, собравшись у телескопа, прикреплённого к штативу, шёпотом переговаривались и осторожно глядели по очереди в окуляр, уступая его другому и тут же хватаясь за собственный бинокль, трое мужчин.
– It's impossible… it's impossible… – повторяли они периодически вразнобой и, не веря своим глазам, вновь всматривались в кусты. С разных сторон парка на полусогнутых ногах, пригнувшись под важностью момента, тяжестью штативов и огромных фотоаппаратов, с подзорными трубами и биноклями максимально осторожно и бесшумно бежали подобные разновозрастные мужчины. Ближайших было пять человек, но вдали со стороны парковок и автобусных остановок появлялись ещё похожие на них люди, ускоренно приближаясь к нашей троице, чего-то сильно опасаясь. Среди этого нарастающего вала зомбиподобных людей мелькали и женские лица, ни одно из которых, однако, меня просто не смогло бы заставить задержать взгляд. Парни помоложе обгоняли тяжело дышащих и завистливо провожающих их взглядом старичков, подбегали к обозначенному месту и быстро настраивали свою оптику в том же, нужном направлении. Несмотря на явный ажиотаж, масса, собирающаяся в толпу ненормальных, вела себя не хуже профессиональных разведчиков – издавая минимум звуков и общаясь только взмахами рук и мимикой.
Этот абзац понятен в данный момент только британским, немецким и отчасти американским орнитологам. В Великой Британии в семь тысяч пятьсот двадцать каком-то году от сотворения мира в звездном храме, 26 октября по юлианскому календарю, в известное нам время агент отдела ID55 королевской разведки увидел птицу, которую до этого в его стране никто не встречал. Товарищи birdswatcherы, с которыми он вышел больше поболтать, чем поглядеть на птиц, подтвердили своими фразами «it's impossible», что он не ошибся. Сообщение в чат Лондонского клуба любителей орнитологии за час подняло на ноги полмиллиона шотландских, английских и немецких орнитологов. Все, у кого была возможность, рванули в Лондон. Многие видели эту птицу во время birdswatchingtrips по разным странам. НО! Внести её в свой список британских встреченных птиц было делом чести (я бы сказал, сумасшествия) настоящего любителя птиц. Толпа орнитологов от юных студентов до девяностолетних дедушек в колясках излучала общий восторг, вежливо расступаясь перед вновь прибывшими и случайными прохожими, только чтобы продемонстрировать редчайшую встречу сибирской горихвостки (Daurian Redstart).
Джейсон только сейчас обрёл покой после неудачной миссии в Петербург в начале лета этого года. Никакие успешные операции родного отдела не спасали его от хандры так, как эта встреча. Голодная горихвостка, заблудившаяся в геомагнитных полях или просто с закружившейся от недоедания во время многотысячекилометрового перелёта головой ещё вчера вечером обессиленная упала в эти кусты. Сегодня, нахватавшись питательных английских беспозвоночных, напившись туманной росы с листьев, она не спеша перепархивала с ветки на ветку и уже выбирала что повкусней, закусывая ягодами, очень похожими на сибирскую бузину. Люди, которых стало уже больше, чем мошек в кустах, её не слишком беспокоили, но и показываться им во всей красе она не собиралась. В какой-то момент виновница восторга заметила, что ряды пялившихся на неё людей перестроились. Вперёд, на влажную стриженую лужайку выползла почти сотня наблюдателей с фотоаппаратами. За ними, в не меньшем числе, на колени встали такие же. Третий ряд заполнили стоячие фотографы. Горихвостка вспорхнула повыше, чтобы посмотреть куда бы перелететь подальше от этих чокнутых, с которыми, кстати, у неё уже был неприятный опыт общения. Заклацали затворы фотоаппаратов, заглушив гул проснувшегося многомиллионного города. Птичка вздрогнула и полетела по направлению «через Темзу». Послышался разочарованный вздох толпы. Вчерашняя усталость и сегодняшний пир в виде отрыгнутых семечек из съеденных плодов дали все основания осознать, что реку ей не перелететь. Горихвостка развернулась и села в кусты. Толпа выдохнула.

– Значит, красавица ты наша, переводишься? Бросаешь нас? – наполовину изображая, наполовину искренне сожалея, вопрошал ВО – А милый-то твой как? Тоже с тобой?
– Конечно со мной, куда ж он денется.
– А работать он учителем что ли пойдет?
– Нее, что Вы! Его ББ к себе пригласил – будут по плану упреждающих стратегий работать.
– И что ты в этом Питере делать будешь? Ни тайги, ни комаров, ни медведей – ску-ко-ти-ща!
– Закончу учебу там и к вам в аспирантки, возьмёте?
– Ага, ага. Все так говорят. Через месяц забудешь. Дадут гору банок с бентосом за последние 50 лет – и станешь гидробиологом северных морей.
– Ну а вы, если что, зовите, может, и приеду.
– Ладно, не тереби душу, вали к своему Кристиану, – ВО отдал подписанные бумаги и печально вздохнул.
Алёнка вышла. Тут же дверь приоткрылась и в неё просунулась хитрая китайская голова.
– Мозьно, ВО?
– Можьно-можьно, – кивнул он головой и показал куда садиться.
– Я вамь подарлок принёс, – он бухнул на стол бумажный пакет из Duty Free.
– Спасибо, – ВО не глядя сунул пакет под стол. – А про науку не забыл? Ты где, дорогой, всё лето шлялся? Я что ли по полям твоим скакать должен? – ВО понесло. Он рассказал про каждую минуту, которая очень дорога. О том, что он не понимает, зачем проситься в аспиранты и ничего не делать. Если бизнес кому-то дороже, то и слава богу. Если ему нужно остаться в России, то мог бы поискать и другие пути или другого руководителя. – И ЧО(?!) ты в ноябре пришел, – (а подумал – приперся), – что мы сейчас, зимой с тобой делать будем?
– Всё, всё будемя делять.
– Ну пиши, что надо будет сделать, – с мыслями грузануть аспиранта, чтобы до весны не появлялся или вовсе исчез, приступил ВО. – Для начала, составить список книг и научных статей о птицах агроландшафтов, сюда должны войти птицы полей, покосов, лугов, пастбищ, распашек и пахот, любая информация на русском и английских языках. Понял?!
– Всё поняля. Всё зделяю.
– Ну, у меня всё, – давая понять, что пора «на выход», сказал ВО. – Ммм? …Ещё что-то?
– Васей зене маленькая подарка.
– Ну, если маленькая, то давай.
Китаец протянул чуть меньше А5 формата лёгкую вещицу, упакованную в прозрачный полиэтиленовый пакет. Это был чехол для Её айфона.
– Спасибо! – ВО сунул его в свой портфель.
Если бы ВО знал, во сколько эта штука обошлась Китайскому бюджету!
После кажущегося провала аналитики китайских спецслужб, где по судьбе небес работал Ю, пришли к выводу, что миссию аспиранта-орнитолога он может продолжить. Ну и, естественно, ключевая фигура в этом деле, действительно, – Она. Вопрос стоял один: «Как за Ней следить?» Понимание и овладение Её навыками даст очередной технологический прорыв китайскому народу и сделает следующий шаг к его мировому господству. 
За два месяца необходимо было придумать и изготовить нечто такое, что она постоянно бы держала при себе. Максимально долго в современном мире человек имеет при себе только смартфон. К украшениям у людей разное отношение, и всегда есть угроза оказаться им в шкатулке навечно. Когда суперженский смартфон-айфон был почти готов, «не дураки» в разведке высказали сомнение в том, что она им будет пользоваться. Великая нация! Сказали придумать что-то – придумали чехол, от которого не откажешься.

Полёт из Индокитая длился около двух месяцев. На последнем этапе грозовой фронт, как специально в течение недели идущий параллельной траекторией, и постоянно дёргающаяся магнитная ось, а точнее, отклоняющееся от неё магнитное поле, внесли некий диссонанс в черепа наших путешественников. Безадресная звуковая коммуникация под конец работала отвратительно: приходилось коситься на таких же потерявшихся бедолаг и держаться к ним поближе. Спать в полёте, отключивши сознание, было невозможно. Как следствие, от летящей разномастной группы стали «отваливаться» отдельные особи и теряться где-то внизу. В какой-то день количество «отваливающихся» достигло критической массы, и она, увидев достаточно крупную реку с кустами, просто рухнула в них. Кустарник с рекой среди пронизываемой сумасшедшими ветрами степи доставляли мало удовольствия. Тем более, в качестве питания особо ничего не предлагалось – наиболее урожайное время приходилось здесь на май. Но никто из прибывших об этом, во-первых, не знал, а во-вторых, все тропились к своим уютным гнёздышкам. Пришлось опять отклониться в сторону от цели полёта и в поисках еды перепрыгивать, перескакивать и перепархивать вдоль реки по кустам с едва набухшими почками. Потеря веса в среднем составляла до 30 % от массы тела. Но здесь не было ни диетолога, ни, тем более, желающих похудеть. Все были озабочены задачей как бы побольше съесть и с опаской поглядывали на собратьев по несчастью, которые выглядели всё упитаннее и упитаннее. При прощупывании жировых отложений во время принятия солнечных и песочных ванн большинство понимало – лететь дальше ещё рано. Наиболее упитанные начинали вести себя активно, весело общались каждый с каждым и каждый со всеми одновременно. Заработавшие средства коммуникации, имеющие огромную разницу в происхождении, формировании и конечном звучании звуков, тем не менее, давали им возможность отделяться от остальных и находить более питательные кормовые компоненты.
Подсознание нашей героине постоянно талдычило: «Не наберешь вес и полетишь со всеми – умрешь; останешься одна набирать вес – умрёшь». Молодой возраст – ну как «молодой», если измерить брачными отношениями – их было три: первый год один раз и на второй дважды – давал ей определённые преимущества и в зоркости, и в скорости добывания и поедания пищи. Но это соревнование «кто больше сожрёт» очень сильно утомляло. И только желание попасть на родину – увидеть родную тайгу с раскиданными по ней каменистыми, отлично прогреваемыми скальниками – не давало ей покоя. Покой сильно хотелось получить, плюнув на всё, что задумал господь. А как бесил этот «подарок» в виде кольца, которое за всю зиму так и не удалось снять. Кто придумал, что они не доставляют неудобств? Доставляют, и ещё как! Поймать бы этого фантазёра… да прицепить ему кольцо массой 3–10 % от тела, а потом отправить своим ходом в Китай.
Послышались явно тревожные голоса, которые может понять любое живое существо, способное слышать. В этом случае не надо оглядываться или вслушиваться откуда грядёт опасность. Нужно резко покинуть своё место и, совершив пару сбивающих с толку любую опасность зигзагов, нырнуть в толщу ветвей или любое укрытие и не шевелиться – чтобы тебя никто не увидел. Сдавленный предсмертный крик-писк. Ещё один, ещё, ещё… Тишина… Есть ли хотя бы мгновенное сожаление о погибших? Трудно сказать. Но облегчение каждого в том, что он остался жив, прекрасно ощущается в этой тишине. Несколько секунд – и все опять занимаются своими делами. На следующий день большинство (заметьте, всё как у людей или, точнее, люди ничем не выделяются своим поведением от дикой природы и, в частности, птиц), почувствовав, что сил для следующего рывка накопилось уже вполне, практически синхронно взмыли вверх и, начихав на способности и желания меньшинства, устремляются к межгорному пространству, к которому бежит и речка. Имитационное поведение, заложенное в генетический код каждому существу на планете, подняло вслед за большинством ещё одну группу, оставившую на произвол судьбы последнее меньшинство.

—Может, вам всё-таки есть смысл взять телефон для экстренной связи? В Россию ведь едете…
—Нет. Хаггинс, я еду отдыхать, отрываться… И меня никто и ничто не заставит думать о работе. Я вообще cellphone брать не буду. Со мной едут четыре birdswatcherа, вот и пускай в твиттере хвастают успехами наших орнитологических экскурсий. Redstarts, birds и опять Redstarts – всё, что мне в ближайшие две недели будет интересно. О ВО я справки навёл – он великолепен, и у него только один недостаток – английский. Гостиницы и меню согласованы, думаю, пару недель мы выдержим этот сибирский пятизвёздочный сервис. Не умрём. Спасибо за паспорт с другой фамилией, это никому из русских не даст повод заподозрить во мне сотрудника DI55, а только простого британского бёдсвотчера.
Джейсон смотрел на город из бизнес-салона самолёта, заходящего на посадку. Как чертовски удачно залетела тогда осенью в Лондон эта бедная горихвостка. Идеальный релизер, отключивший его от прошлогоднего провала в Питере. «Отдохну, соберусь с мыслями и разыграю достойную многоходовочку по уничтожению оккультного в России».
Коллеги Джейсона по бёрдсвотчингу летели в эконом-классе, так что, пока их набивали в автобус, бизнес-класс был уже доставлен в аэропорт. Джейсон отправился на поиски человека с табличкой, которого за ним обещал прислать ВО, сославшийся на то, что сам присоединится к группе на второй день. Какой-то джентльмен указал разведчику на развязавшийся шнурок и он, присев на одно колено, начал тщательно перетягивать шнуровку на своём ботинке.
Перед его носом остановились две голые женские коленки, по которым били тоненькие верёвочки, оторачивающие и сдерживающие от взлёта лёгкую шёлковую юбчонку, – Good morning! Are you Mr. Jason? 
—Yes! – оставаясь на колене и задрав голову, ответил шпион, впившись в до боли знакомые черты лица, радостно ему улыбающиеся сверху и объясняющие их присутствие в этот момент вместо ВО.
То, что Джейсон охренел, – сказано очень мягко. Полтора десятка гипотез относительно того, как это могло произойти, промелькнуло у него в голове. Его жёсткий аналитический ум смог отвергнуть только одну версию – эта встреча есть чистая случайность.
—Is something wrong? You look at me as if we've known each other for a long time. I'm sure, I don't know You, – мило проворковала Она.
Подошли коллеги из эконом-класса. Флирт наполнил зал ожидания, пока разгружали багаж. Джейсон отошёл в сторонку и «впился зубами в собственный локоть».
—Без связи! Без оружия! Что происходит!? – его ум кипел. – С этими четырьмя болванами-орнитологами. Да нас, как только мы выйдем за пределы аэропорта, тут же и прикончат. Может, поднять скандал и отказаться выходить? Меня засмеют и те, и эти, и свои из управления. Он быстро зашёл в сувенирный ларёк и купил подарочный охотничий нож. 
—Аny weapon at all, – пробормотал он.
—Джейсон! – Она помахала рукой, призывая следовать за ней.
Орнитологические коллеги уже окружили Её и, распушив перья и неся чушь и шутки, демонстрируя готовность вскочить и на неё в том числе, двинулись к машине. Водитель, открыв багажник, повернулся и протянул руку, чтобы принять и погрузить чемоданы. Взглянув на рожу водителя-китайца, Джейсон схватился в кармане куртки за только что купленный нож с одним желанием – сделать себе первым в мире британское харакири.
—Сэр! Выбирайте место в машине. А это Пу Ю Ань, аспирант ВО и на несколько дней ваш водитель и повар, – с трудом вырвав из рук Джейсона чемодан, с нотками удивления произнесла Она.