Наутро мы собрались и поехали дальше. Оказались мы в магданском заказнике.
По утрам ходили на учеты, чтобы узнать, какие птицы там обитают, потом завтракали, обедали, искали гнезда и занимались своими делами. Например, у Серафима были резиночки, из которых мы все вместе плели разноцветные браслеты на руки. Это было занимательно, интересно и здорово украшало нас.
В этом лесу по ночам было очень холодно, поэтому на вторую ночь мы решили спать все вместе, чтобы было теплее, и позвали к себе Серафима. И вот ночью мы услышали странные звуки, будто кто-то то ли плакал, то ли смеялся, и так тихо-тихо, шепотом. Я проснулась первой, эти звуки меня разбудили. Сквозь сеточку окна в палатке я увидела маленькие тусклые огоньки розового и зеленого цвета. Они мелькали, будто это были маленькие крылышки. Мне стало очень не по себе, и я начала трясти Вику: — Вика, в этом лесу что-то странное творится, и мне страшно. Проснись, пожалуйста
— Диан, отстань. Ты снова хочешь нас всех напугать и сама сладко уснешь, пока мы трясемся от страха, — не открывая глаз, невнятно пробормотала Вика.
Но я совсем не шутила, и мне и вправду было страшно. Немного понаблюдав за огоньками, я решила посмотреть, кто же там. Набралась смелости и…
«Ой, мамочки! Вы что?… Вы кто???» — закричала я.
А на меня уставились две маленькие девочки. Не просто маленькие, а совсем-совсем маленькие по размеру, но по возрасту они были вполне взрослые девушки. Они просто молча зависли в воздухе, и только их светящиеся крылышки быстро взметали воздух. Из-за спины я услышала голос Вики: — И правда, не обманула. Это что, новый вид бабочек-светлячков? — Я сомневаюсь, — ответила я. — У них человеческое лицо. Может, это куклы-роботы? — Вы что, с ума сошли, в такое время не спать? — крикнула Милена, расстегивая свой спальник, но, увидев этих существ, сбавила тон.
Один Серафим спал, не шелохнувшись, и мы ему, казалось, совсем не мешали. Минут семь мы смотрели на них, не отводя взгляда, а они — на нас. — Вы что тут плакали? — спросила наконец я. — Ну и что? Плакали. Поплакать уже нельзя? — ответило существо в зеленом наряде.
Милена со страхом пролепетала: — Конечно можно, плачьте сколько вздумается. Мы вас больше не потревожим. Давайте, девочки, спать, пожалуйста.
— Ну уж нет! Кто вы? — с уверенностью сказала Вика.
— Мы лесные феи. Я Клося, а это моя сестра Тяфа. У нас здесь целый мир. А вы кто? И что у вас за штуки на руках?
— Мы студенты и изучаем здешнюю природу. На руках у нас браслеты. Что вас привело к нашим палаткам?
— спросила Вика, не сбавляя тон.
В разговор вмешалась вторая фея, Тяфа:
— Мы и вправду грустили тут. Мы уже второй вечер пролетаем, а вы занимаетесь каким-то очень интересным делом. Нам было очень интересно, что за штуки у вас на руках и почему они светятся. Мы тоже хотим себе такие браслетики. Пожалуйста, дайте нам хоть один, и мы больше не будем мешать вам спать. Никогда-никогда!
И тут проснулся Серафим: — Кому-то нужны мои браслетики?? — Он радостно достал свой ящик со всем необходимым и уже сразу начал плести. Он, кажется, не удивился ни феям, ни тому, что мы не спим. Он только обрадовался, что его браслеты кому-то очень нравятся.
Мы его остановили: — Серафим, давай завтра после обеда Тяфа и Клося прилетят к нам, и вы вместе сделаете браслеты. А сейчас будем спать, ведь завтра на учет.
Все были согласны, и через десять минут все уже спали, укутавшись в свои спальники.

Наступила осень. Я пила чай, как вдруг мой взгляд зацепился за всплывающее уведомление. Это было сообщение от «baikalexcursion» о предстоящей поездке на Байкал: нас ждала прогулка по КБЖД и вкусный осенний пикник.

Я решила, не раздумывая. Городская суета меня удручала, особенно осенью, когда все вокруг становилось тусклым. Мне не хватало времени, чтобы разглядеть эти жёлтые листья, которые казались мне мерзкими, а на самом деле были очень даже симпатичными. Но чтобы это заметить, нужно быть спокойным и уметь наслаждаться каждым моментом — тогда в любое время года найдёшь что-то хорошее.

В общем, я вытянула из дома подругу Сашу, и мы двинулись в дорогу. Собралась огромная компания — человек пятьдесят. Большинство — студенты, но были и люди постарше. Мы сели в электричку и пару часов сладко спали... Приехав на маленькую станцию, сразу направились по тропе национального парка. Ребята быстро разделились на группы: кто-то останавливался на привал, а мы шли дальше.

Путь был несложным. Наш преподаватель по орнитологии (именно он с женой Дарьей ввёл традицию этих осенних поездок) рассказывал истории обо всём, что мы видели вокруг.

Вскоре и мы устроили привал. Стол ломился от угощений — было всё, от дикого мяса до вишнёвого варенья. Перекусив, мы двинулись дальше: нам предстояло пройти через три тоннеля и дойти до заброшенной казармы.

Первый тоннель оказался недлинным, но внутри было почти темно. Виктор Олегович рассказал историю об итальянском архитекторе, который его проектировал, — историю о неудаче и трагической гибели.

Вскоре мы снова вышли на солнце. Байкал в октябре был ещё тёплым, а окружающие его места — совершенно бесснежными. Стояла прекрасная погода, и лишь ветер слегка трепал волосы.

Мы вошли во второй тоннель, но вдруг услышали звук приближающегося поезда. Мы живо юркнули в «нишу» — специальный отсек, где можно укрыться, чтобы порывом ветра от состава не выбросило на пути. Но нас было человек шесть, и в тесное пространство все не помещались. Я вжалась в кирпичную стену, и под моим весом один из кирпичей подался внутрь. Перед нами открылся скрытый проход.

Мы все зашли туда. Снаружи стоял оглушительный грохот. Когда он стих, мы увидели жилую деревню: люди суетились, стирали бельё, дети играли на площадках. Этого места не было на карте. Виктор Олегович заметно встревожился и сказал, что здесь что-то не так.

Мы прошлись по странному поселению и начали замечать знакомые лица. Это были ребята, отставшие от нашей группы. Они выглядели на несколько лет старше, а у некоторых уже были дети. Нас это напугало. Мы бросились к выходу, но его не было — лишь замкнутое пространство, окружённое незнакомым пейзажем.

Мы пытались расспросить местных, что здесь происходит, но они лишь крутили у виска. А те, кто, казалось, должен был нас знать, делали вид, что не замечают.

Вдруг по воздуху поплыли знакомые звуки «Bella, ciao» — единственной итальянской песни, которую я знала. Она звучала так проникновенно, будто её напевал настоящий итальянец. Мы пошли на голос и под большим раскидистым деревом увидели старичка. Он представился: «Марчеллони». По-русски он говорил вполне сносно

Виктор Олегович, узнав его, осторожно рассказал ему историю: о том, что тоннель, который тот проектировал, в итоге был успешно достроен, и никакой роковой ошибки в расчётах не было. Трагедия же заключалась в том, что в назначенный срок две команды рабочих, которые рубили тоннель не встретились под землёй, и Марчеллони, решив, что виной всему его просчёт, застрелился.

После этих слов итальянец резко побледнел, вскочил и, что-то крича на своём языке, грубо прогнал нас прочь. Мы в смятении медленно поплелись прочь, оставив его одного с внезапно обрушившейся на него правдой.

После долгих часов блужданий мы, совсем обессиленные, пошли искать ночлег. Долго искать не пришлось: старушка, развешивающая простыни, подозвала нас и попросила помочь. Кто-то нарубил дров, мы с Сашей помогли догладить бельё, Дарья и Виктор Олегович помогли по хозяйству. В итоге хозяйка согласилась приютить всех.

Правда, некоторым пришлось ночевать в сарае на сене. Но и это было лучше, чем ничего, особенно после того, как она накормила нас горячей похлёбкой с домашним хлебом.

Может, кому-то не спалось в ту ночь, но я вырубилась как убитая. Проснувшись, узнала, что Дарья и Виктор Олегович ушли на поиски выхода. Меня тревожило лишь одно: наверняка в городе уже поднята суматоха из-за нашего исчезновения. А в остальном жизнь в этой деревне без интернета и суеты казалась мне идеальным отдыхом.

Мы снова помогали хозяйке — очень доброй женщине по имени Мила. Вскоре вернулись Виктор Олегович с Дарьей — безуспешно. Наши телефоны не ловили сеть, и они не нашли ни малейшего намёка на связь.

Так прошёл ещё один день, затем ещё и ещё. Вскоре мне всё это начало надоедать. Одно и то же изо дня в день... Я начала волноваться о маме — наверняка она уже места себе не находит. Нас должны были искать уже как минимум неделю. Тем более что и Виктор Олегович, наш декан, пропал вместе с нами.

В общем, я отправилась на поиски выхода. В конце концов, именно я нашла тот потайной ход — значит, и выход должна обнаружить.

Шла, шла и вышла к той самой казарме, о которой рассказывал Виктор Олегович. Зашла внутрь — старинное заброшенное здание с подземными ходами. Спустилась в один из них — и поймала сигнал. Поднявшись обратно, чтобы позвать остальных, я с ужасом поняла: я вернулась туда, откуда мы ушли. Спустилась обратно — ничего не изменилось.

Я начала паниковать: что, если ребята навсегда останутся в той деревне? Но тут из прохода выбежала Кассандра (собака Дарьи), а за ней — и все остальные. Оказалось, Кассандра незаметно шла за мной по пятам и в итоге привела всех к выходу.

Я была безмерно счастлива снова видеть их. Мы тут же начали звонить близким, чтобы сообщить, что с нами всё в порядке. Но оказалось... нас никто и не искал. Мы пропали всего на 15 минут.

Мы были ошеломлены — это мягко сказано. Мы прожили целую неделю в другом мире... а может, в другой вселенной. Но я была благодарна за этот отдых — и за то, что не потеряла ни минуты в реальном времени.

Пока все приходили в себя, я тихо радовалась, как вдруг услышала громкий голос Виктора Олеговича:

— Диана, просыпайся! Через 10 минут будем в Иркутске. Всю дорогу проспала.

В общем, сон оказался на удивление ярким. Наше путешествие вышло не таким, как в моём сновидении, но всё равно было здорово. Я, конечно, не отдохнула целую неделю, но этот день стал глотком свежего воздуха — я набралась сил для дальнейшей работы.

К чему я это всё? Всем нам нужен отдых. Для каждого он свой: кому-то, как и мне, стоит съездить в компанию безумных путешественников, а кому-то — просто отлежаться на диване. Давайте себе то, что вам по-настоящему близко, — вот тогда и обретёте гармонию.